Александр Бестужев-Марлинский – Кавказские повести (страница 10)

Джембулат и Аммалат-бек дрались как отчаянные: двадцать раз опрокинуты и двадцать раз нападая – утомлены, но не побеждены, с сотнею удальцов переплыли они за реку, спешились, сбатовали коней[20] и завели жаркую перестрелку с другого берега, чтобы прикрыть остальных спутников. Занятые этим, они поздно заметили, что выше их плавятся за реку линейские казаки наперерез им. С радостным криком перескакивали, окружали их русские… Гибель им неизбежна.

– Ну, Джембулат, – сказал бек кабардинцу, – судьба наша кончилась… Делай сам как хочешь, но я не отдамся в плен живой. Лучше умереть от пули, чем от позорной веревки.

– Не подумаешь ли ты, – возразил Джембулат, – что мои руки сделаны для цепей? Сохрани меня Алла от такого поношения! Русские могут полонить мое тело, но душу – никогда, никак. Братцы, товарищи, – крикнул он к остальным, – нам изменило счастье – но булат не изменит: продадим дорого жизнь свою гяурам – не тот победитель, за кем поле, – тот, за кем слава, – а слава тому, кто ценит смерть выше плену!

– Умрем, умрем! только славно умрем! – закричали все, вонзая кинжалы в ребра коней своих, чтобы они не достались врагам в добычу, и потом, сдвинув из них завал, залегли за него, приготовляясь встретить нападающих свинцом и булатом.

Зная, какое упорное сопротивление встретят, казаки остановились, сбираясь, готовясь на удар. Ядра с противоположного берега иногда ложились в круг бесстрашных горцев; порой разрывало между них гранату, осыпая их землей и осколками, но они не смущались, не прятались и, по обычаю, запели грозно-унылым голосом смертные песни, отвечая по очереди куплетом на куплет.

Хор

Слава нам, смерть врагу, Алла-га, Алла-гу!!

<Первый> полухор

Плачьте, красавицы, в горном ауле, Правьте поминки по нас: Вслед за последнею меткою пулей Мы покидаем Каф-каз. Здесь не цевница к ночному покою, Нас убаюкает гром; Очи не милая черной косою – Ворон закроет крылом! Дети, забудьте отцовский обычай: Он не потешит вас русской добычей!

Второй полухор

Девы, не плачьте – ваши сестрицы, Гурии, светлой толпой, К смелым склоняя солнцы-зеницы, В рай увлекут за собой. Братья, вы нас поминайте за чашей, Вольная смерть нам бесславия краше!

Первый полухор

Шумен, но краток вешний ключ! Светел, но где он – зарницы луч? Мать моя, звезда души, Спать ложись, огонь туши! Не томи напрасно ока, У порога не сиди; Издалека, издалека Сына ужинать не жди. Не ищи его, родная, По скалам и по долам: Спит он… ложе – пыль степная, Меч и сердце пополам!

Второй полухор

Не плачь, о мать! твоею любовью Мне билось сердце высоко, И в нем кипело львиной кровью Родимой груди молоко; И никогда нагорной воле Удалый сын не изменял: Он в грозной битве, в чуждом поле, Постигнут Азраилом, пал. Но кровь моя на радость краю Нетленным цветом будет цвесть; Я детям славу завещаю, А братьям – гибельную месть!

Хор

О братья! творите молитву; С кинжалами ринемся в битву! Ломай их о русскую грудь… По трупам бесстрашного путь! Слава нам, смерть врагу, Алла-га, Алла-гу!

Поражены каким-то невольным благоговением, егеря и казаки безмолвно внимали страшным звукам их песен, но наконец громкое «ура!» раздалось с обеих сторон[21].

Черкесы вскочили с воплем, выстрелили в последний раз из ружей и, разбив их о камни, кинулись на русских с кинжалами. Абреки, чтоб не разорваться в натиске, связались друг с другом поясками и так бросились в сечу – она была беспощадна – все пало под штыками русских.

– Вперед, за мной, Аммалат-бек, – вскричал неистовый Джембулат, кидаясь в последнюю для него схватку. – Вперед, для нас смерть – свобода!

Но Аммалат уже не слышал призыва: удар сзади прикладом по голове поверг его на земь, усеянную убитыми, залитую кровью.

Глава V

Из Дербента в Смоленск