Александр Бессонов – Старшая по подъезду (страница 11)
– Ага.
– Да уж, сомнительное удовольствие. Может, вам пособие какое-то попросить у государства?
– Слушай, а хочешь в Москве всех сразить наповал?
– Да!
– Но это очень смело. Суперфэшн!
– Как?!
– Давай я тебя подровняю под парижанку?!
– Это как?!
– Под каре.
– Это модно?
– Очень!
– Давай.
Вечером на Ольгу кричали две женщины. Одна из них обещала куда-то написать заявление. Перед сном в детскую зашел папа. Присел на кровать и сказал:
– Мама рассказала сегодня… Про твою парикмахерскую.
– Хорошо хоть не под жителя Магадана подстригла! – донеслось с другой кровати.
– Вася, спи! Олюшка, надеюсь, у тебя были веские основания так поступить?
– Пап, очень веские. Мою семью нельзя трогать!
– Спокойной ночи!
– Па-а-ап, ты можешь поговорить с мамой, чтобы она не обижалась на меня?
– Поговорить-то могу. Но ты же знаешь ее.
– Упертая!
– Твоя мама самый добрый человек в мире! Знаешь, как она вас любит!?
– Знаю, – тихо сказала девочка и стала засыпать.
– Она простит, милая, но ей надо немного времени.
Ремарка автора «Отпуск и Доминик»
Воскресенье. Сижу за обеденным столом у родителей. Доминик радостно виляет хвостом и бегает по квартире. Мама и папа внимательно слушают «доклад о проделанной работе в отпуске».
Мы вернулись из отпуска в Таиланде. Доминика оставляли на две недели в отеле ультра ол инклюзив – у моих родителей.
Папа подливает чай, мама смотрит пляжные фотографии с моего телефона.
Я поинтересовался:
– Как Доминик себя вел?
– Очень хорошо! – сразу ответила мама. Папа же загадочно молчал.
– Как гуляли? – спросил я.
– Как Лика сказала – три раза в день ходили! Все четко! – Папа многозначительно посмотрел на маму.
– Во сколько поднимал?
– Ой, ты знаешь, по-разному. Иногда… – начала мама.
– Сегодня в шесть двадцать две! – четко и немного грустно ответил папа.
– Я новости читал, морозы были.
– Да, было до минуса сорока! Но мы ходили… – заявила мама.
– Я ХОДИЛ! – поправил ее папа.
– Ты, ты… Я к морозу не очень. Вечно на себя одеяло тянет! – сказала мама.
– Доминик как? Не мерз?
– Конечно замерз! Я ему надела старую куртку Таи, шапку-шлем и носки. Смешной такой был.
– И он пошел? – спросил я.
– Почти, – сказала мама.
– Я его носил! – выдал папа.
– Как?
– От точки до точки!
– Чего?
– Ему тяжело ходить было. Я его выносил из подъезда в ключевые места.
– Я на них в окно кухни смотрела и ухохатывалась, как он его от дерева к дереву носил! – улыбнулась мама.
– Забавная картина! – сказал я.
– Ничего забавного. Я вот одного не понимаю, Наташа, почему, когда морозы прошли, я все равно с ним один ходил гулять?
– Ну вы же с ним так сдружились, – пояснила мама.
– Сдружились? Мне казалось, что я постоянно нахожусь на улице!
– Зато на свежем воздухе! – отрезала мама.
Папа серьезно посмотрел на нее и ничего не ответил. Но все всё поняли.
Я надел на Доминика шлейку, и мы пошли домой. На пороге Доминик остановился и посмотрел на папу. Папа смотрел на него.
«Действительно, сдружились», – подумал я.
Письмо номер девять