Александр Бережной – Закрытый мир. 2 книги (страница 42)

— Мне что, надо было стоять на месте и ловить стрелы? — раздраженно спросил Шиду, поднимая и оттряхивая свой мешок. Омега удивился:

— Они что, сразу начали стрелять? Даже не попытались поглумиться над одинокими путешественниками?

Молодой человек покачал головой. Демон задумчиво почесал в затылке:

— Странно как-то…

— Подожди, ты что, хотел запрячь этого, — Шиду кивнул на все еще пытающегося уползти разбойника, — в телегу?

Омега поперхнулся дымом и уставился на своего ученика так, словно у того выросла еще одна пара рук:

— И кто из нас демон? Нет, серьезно, как тебе в голову пришла такая дикость? — демон с хрустом потянулся. — Вообще-то, можно его заставить отвести нас к их лагерю, там и лошади могут быть, и скарб какой-нибудь… Но тратить время… Ладно, клади мешок, сделаем так… — энергично хлопнул в ладоши наставник и принялся командовать.

Под его руководством Шиду, напрочь забывший об усталости, оглушил и перевязал лысого, оставив его лежать на середине дороги. Вытащил из-под телеги все еще живых мулов, добив одного и оттащив тело на обочину. Туда же в кучу свалил тела тех, кого убил сам — на работу Омеги и смотреть-то было противно, не только трогать. Ученик палача еще мимоходом порадовался, что не очень чувствителен к запахам — а вот наставнику, судя по страдальчески сморщенному носу, приходилось несладко.

Вокруг оставшегося в живых мула, парализованного каким-то заклятием беловолосого, ученик демона ножом вырезал в земле круг, проведя несколько дорожек к ранам животного. Затем подволок поближе пленника, перевернул его на спину и раскинул ему конечности на манер звезды. Снова, понукаемый Омегой, начертил круг, проходящий через запястья и щиколотки жертвы. Соединив оба круга тремя толстыми канавками, Шиду получил возможность немного посидеть и передохнуть, чтобы выслушать объяснения наставника.

— Собственно, основой как некромантии, так и целительства, являются манипуляции с жизненной энергией. Конечно, некромантия идет гораздо дальше, к энергиям боли и смерти… Но в данный момент нам это не нужно. Ограничимся обычным целительством. В данном случае мы имеем объект лечения, — Омега указал на мула, — и лечить мы его будем вливанием жизненной силы. Кто донор, наверное, объяснять не надо?

Шиду кивнул и осторожно заметил:

— Правда, это несколько странно… Я слышал, что кровь животных переливали людям, но чтоб наоборот…

Омега выгнул бровь:

— Тут настолько развита медицина? Странно, очень странно… Я бы понял, если бы это было связано с магией, но переливание крови… ладно. В данной ситуации, мул нам гораздо полезнее, чем этот лысый неудачник. Теоретически, мы могли бы вылечить бедное животное и без всего этого… Но один мул будет тянуть нашу повозку очень медленно. После переливания жизненной силы наш потомок ослов будет в несколько раз резвее и выносливее, так что проблем со скоростью передвижения не будет…

Шиду кивнул. Рассуждения наставника были очень здравы. Омега между тем продолжал:

— Ладно, садись в позу сосредоточения между двумя кругами…

— Зачем?

— Затем что это будешь делать ты!

— Я?! — ученик демона вытаращился на наставника.

— ТЫ! — рявкнул Омега, раздраженно тыча в Шиду сигаретой. — Во-первых, это случилось в твою смену!

— Мою что?

— Ты был единственным, кто бодрствовал, значит, отвечаешь за происшедшее! Во-вторых, надо же тебе чему-то учиться! Ждать, когда ты в совершенстве овладеешь своей собственной аурой — пустая трата времени. Этого ты достигнешь, тренируясь и без моего надзора — то, как ты орудовал сегодня кнутом, это подтверждает. Пора осваивать другие виды энергии, ну и для начала — управление жизненной силой других существ…

— И в-третьих, — пробурчал Шиду, усаживаясь рядом с соединяющими круги канавками, — я должен понять, что очень часто смерть одного — это спасение другого…

— Да нет, — беловолосый выпустил клуб дыма, свернувшийся в легкомысленную спиральку. — Просто я недавно проснулся, и мне лень со всем этим возиться… Да и зачем, если у меня есть ученик?

Сам ритуал оказался достаточно прост. Шиду просто сосредоточился и внимательно наблюдал за пульсацией жизни в обоих телах. Кровь, вытекшая из ран мула, потихоньку наполняла вырезанный около него круг. Жизненная сила животного распространилась вместе с ней. Под руководством Омеги ученик демона заставил эту силу полностью заполнить вырезанные на земле узоры. Это получилось не сразу, но все же получилось!

— Не обольщайся… — осадил ученика демон, заметив довольную усмешку у того на лице. — Силу из прирученных животных получить проще простого. Оно всю жизнь подчинялось, и даже после смерти подчиняется. С человеком, да даже диким зверем, будет гораздо сложнее…

По команде наставника, ученик надрезал кожу на запястьях и щиколотках жертвы. И очень осторожно воткнул нож в живот все еще не пришедшего в себя разбойника.

— Так, все правильно, — сообщил Омега, внимательно наблюдая за происходящим. — Нож оставь, потом вытащишь… Теперь пусть жизненная сила этого человека течет из его тела по узору на земле в мула…

— Но она просто растекается во все стороны, — возразил Шиду, глядя на вытекающую из умирающего тела жизнь.

— Та-а-ак… Мне не стоит забывать, что ты не особо одарен. Для начала, сосредоточься на узоре. Пусть ничего, кроме узора, у тебя в голове не останется… Теперь представь, что он начинает светиться… Молодец! Видишь, как энергия жертвы собирается около линий? Теперь заставь ее течь по линиям к мулу!

Шиду попытался. Ничего не получилось. Узор, наполненный смесью жизненной силой человека и мула, остался неподвижен. Ученик палача попытался снова, от напряжения у него на висках вздулись вены. Беловолосый демон сжалился:

— Расслабься. Если твоему разуму сложно, помоги ему телом. Просто поведи рукой, словно гонишь волну…

Шиду выдохнул, сбрасывая напряжение, и повел ладонью. И сила подчинилась, устремившись к лежащему в круге животному.

— Так. А теперь заставь энергию окружить мула и впитаться в него… Да помогай себе руками! Ведь понятно же, что силой мысли ты не справишься! Ну, ты когда-нибудь из глины лепил? Вот и делай такие же движения!

Шиду последовал указаниям наставника. Повинуясь его жестам, смесь жизненных сил сначала полностью сосредоточилась в круге, а потом окружила животное светящимся желтоватым коконом.

Мул неожиданно встал. Его переломанные кости с хрустом встали на свои места, и все раны начали стремительно заживать. Четвероногий пациент Шиду словно подобрался — конечности удлинились, брюхо уменьшилось, уши стали торчком. Даже шкура стала какой-то более холеной и лоснящейся. Глаза, впрочем, оставались закрытыми. Омега довольно хмыкнул:

— Ну что ж, после всех мучений… Теперь добей жертву, в сердце.

Вытащив из живота лысого нож, Шиду воткнул его между четвертым и пятым ребром, удивляясь про себя, зачем это нужно. Сам факт, что этот обтянутый морщинистой кожей скелет — живой, вызывал некоторые сомнения.

— Видишь ли, — пояснил Омега, наблюдая, как последние ручейки энергии влились в шкуру мула, — во время ритуала ты соединил энергетические системы человека и животного в одну структуру. Потом ты сместил в этой структуре равновесие в сторону животного… Произошедшие с мулом изменения временны, чтобы их закрепить, надо исключить возможность оттока энергии к человеку — то есть убить жертву. Тогда… Что за хрень происходит?!

Шиду, закончивший вытирать нож и убравший его в ножны, повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как пробивающиеся сквозь листву редкие лучи Озаряющего прожигают бедного мула насквозь. Процесс сопровождался тихим шипением, и очень скоро тело животного осело на землю кучей дымящегося мяса. Демон и его ученик растерянно наблюдали, как эта куча тлеет, изредка постреливая искорками, и рассыпается в прах.

— Знаешь, я тут подумал… — сказал Шиду, когда шипение стихло. — Ведь вампиры пьют не столько кровь, сколько жизненную силу людей, правда?

Омега хлопнул себя по лбу:

— Точно! А аура нашего мула после ритуала еще пару часов оставалась бы незакрытой, прям как у вампира! — демон спрыгну с повозки, и поворошил ногой груду костей, оставшуюся после неудачной попытки исцеления. — Интересно, чем кровососы так насолили Господину Полудня?

Вздохнув, беловолосый пинком отправил кости на обочину. Потом прошелся, ногой разравнивая оставшиеся после ритуала узоры, до иссохшего трупа, и тем же способом выкинул его с дороги. Шиду молча наблюдал, положив мешок со своими вещами обратно на телегу и пристроившись рядом. Омега достал новую сигарету. Прикурил, взглянул на деревья, все еще украшенные внутренностями одного из разбойников, брезгливо скривился. Шиду проследил за взглядом наставника и спросил:

— Кстати, зачем ты так… Зрелищно?

— Да… Проснулся, гляжу — рожа какая-то дубину поднимает… И стоит при этом на борту телеги, словно аист какой… Ну я от удивления и… — Омега оборвал себя, посмотрев на еще одну кучу мяса невдалеке от телеги и вздохнул. — Ладно, ученик, тащи сюда второго мула… Раз наши эксперименты с животными провалились, буду учить тебя делать големов…

Шиду вздохнул вслед за наставником. Опять тяжелую работу приходилось делать ему.

Огромный стол, сделанный из железного дерева, казался вовсе не таким впечатляющим из-за размеров окружающей его комнаты — упряжка из трех лошадей могла бы свободно развернуться, даже не задев мебели. Гранитная столешница, больше похожая на надгробную плиту, была завалена всевозможными предметами — от химической посуды из разных видов стекла и фарфора до самоцветов и странного вида светильника, товарищи которого, в беспорядке расставленные и развешенные тут и там, наполняли помещение мягким, неярким светом, не оставляя практически ни одной тени. Кроме той, которую отбрасывал хозяин этого бардака. Темные, спутанные волосы с редкими проблесками седины падали ему на плечи, подбородок скрывала неровная борода, немного выгоревшая с правой стороны. Балахон, некогда белый, ныне был мутно-серого цвета, с множеством разноцветных пятен и проплешин. Пояс давно затерялся где-то в беспорядке комнаты, а рукава были закатаны до локтя. Сутулые плечи нависали над крохотным свободным пятачком на столе. Там расположилась небольшая реторта, без всякой видимой поддержки висящая в воздухе над потрескивающим темно-красным угольком, который лежал прямо на столешнице. Водянистые серые глаза внимательно следили, как в прозрачно-бирюзовой жидкости, заключенной в стеклянных стенках, появляются первые пузырьки газа.