Александр Бережной – Закрытый мир. 2 книги (страница 112)
Омега принял удар упавшего на него Тени Боаган браслетом, крутанулся, отбрасывая врага в сторону, и поднял с пола Попутчика, словно самостоятельно освободившегося от своего шелкового кокона. Недовольно зарычал — меч теперь был почти вдвое больше него, и владеть им стало сложнее. Демон перехватил меч лезвием к себе, и вместе с тьмой в его ауре, черный мрак заклокотал в выемках тупой стороны клинка. К нему рванулись еще четыре тени. На пятнадцать долгих секунд зал сотрясался от лязга, грохота и звона. А потом последний воин, Тень Раорамэ в черным с розовым доспехах, оказался пригвожденным к колонне с живым камнем.
— Нет, так не пойдет, — сказал Омега, выдирая меч обратно и стряхивая с клинка уже безвольную металлическую куклу. Доспех в месте соприкосновения с мечом осыпался прахом. — Завалить одним и тем же ударом босса уровня вместе с его миньоном — низкий класс. Ладно, — демон перехватил оружие поудобнее, влил в меч столько силы, сколько смог, и заорал: — Кому мозги дороги — обручи долой!!!
Прежде, чем кто-либо из Совета Кланов успел отреагировать на творящееся безумие, демон обрушил на уже треснувшую колонну пылающий чернотой клинок.
Зал погрузился во мрак и тишину на долю мгновения. Казалось, даже сам воздух исчез, но вдруг его потоки хлынули во все стороны и затихли. Потом свет снова заполнил помещение. Вернулись звуки — тихий звон, с которым оседала кружащаяся на месте колонны с живым камнем хрустальная пыль. Омега некоторое время полюбовался на ее искрящиеся переливы, довольно ухмыльнулся.
— Вот это я понимаю: вылез, назвался, порубил! Без расшаркиваний и рассусоливаний! — Демон сунул руку в складки своего потрепанного одеяния, забрасывая меч на плечо. Зашипел от сложившей его почти пополам тяжести:
— Кровь и пепел! Я и забыл, насколько тяжелый у меня меч… Да и я сам мелкий. И сигарет нет. Дерьмо!
— Позволю себе не согласиться! Битва была прекраснейшая! — Омега повернулся на голос и увидел главу Клана Таорин, невозмутимо сидящего на своем месте. В шаге впереди него лежали разрубленные наискосок черно-красные доспехи.
— А, Серое Зеркало? — узнал Омега, — раз уж я тебя лично встретил, хочу сказать, что я восхищен. Лучше тебя Попутчика еще никто не точил — я даже твое полировочное заклинание править не буду! Всегда приятно иметь дело с умным человеком.
— Польщен твоей похвалой. Колонна с живым камнем и была обиталищем духа-хранителя?
— Да, что-то вроде того… — Омега обвел взглядом тела прочих глав кланов. Голова каждого была разорвана на части. У половины на месте остались нижние челюсти, у прочих лишь торчащие из обугленного мяса позвонки. — Говорил же, обручи долой… Сами виноваты. А ты своего телохранителя угробил? Силен!
— Телохранитель, бросающийся в атаку по чужому приказу, мне не нужен. Я так понимаю, всех Теней контролировал дух?
— Ага, — Омега подошел к подозрительно большой кучке обломков, из под которой торчал синий лоскут. Схватился за него и потянул, стряхивая с шелка осколки барельефов, и освобождая все еще бесчувственных Айшари и Ишико. Посмотрел на их лица. — Живы, здоровы. Спят. Хоть тут не все так плохо.
— Что собираешься делать дальше?
— Я? Будить этих, — кивнул демон на девушек. — И бежать отсюда в тот город магов, о котором ты говорил. Укажешь мне путь?
— Почему бы и нет. Ты ведь практически спас подгорный народ… — Таорин обвел взглядом изуродованный зал совета. — Хотя и немалой ценой.
— Ничего подобного. Я никого не спасал, а делал то, о чем меня попросил Кибар. Кстати, раз уж я убегаю, вести гномов на поверхность придется тебе. Справишься?
— Конечно, — кивнул Хао. — Правда, не сразу. Понадобиться время, чтобы кланы сплотились… А без этого о нормальном походе наверх нечего и мечтать. Впрочем, ты здорово облегчил мне задачу.
— Отлично. Тогда последняя просьба. Я сейчас сгоняю в чертоги Даорут за своими шмотками — отведи пока эту парочку к вратам в город. У меня связь с остроухой — я по ней вас найду.
Глава двадцатая
Ожоги поблекли и светлым пеплом осыпались с матово-темной кожи. Ученик палача освобожденно вздохнул и оборвал соединение аур. Уложил девушку поудобнее, пристроив ее голову себе на колени. Похлопал по щеке. Веки девушки медленно поднялись, и Шиду почувствовал неприятный, горький привкус — он не справился. Радужка левого глаза эльфийки стала изумрудно-зеленой, а зрачок сжался в почти незаметную черную точку.
— Шиду, — Кирвашь посмотрела на ученика палача, потом перевела взгляд куда-то поверх его плеча, — здорово, что ты тоже есть в этом сне.
— Это не сон, — отозвался юноша. Он сомневался, стоило ли говорить о ее глазе прямо сейчас или подождать, когда сознание полностью вернется к ней.
— Да нет же, сон. Я уже видела его. Помнишь, я рассказывала? — девушка подняла руку, и легким нажатием ладони заставила Шиду повернуть голову. — Дождь из светящихся перьев, помнишь?
Ученик палача посмотрел. И замер. Раскинувшийся вокруг пейзаж потрясал. Огромное пустое пространство, засыпанное пеплом. Кое-где дымились обугленные остовы деревьев. И из земли торчали перекрученные, блестящие гранями сколов каменные столбы в локоть толщиной. На высоте в несколько человеческих ростов они разветвлялись, словно деревья. И на эти шипы-ветви каждого столба было нанизано по Светозарному. Руки, ноги, крылья, головы и тела Воинов Озаряющего были проткнуты в нескольких местах. Из ран не текла кровь, но всплывали вверх золотистые искорки, в которые медленно обращалась плоть и одежда светозарных. А вот с безвольных, изломанных крыльев осыпались перья, словно пропитанные светом, и неспешно планировали вниз, кружась в причудливом танце.
И сквозь этот дождь к человеку и эльфийке легкой, танцующей походкой шла высокая женщина. Назвать ее Одалией у Шиду уже не повернулся бы язык. Она была немного выше, немного смуглее. Волосы стали длиннее, завились в переливающиеся серебром локоны. Неуловимо изменились черты лица. И глаза. Ученик палача вздрогнул. Эта фиолетовая аура с черно-багровыми сполохами… И эти глаза, залитые антрацитовой тьмой, в которой алым переливались края радужки и узкий вертикальный зрачок…
— Наставник?!
— Шиду, раскрой глаза! — голос Одалии остался, но приобрел странную, пробирающую глубину. Женщина провела ладонями вдоль тела, подчеркивая фигуру, хотя обрывки платья и так мало что скрывали, — какой я тебе «наставник»?
— Но ведь ты — это он? — фраза конечно получилась так себе, но ученик демона не мог выдавить ничего более связного. Он давно подозревал, что Омега способен на многое, но чтобы наставник взял и сменил пол? Шиду шокировала даже не сама возможность такого, а вопрос — зачем это было нужно. Напрягшись, ученик палача родил теорию, не дожидаясь ответа демона:
— Ты использовал для восстановления тела Одалии и Эскары? И потому выглядишь моложе и стал женщиной?
— Ты что, говорить правильно разучился? Я — это «она», и да, я использовала для восстановления тело Одалии и силу Эскары. К сожалению, пропущенной силы оказалось слишком много для нашей зеленокожей малышки. И прежде чем ты спросишь об этичности этого поступка, напомню тебе, что иначе умерли бы все.
Шиду склонил голову. Взгляд демонических глаз было трудно выдержать. А женщина поймала одно из пролетающих перьев. Покрутила его в пальцах несколько мгновений и щелчком когтей заставила осыпаться прахом. После чего продолжила:
— Это провал, пусть и не полный. Что ж, радуйся, что из трех спутниц тебе удалось спасти хотя бы одну. Ну что, какие мысли?
— Жизнь и смерть Эскары — не мое дело. Хотя мне и жаль, что она погибла. Но подобная участь постигает всех… Мне жаль, что погибла Одалия, и я чувству вину за то, что не поторопился освободить ее…
— Не переживай. Это был ее выбор. Только добровольное согласие позволило мне так легко использовать ее тело.
Шиду не стал возражать. Да, это конечно было правдой, но у правды много оттенков. Кирвашь осторожно, словно ребенок, подергала Шиду за рубашку на груди. Ее глаза не отрывались от женщины с аурой демона:
— Шиду, кто это?
— Кирвашь, ты уже видела его. Это мой наставник, Омега. Он — демон, и сейчас стал женщиной. Кстати, ты так навсегда или временно?
— Шиду, в морду хочешь? — несмотря на улыбку, вопрос был задан тем самым, опасным своей бесцветностью голосом. Ученик палача отрицательно помотал головой.
— Тогда прекращай нести чушь. Всегда была женщиной и собираюсь ей оставаться. Я не Омега. Я — Альфа.
Шиду моргнул.
— Если ты не Омега, то кто ты?
— Мне проще сказать, кто такой Омега. Он мой — злобный двойник, и давным-давно заточил меня в Камертоне.
— То есть, когда я общался с Камертоном — я общался с тобой?
— Именно так. И мне нужна твоя помощь, чтобы победить Омегу.
— Зачем? Ради мести? — Шиду не удержался. Его жизнь становилась все более абсурдна. — Или это будет возмездие во имя Манящей?
— Нет. Чтобы спасти этот мир, который Омега собирается разрушить.
Пожалуй, впервые Шиду не смог полностью разобраться в своих чувствах. Зато он прекрасно смог их выразить. Кирвашь потемнела лицом — таких богохульств ей слышать еще не доводилось. Впрочем, речь Шиду была подобна летней грозе — шумна и блистательна, но краткосрочна. Иссякнув, ученик палача вяло махнул рукой куда-то в сторону, где чувствовалась аура человека — удивительно, но рыцарь Заката остался цел в этой маленькой битве богов и демонов: