Александр Бережной – Внуки Богов (страница 3)

– И ты не стал мстить? – спросил Морган. – Ты простил своих врагов? Не похоже на того, кому дано прозвище «Храбрый»!16

– Но об том же говорит и Христос… – ответил Брейв. – «Прощайте врагов своих…»

– Своих, но не Спасителя!.. – покачал головой граф. – Саксы и англы – язычники. Иисус простил бы тебя, ежели б ты покарал язычников… Их умиротворяет одно средство – меч!

– Веру не несут на мече, – Брейв холодно глянул в глаза графу. – Меч может лишь заставить замолчать… К тому же, английские и саксонские короли Британии давно перешли в христианскую веру, а Оффа даже покровительствует многим христианским монастырям и храмам.

Граф поморщился, всем видом показывая, что не очень верит в христианские добродетели Оффы, и криво усмехнувшись спросил:

– Вы принц весьма складно поведали нам о своих злоключениях, но мне непонятно: отчего вы не вернулись в свое королевство? Насколько мне известно там ныне правит Каделл – ваш младший брат, а вовсе не сын Оффы, или его наместники.

– Каделл не имеет права на престол британских королей, ибо он бастард, рожденный от саксонской наложницы – дочери короля Сигеберта, что правил Вэссексом до Киневульфа. Грех моего отца. Саксонка страстно желала занять место моей матери, и пыталась даже отравить ее. Королеву спасло только то, что предназначенное ей вино попробовала служанка и тут же умерла в страшных муках. Иной правитель казнил бы отравительницу, но отец мой был слишком добр и следуя христианским заповедям отправил наложницу в монастырь. Откуда она вскоре сбежала, прихватив с собой сына, рожденного от греховной связи с королем. Вскоре дочь Сигеберта объявилась при дворе своего брата – короля Киневульфа, который тут же сообразил, что бастард короля бриттов ему еще может пригодиться. Он воспитывал Каделла при своем дворе, делая из моего сводного брата своего ставленника в землях бриттов. Когда я исчез, а сторонники Оффы довели моего отца до могилы, Киневульф внезапно вторгся со своими войсками в земли Валлиса. Он захватил Пиргверн – старую столицу Поуиса, а затем и Матарван, изгнав оттуда элдорменов17 Оффы. После чего посадил на престол Поуиса Каделла – своего сторонника и вассала. Я не думаю, что мой сводный братец будет рад, если я появлюсь в своем королевстве. У меня нет ни войска, ни сторонников.

– А я думаю, что вам принц надо обратиться за помощью к святому престолу, или хотя бы к нашему королю, – начал было граф, но речь его была прервана резким воющим звуком, от которого кровь стыла в жилах.

Наместник Ульфрид Морган побледнев, прошептал:

– Клянусь распятьем граф, я слышу звук боевого рога норманов! Я не спутаю его ни с чем иным… Рог из моржового клыка!.. Последний раз я слышал его два года назад, в земле фризов. Норманы хлынули тогда на берега Фризии, как демоны из преисподней. Они сожгли все прибрежные селения и крепости. Их не смогли остановить ни фризские гарнизоны, ни отряды рыцарей, прибывшие из Утрехта и Дорестада. Вождь норманов Сигурд передал тогда нашему королю такие слова: «Фризия и Саксония – мои! Галлию оставляю тебе, иначе, клянусь Одином18 – лишишься всего!» Король, правда, посмеялся над наглыми словами Сигурда и пообещал укоротить его язык вместе с головой. Но король нынче далеко, а вот Сигурд слов на ветер не бросает и видно начал исполнять свою угрозу.

В глазах Моргана стоял страх. Граф глянул в окно. Воины на крепостной стене, указывая в сторону Везера, кричали: «Ворон на парусе! Норманы!»

Казалось все голоса слились в этом диком вопле ужаса.

Норманами – северными людьми, называли франки морских воинов из Скандии, что шли сейчас на своих «конях морей» – шнеккерах и драккарах19 к Бремену. На высоких штевнях кораблей были искусно вырезаны устрашающие головы морских драконов. На полосатых черно-красных парусах трепетало изображение ворона – птицы крови.

Да, недаром Сигурд избрал сей знак для крыльев своих кораблей. Священные вороны Хугин и Мунир, сопровождающие Бога норманов Одина, были символами мудрости и памяти. А вождь викингов хорошо помнил слова, произнесенные им на берегу Фризии два года назад.

– Это все саксонские выродки… – говорил граф Гай Моруа, поднимаясь на стену крепости. – То они натравили норманов!

Морган тревожно взирал из-под ладони на реку. С десяток кораблей подняв свои огромные весла уткнулись в прибрежный песок. На землю стали выпрыгивать бородатые воины в железных шлемах, в куртках из тюленьей кожи. Блестели боевые топоры на длинных рукоятях, наконечники копий и клинки мечей.

– Что стоите? Закрывайте ворота! – крикнул граф стражникам. – А вы наместник – немедленно шлите гонцов в Оснабрюк и Падерборн, если не хотите, чтобы нас привязали к носам драккаров.

Воины закрыли ворота, опустив за ними решетку с шипами. Скрипя ржавыми цепями, мост через ров окружавший Бремен – стал подниматься. Но прежде, несколько всадников вынеслись из крепости и огибая ее с захода помчались во весь опор к ближайшему лесу.

– За свои пять десятков лет я не видел столько норманов, – прохрипел Морган, глядя, как черные люди стали обтекать замок с запада и севера.

– Их здесь не меньше шести сотен, а у нас, вместе с вашими людьми – сотня всадников, да две сотни пеших воинов.

– Вооружите своих слуг и рабов! – процедил сквозь зубы Гай Моруа.

– И они ударят нам в спину… – горько усмехнулся Морган. – Ведь большинство из них – саксы.

– Ничего, это же их земля!? Вот и пусть защищают ее!

– Плевали они на наши заботы, – Морган зло сплюнул. – Они будут только радоваться, когда норманы перережут нам глотки.

– Пускай сперва доберутся до нас!.. – граф воинственно потряс мечом.

Морган вздохнул:

– Вы еще молоды граф… Норманы – не дикие саксы. Они лучшие воины из всех, что я видел. Чтобы выйти против них на равных, надо иметь хотя бы двойной перевес в силах. Они не боятся смерти, а несут ее на остриях своих мечей. Там, где они появляются, остаются лишь развалины и трупы.

Тем временем ко рву напротив ворот приблизилась группа норманов. Передний воин поднял руки со щитом и копьем. Затем он перевернул щит внутренней стороной в сторону франков, а копье воткнул острием в землю, вызывая на переговоры.

За ним стоял человек среднего роста, в черном плаще, из-под которого отблескивал вороненой сталью чешуйчатый доспех. В навершии шлема сидел бронзовый ворон с серебряными крыльями.

– Это Сигурд Ринг20! – воскликнул Морган. – Я узнаю его по шлему…

Лицо вождя викингов, как называли себя находники21, свидетельствовало об уме и несгибаемой воле. Лица же его спутников выражали лишь тупую звериную силу.

– Эй, франкские псы! – прорычал стоящий впереди норман. – Зачем вы попрятались в щели, как тараканы? Собака сожравшая хозяйское мясо, тоже прячется под стол, лишь завидит хозяина. Может среди вас нет мужчин, дабы выйти на открытую битву?

– Что тебе надо норман? – крикнул в ответ Гай Моруа.

Воин оглянулся на Сигурда, затем усмехнувшись, сказал:

– Наш конунг22 желает, чтобы франки платили нам дань, какую когда-то платили фризы, саксы и многие другие народы. У вашего короля хороший аппетит. Сначала он сожрал лангобардов в Италии, затем – земли галлов до самой Иберии23, а теперь доедает Фризию и Саксонию. Нельзя быть таким жадным. Мы требуем дани! Совсем немного… Всего пятьдесят фунтов золота, каждый год, да сотню рабов и рабынь, не старше шестнадцати зим. Это весьма выгодно граф, для вас, и совсем безопасно для ваших шкур. Ежели ты, до завтрашнего вечера не выплатишь то, что требует наш конунг, от твоего гарда останутся лишь развалины, и мы возьмем опричь дани – ваши жизни. Ну а коль ты настолько храбр, что хочешь оспорить наши требования – докажи сие в споре мечей!

Вперед вышел гигантского роста воин. Темные волосы его, были собраны в пучок на затылке, подбородок выбрит, но длинные заплетенные усы спускались на грудь. Безрукавка из черной моржовой шкуры покрыта железными и бронзовыми бляхами, как чешуей. Гигантские мускулы перекатывались на обнаженных руках. В одной он держал железный шлем, украшенный черными крыльями ворона, в другой – сжимал длинный меч, шириной в ладонь. За пояс из медвежьей шкуры была засунута секира с широким, изогнутым лезвием с одной стороны и наконечником в виде клюва орла, с другой. Круглый щит из дерева, оббитый железом и шкурой вепря был заброшен за спину.

– Это Гуннар24 – брат жены Сигурда, – покачал головой Ульфрид Морган. – Сами норманы называют его «Рукой смерти». Вся рукоятка его секиры испещрена насечками – число убитых им воинов. Он стоит четырех самых искусных бойцов. Кто осмелится выйти против него?

Гай Моруа оглянулся вокруг. Все его рыцари опускали глаза, или отводили их в сторону. Между тем Гуннар презрительно и лениво поглядывал на франков, стоящих на крепостной стене. Наконец ему надоело затянувшееся молчание, и он прорычал:

– Франкские псы! Кто из вас желает выйти на поединок за свободу сей земли? Я предлагаю прекрасную схватку: один на один, любым оружием!.. Я жду!

– Жаль, что убили того могучего сакса… – пробормотал Морган. – Его можно было бы выставить против этого дьявола.

– Я бы сам вышел против него… – криво улыбнулся Гай Моруа. – Но вдруг это ловушка… Тогда я не смогу выполнить приказ короля и собрать оброк для его войска. К тому же, мой отряд останется без предводителя. Тогда норманы уж точно ворвутся в Бремен. Не будем искушать судьбу сенешаль. Лучше попытаемся оттянуть срок выплаты дани и может, к тому времени подойдут отряды рыцарей из Падерборна.