Александр Бережной – Внуки Богов (страница 23)

– Мне отец рек, что князь не властитель над людьми, а только защитник отчей земли и хранитель лада на ней, – сказал я.

– Он верно тебя наставлял, но в его словах – лишь часть Истины. Всю Истину – познаешь лишь тогда, когда поймешь свой рок и долю. Ничто в нашем мире не случается без какой-либо изначальной причины. Ничто не происходит в мире случайно, ибо каждая случайность имеет свою причину и начало.

– Значит ромеи правы, и долю невозможно пересилить? Да ты и сам рек, что каждому дан свой рок.

– Рок, лишь начертанная Богами стезя, которую тебе надлежит пройти за земную жизнь. Но все деяния на стезе рока ты вершишь сам и тем творишь свою долю. Доля – не ромейский «фатум», где все предначертано заранее. «Фатум» дан лишь тем, кто служит Чернобогу. Они его творенья и рабы. Хозяин решает за раба – что и как ему вершить. Светлые Боги – не хозяева, а наши пращуры. Они лишь подправляют нас, когда мы избираем неверные пути, подобно тому, как старшие в роду наставляют младших. Доля человека зависит от его помыслов и деяний. И каждый может изменить свою долю, очистившись от злых помыслов и темных дел, что налипают на душу человека, аки грязь на тело. Все зависит от того: к чему больше устремлена душа – к Свету али Мраку. Каждому дана воля – самому выковать свою долю. То ли пасть до степени дикого зверя и стать прислужником темных Богов, либо подняться до Высших миров Прави, благодаря силе своего духа. Мерилом всех деяний людей, является Совесть. Добрые деяния дают человеку крылья и поднимают его вверх – в миры мудрых пращуров и Богов. А злые, словно непомерный груз – тянут вниз, в миры Хаоса и Мрака. Вся жизнь наша, есть путь очищения от той грязи, что налипла на души наши из-за темных дел, свершенных нами, либо нашими предками.

Поймав мой удивленный взгляд, Радомир кивнул:

– Да, да, каждое дитя рождается уже с грузом того зла, что было содеяно его пращурами. Потому каждый родитель должен помнить, что вкупе со своим семенем и кровью он чаду своему передает, как меру Добра, так и меру Зла. И от сего зависит: светлое иль темное дитя родится у него. В древности младенцев, несущих в сердце черный огонь – убивали сразу. Но теперь, в лютое время Сварожьей ночи, все меньше остается тех, кто зрит истинную душу человека, и все больше Кощеи завладевают даже чистыми душами.

– Но почто так, Вещий? – спросил я. – Отчего Светлые Боги отвернулись от нас?

– Не отвернулись. Они только испытывают своих внуков на твердость духа.

– Но почто так жестоко?

– А жесток ли был твой наставник, когда лепил из тебя воина и князя – защитника отчей земли? Жесток ли отец, когда наказывает своего сына за дурной или глупый поступок? Помысли!.. Да, они испытывают нас… ибо, только пройдя сквозь тьму, человек познает истинную цену света. Только замерзая в лютую стужу, человек познает цену солнечному теплу. Только пребывая в рабстве, человек познает цену воли. Запомни: Боги никого не наказывают, а только показывают – в чем мы не совершенны. Мы сами себя наказываем, не внимая зову совести, а только лишь своих желаний. Ты многое еще познаешь Сын Рыси, хотя веданье дает человеку не только силу, но и великую печаль. Знания, попавшие в недобрые руки, оборачиваются злом. Потому мы – Хранители Священных Вед, не можем раскрывать всем истинную суть Всемирья. Многих сей груз раздавит. Но ты выдержишь! Я ведаю – ты сможешь!.. Потому, что ты – Посланник!

• • •

Еще на пристани мы уразумели, что в княжестве ободритов что-то не ладно. Вооруженные ратники сновали по всему причалу. Все убывающие корабли подвергались тщательному досмотру портовой стражей. Явно что-то искали… или кого-то…

По всей пристани слышалась брань, вспыхивали короткие схватки. Некоторые, излишне гордые купцы пытались помешать столь наглому обыску своих товаров, часть из которых уплывала в мытные тороки стражников. Несогласные с таким раскладом гости стольного Велеграда, грозили страже и князю ободритов: разрывом торговых отношений, небесными карами и даже вооруженным вторжением. На что стража неизменно отвечала: «Не сами вершим, а десницей князя!»

Посмевших обнажить меч окружал отряд стрелков с луками, и гордый гость, шепча сквозь зубы проклятия, вынужден был подчиняться и подвергаться унизительному обыску своего корабля.

Какой-то нурманский ярл148, судя по говору из данов, вкупе со своими соратниками, решился оказать вооруженное сопротивление.

– Я родич великого конунга Сигфреда! – рычал он, – и никакая вендская собака, не смеет меня обыскивать!

Размахивая тяжелым мечом, он уложил-таки двоих стражников. Его соратники, злобно сверкая очами, покачивали в руках боевые топоры. Их тут же окружила целая толпа княжеских гридней. Разъяренные викинги размахивали топорами и пускали пену. Но гридни, не подходя на расстояние поражения свистящим железом, набросили на них рыбацкие сети и обезоружили. Ярлу в драке выбили зубы и от души попинали ногами. Его соратников просто сбросили с мостков в воду, чтоб охладить боевой пыл. После чего пообещали пустить на дно их корыто вместе с товарами, если даны будут снова наглеть.

Доблестный викинг от позора и обиды, что его «коня морей» назвали корытом, готов был перегрызть себе вены, но его связали и положили отдыхать, занявшись обыском нурманского шнека. Не найдя того, что искали, влили в рот ярла хмельного меда и освободили. После чего здоровенный сотник портовой стражи ухмыляясь изрек:

– Дурень ты, ярл… Стоило из-за такого пустяка дергаться и шум подымать? И так ведаем шо даны – братва крутая… Да только княжеский указ, чуть-чуть покруче вас! Сдуру можно и рога сломать. Мы ж не звери. Мы к гостям завсегда уважительно, ежели они, того… не сильно задираются. А ты неладно себя повел. Почто двух воев посек? Хотя сих – не жалко. Лентяи… На бабу и то без всходней не влезут. Потому и подставились. Но всеж-таки – люди… Не ладно, ярл… В чужом огороде, да по грядкам… не ладно… – он хлопнул дана по плечу, отчего голова у того метнулась далеко в сторону, а сам ярл едва удержался на ногах.

Сотник довольный своей мудрой речью отправился дальше, покрикивая на ратников:

– Шевелитесь, сонные тетери! Вон того ромея потрошите! Мзду не брать, тати, сколько б ни давал!.. Кто ослушается, заставлю все отхожие места в гриднице языком вылизать! Вняли, дуболомы?!

Ярл зло сплюнул кровью, потрогал пальцем шатающийся зуб и прошипел вслед сотнику:

– Ну пождите фенешкие тфали, мы фам уштроим Рогнарек149!.. Крофью рыгать будите, и шопли пушкать…

Понаблюдав за этим зрелищем мы уже решили двинуться в город, дабы в ближайшей харчевне, где обычно добываются самые верные сведения, разузнать поподробнее: что за беда150 толкнула на столь крутые меры князя ободритов? Но в сей миг одесную, что-то с шумом плюхнулось в воду с высокого причала и раздался крик на непонятном языке. Там сразу, образовалась толпа зевак – полюбоваться безплатным зрелищем. Послышались смешки и едкие замечания:

– Греби, греби, мешок с дерьмом!..

– А вот и не угадал… се не мешок, а кошель!.. И не с дерьмом, а со златом. Вишь, как мошна на дно тянет?.. Небось злата там с полпуда…

– Какой полпуда? Почто обижаешь столь знатного мужа? Пуд – не меньше! Се не ты – рвань подзаборная…

– Сам ты рвань…

– Что там стряслось? – остановил я мужика, который проходил мимо нас посмеиваясь в усы и скребя пятерней затылок.

– Да иудею – купцу Изьке, кто-то ножку подставил, тот и плюхнулся с мостков. Теперь тонет… – хохотнул мужик.

– А почто не помогут, а ржут будто кони, раз человек плавает аки топор?

– Дак иудей же!.. – вытаращил глаза мужик. – Пущай тонет. Мелочь, а приятно…

– Человек, все же…

– Мошна с дерьмом, сиречь со златом, а не человек. Хитрые они больно, иудеи-то… Ты погляди какие себе терема поставили!.. В два, а то и в три поверха. А внутри те хоромы пояскравей, чем у князя…

– А ты почем знаешь?

– Мне б не знать… – хитро ухмыльнулся мужик. – Так я ж им те хоромы и положил. Дикарщик я, то бишь – камнетес. И сему Изьке, что щас тонет – тож ложил. Прижимистый, гад! За скорую работу мог бы и добавить к оговоренной плате. Нет же, зараза… даже медного обола не добавил. Жлобы они все!.. У нас народ еще мягкий… Вот лютичи151, те – злые, аки волки зимой!.. Сразу бы всех иудеев на корм рыбам покидали, а злато бы их меж собой поделили, по чести и справедливости. А наши бояре да воеводы им все под хвост заглядывают, чуть не лижут… а как же – вдруг брань какая?! Сразу к ним бегут. Сие значит – взаймы брать. Отдают правда, не всегда. Токмо, ежели побьем кого… Токмо, последнее время больше нас бьют. И лютичи, и саксы… Бывает, и датские варяги налетают… – мужик махнул рукой и зашагал дальше.

– Эй!.. – крикнул я вдогонку. – А почто корабли трясут княжьи люди?

– А ты чо, не ведаешь? – мужик остановился удивленно, тараща глаза.

– Нет, я ж – гость!

– Князя нашего того… лютичи убили. Теперь его брат нами заправляет. Дочку княжескую ищут, с сыном. Бают она, того – ворогам продалась…

Мужик покачал головой и побежал по своим делам.

– Вот так, – буркнул Радомир, – далеко зрим, а что под носом деется – не видим. Ну да ладно, скоро узнаем, что тут за распря приключилась. Поди помоги иудею, а то утопнет еще…

Я подбежал к мосткам, заходившим в воду на десяток саженей, растолкал толпу зевак.