Александр Бережной – История Лоскутного Мира в изложении Бродяги. Часть третья (страница 6)
На войне ему доводилось видеть вещи и пострашнее. И тогда за это не платили.
Приятная пухлость конверта успокаивала, обещала хотя бы иллюзию финансовой стабильности.
Той ночью Эдди во второй раз увидел её – в этот раз она была девушкой с отгрызенной рукой. Девушка смялась, мазала кровью стены.
– Он сказал, я – красивая.
Эдди хотел спросить:
– Кто он?
Но промолчал.
Неприятности ему был не нужны.
Ему нужны были деньги.
Ещё один конверт не помешал бы.
Через неделю Эдди заметил – вода в кранах пахнет медью.
Сантехник Ричи, как бы невзначай бросил тогда:
– Не пей.
Наутро в котельной случилась авария.
Ричи погиб.
Сварился заживо в кипятке.
Эдди начал видеть её во сне.
Она не говорила.
Просто в нём разрасталась, пока он не просыпался.
Синди куда-то пропала.
«Наверное, уехала к матери». – думал Эдди.
Что мать Синди умерла дюжину лет назад Эдди не помнил.
В день, когда Кейн разрезал себе живот, выпал на очередную смену Эдди.
Сработала сигнализация.
Все выходы из здания оказались заблокированы.
Охранник Стэн стрелял в замок. Пули отскакивали, как горох.
Противно выла сирена.
За воем нельзя было различить ничего, но за воем что-то было.
Она пришла вновь.
В это раз Эдди ждал её.
Изнанка прорывалась, где могла.
Ей необходим был плацдарм, с которого она могла бы начать наступление на Лоскутный Мир.
Нью-Лэнд. Год 3861 после Падения Небес.
Голос диктора, доносившийся из динамика, разгорячал толпу:
– Граждане Райха! Мои возлюбленные volksgenossen! Недавно мне на глаза попалось письмо от Ганса Рихтера, жителя дорогой каждому из нас столицы. Да, да, мои возлюбленные volksgenossen, я без стеснения называю автора письма – его коллеги, его соседи должны знать, кто жил рядом.
Клаус Фогель на секунду отвлёкся от дороги, что по дорожным знакам убедиться в верности пути, отображаемого в навигационной системе автомобиля.
Голос диктора обретал всё большую плотность, всё большую энергию:
– И что же написал в своём письме Ганс Рихтер? Да, да, я буду повторять его имя. Вы, мои возлюбленные volksgenossen, должны его запомнить. Так что же Ганс Рихтер написал в своём письме? А написал этот Ганс Рихтер, мои возлюбленные volksgenossen, всё по методичкам трупоедов Федерации и приложил… мои возлюбленные volksgenossen, мне даже противно это говорить, но я скажу. Я скажу потому что вы, мои возлюбленные volksgenossen, должны знать: лжецы Федерации ни перед чем не остановятся, они готовы замарать грязью даже имя святое для каждого жителя Райха, имя Солдата Вечности.
Слухи о том, что потеря крупного фермерского региона, была не виной Федерации, а результатом действий того самого Виктора Чайки, тоже доходили до Клауса. Помнится, ему пытались показать какие-то видеозаписи, фотографии, но Клаус Фогель был хорошим журналистом, поэтому умел распознавать лживую пропаганду людоедской Федерации.
Голос из динамика заполнил всю машину:
– … мои возлюбленные volksgenossen, Ганс Рихтер, разумеется, признался в том, что действовал по указке кураторов Федерации, и, выдав имена предателей, умолял о лоботомировании, чтобы искупить свой грех перед всеми нами.
Сообщение о том, что очередной Ганс Рихтер, попавшийся на крючок Федерации, раскаялся в своих грехах, Клауса Фогеля не радовало. Не радовало и то, что все родственники, а также многие из коллег и соседей Ганса Рихтера, осознав свою вину в том, что вовремя не выявили ростки предательства, добровольно отправились на коррекцию.
К голосу добавились восторженные аплодисменты:
– … Солдат Вечности – наш герой! Лживые слухи о его переходе на сторону Федерации распространяют предатели и ксеносы…
Клаус Фогель хотел докопаться до правды.
Хотел узнать, почему почти все документу относящиеся к становлению Райха были либо переписаны позднее, либо засекречены.
Хотел узнать, почему повстанцы писали «жизнь не пахнет ванилью и мёдом, жизнь пахнет потом и болью».
Голос из динамика стал подобен грому:
– Слава Райху! Один мир – одна нация!
– Один мир – одна нация! – на автомате выпалил Клаус Фогель.
Он был истинным volksgenossen и хорошим журналистом, этот Клаус Фогель.
Он просто хотел знать, чуть больше, чем знали другие.
И скоро Клаус Фогель узнает – для этого нужно лишь добраться до конечной точки маршрута, забитой в навигационную систему: Нью-БлэкКрос, проспект Линдермеера, 712.
«Если ты хочешь убить бога, сначала убеди всех, что его никогда не было». – фраза, присасываемая Сатане.
Изнанка. Год 3425 после Падения Небес.
Бар «Последний рубеж».
Далеко за полночь, даже скорее ближе к рассвету, чем к полуночи.
Бар закрылся час назад, но свое посетителей всё ещё сидели за столом.
На столе: бутылка виски, два стакана, пистолет и револьвер.
За столом, друг напротив друга сидят два человека. Оба в гражданском, в яркий, безвкусных рубашках.
– Ты помнишь того биолога, Торна? Я нашёл его дневник. Последняя запись: «Они не в пещерах. Они в углах. Где свет ломается». Его палатку изнутри покрыли знаки, как шрамы. И знаешь, что? – он достаёт телефон, показывает фото, – Это моя спальня вчера. Те же знаки. Похоже, я подцепил эту дрянь, с Изнанки.
Собеседник смеётся, но глаза не смешные: