Александр Бережной – Брат Эрвин. Крыс учёный и эльфийка (страница 5)

- А сразу сказать не мог?

- Мог и сказать, но тогда бы, пусть и на мгновение, в сердце вашем не вспыхнул лучик веры. – честно ответил я и продолжил путь к другому берегу.

От реки отошли совсем не далеко: ровно на столько, чтобы её сырость не была проблемой.

Из собранных веток, благодаря огниву, которое было у меня в котомке, разожгли костёр, подсушили одежду, ведь сырая одежда – это один из злейших врагов любого путника и первый шаг к болезни.

Для перекуса достал хлеб и сыр.

- Это чё у тебя? Нож?

Искреннее удивление простым вещам – воистину прекраснейшая черта в Сильви, которую я воспринял, как очередное доказательство чистоты души и помыслов эльфийки, а также подтверждение верности того, что я решил её взять с собой, даже несмотря на то, что обратный наш путь, вероятно, будет сопряжён с куда большими неприятностями, чем конная погоня юнцов, разгорячённых хмелем.

- Нож. – подтвердил я, отрезая нам по куску хлеба.

- А тебе разве можно? Это ж оружие.

Вряд ли Сильви собиралась апеллировать к XXXI Собору, который помимо всего прочего запретил клирикам носить оружие в следующей формулировке «клирики да не носят оружия», согласно которого даже нож, как предмет, «что может ранить, боли причиной стать» мог вызвать подозрение и стать причиной разбирательств. Поэтому я не стал указывать на тот факт, что нож мой квалифицируется, как «cultellus» - малый нож, инструмент для работы, а значит не подпадает под решения XXXI Собора, что было закреплено решением XXXV Собора в разделе «об инструментах и вещах в жизни потребных».

Тут загвоздка в том, что на эту тему разных толкований, особенно в части «что может ранить, боли причиной стать» хватало. Некоторые в своих мудрствованиях доходили до того, что служители Церкви не должны были применять насилие даже в целях спасения своей жизни. Другие уточняли, что ради спасения чужой жизни насилие всё же можно применять. Третьи указывали, что насилие нельзя применять не только к разумным формам жизни, но и к неразумным, утверждая, что питаться можно только растительной пищей.

В общем, казусов и глупых предрассудков, как и везде, хватало, и, похоже, Сильви была одной из их жертв.

- Мне – можно. – опустив разъяснения, ответил я и протянул ей её кусок хлеба.

- Странный ты.

Отвечать не стал.

Сыр резать стал.

Перед сном прочитал «К тебе Истинный» и «От беды избавлении», трижды.

И «Живому о помощи», она же «Молитва путника», - не о себе, о спутнице своей, но совсем тихо, не для её ушей молитва.

Утром я поглядел на лицо Сильви, на котором уже буйным цветом расцвели всходы, посеянные вчерашним боем, и решил, что в Эларузо пока лучше не показываться… с таким лицом вообще ни в одном приличном месте лучше не показываться – с таким лицом никакие бумаги нам не помогут.

- Чё пялишься, не успел за вчера насмотреться?

- Приношу свои извинения. Вчера я сильно недооценил ущерб, понесённый вами, поэтому прошу вас немного подождать, пока я соберу необходимые травы.

- Ты ещё молиться начни за меня.

- Помолюсь, обязательно. – пообещал я, хоть и уловил нотки сарказма в её словах. – Но сперва травы.

Хотя курс брата-фармацевта, фра Ансельмо, не входил в список дисциплин, которые мне преподавались, но благодаря тому, что падре Игнацио дель Валье всё же регулярно приглашал его на свои занятия я имел несколько более глубокие представления о лечении, чем это могло показаться с первого взгляда.

И, видимо, Истинный оценил моё желание помочь ближнему, иначе как объяснить, что во время сбора трав я заметил зайца?

Один точный бросок ножа и к травам прибавилась заячья тушка.

Лечение Сильви пришлось немного отложить – сперва нужно было разобраться с зайцем.

Слил кровь.

Быстро выпотрошил, не снимая шкуры, добавил соли, трав после обмазал толстым слоем глины, что взял у реки.

Сильви как раз уже распалила костёр. Повозились немного, но упрятали зайца туда, чтоб готовился.

Времени до готовности у нас было много – почти до полудня, поэтому я наконец взялся за раны эльфийки.

Множество ушибов, но ничего угрожающего жизни.

Неделька усиленного питания и всё нормально будет.

Совсем другие чувства вызвали застарелые травмы: в основном переломы. Много. Они не говорили, кричали о длительном систематическом насилии, но по какой-то причине Сильви не проявляла реакций нормальных для жертв подобного насилия, даже наоборот со странной гордостью рассказывала, что этот перелом она получила, когда ударила в челюсть Винту Хрякугрызу, а этот, когда пыталась убежать от Торса Дубня… изменённое состояние… не совсем пока ясно: все эти ужасы – следствие изгнания или изгнание было добровольным, как попытка сбежать от насилия, когда душевная травма уже была нанесена…

Не стал глубоко уходить в опасную тему, переключился на более свежие повреждения, средоточьем которых являлось лицо.

Сильно ему досталось.

Был бы мужчина – махнул бы рукой, шрамы мужчину только красят, по крайней мере говорят знающие люди, но Сильви – девушка. Эльфийка.

Тут думать надо.

Пока думал, прочитал «О здравии», одиннадцать раз, на двенадцатом Сильви не выдержала:

- Вот не легчает мне от твоих молитв, вот вообще…

- Молитва – это первая помощь, которую я могу дать тебе. Но Истинный не для того дал мне руки и знание, чтобы я только просил Его, а сам сидел сложа руки. Травы – это Его же дар. И когда я прикладываю их, я делаю то, что Он велит: служу ближнему тем, что имею. – пожал я плечам.

Можно было бы привести прямые цитаты, вроде «Молитва без дела – мертва. Но и дело без молитвы – только движение рук, без души», но эльфийка вряд ли бы это оценила.

- Я так и сказала – никакой пользы от твоего бубнежа, а травки… травки – это правильно, эти помочь могут, хоть не тянешь ты на лекаря…

- Не потому я прибегаю к помощи трав, что сомневаюсь в молитве. А потому, что молитва моя становится делом. Руками. – не согласился я.

Сильви фыркнула, но продолжать не стала, а потом спросила:

- Когда уже жрать будем?

- Скоро.

Терпение наше было вознаграждено.

Заяц с травами, томлённый в собственном соку.

Мягкий, ароматный.

Мясо с лёгкостью отстающее от кости, так и тает во рту.

Такое блюдо не стыдно и дворянину на стол подать.

- Славная жратва вышла.

Возможно, Сильви выразилась немного грубо, но суть она уловила совершенно точно.

Сильви показала удивительный для её телосложения аппетит, поэтому в дорогу с нами отправилась только одна задняя нога зайца, которую я сразу передал эльфийке, отдельно обозначив, что доесть мясо она может сама, и лучше бы это сделать в ближайшее время: не хотелось бы чтобы такое хорошее мясо пропало.

Как я утром и решил – заходить в Эларузо не стали, тем более после того, как нам удалось полакомиться зайцем, это совершенно утратило всякий смысл.

Поразмыслив ещё немного, решил, что между двумя-тремя, которые я прибавил свои решением свернуть на дорогу к Эларузо, и семью-девятью днями, на которые задержится моё прибытие в аббатство, не такая великая разница, зато будет у Сильви возможность восстановиться да поесть нормально.

В связи с чем сегодня не стали выходить на дорогу, а продолжили идти вдоль Эль-Турбио.

Шли не спеша.

На ужин были корневища рогоза. Толстые, успевшие за лето накопить достаточно питательных веществ и крахмала.

Мы их просто положили прямо на угли и запекали, периодически проверяя готовность.

Готовые корневища напоминали печеный картофель или сладковатый батат.

Сытно и вкусно.

Синяки эльфийки тоже обработал.

Помолился.