Александр Бердник – Звездный корсар (страница 48)
— Знал, — вздохнул Кареос. — Но зачем это тебе?
— Нет, нет! Я все хочу знать. Пусть частица твоей тяжести ляжет и на мои плечи.
Я не хочу быть куклой рядом с тобою, а достойным помощником…
— Достойным помощником… — повторил Правитель печально и протяжно, из-под прикрытых век глядя на подругу. В нем созревала какая-то тяжелая дума. — Не ведаю, чем ты могла бы помочь мне, птичка горная, но пусть будет так. Я расскажу тебе про Корсара, о нашей с ним дружбе, о том, что навсегда разъединило нас…
Садись сюда, рядом со мною. Слушай…
Впервые мы встретились с ним, и познакомились в Экваториальной Школе Астропилотов. Обоим было по две звездные спирали — увлекающиеся, романтические парни. Юность и мечта, стремление к тайне и бесстрашие сблизили нас.
Экзаменационный Квантомозг отобрал нас в экипаж очередной междузвездной экспедиции. Характеристики были разные, возможно, даже полярные, но такое решение Планетарного Киберцентра имело смысл. Я сторонник уравновешенных, целесообразных действий. Он парадоксальный мыслитель с элементами авантюризма.
Возможно, Квантомозг имел в виду синтез полярностей в условиях чрезвычайно сложного полета к иным светилам. Впрочем, синтеза не получилось. Это стало ясно намного позже, в космосе. А на планете мы побратались. Дали священную клятву жить и действовать во имя познания, для счастья мыслящих существ.
— Как это прекрасно! — прошептала Гледис.
— Что? — нахмурился Правитель.
— Клятва, которую вы дали…
— Возможно, — кивнул Кареос, искоса взглянув на девушку. — Но то был романтический туман, неосознанное стремление души к тайне, к неведомому. Разум еще не мог трезво анализировать реальное течение событий и строгие, неумолимые закономерности Мироздания, коих невозможно ни устранить, ни нарушить. Не возражаю — мне до сих пор жаль тех далеких детских мечтаний и стремлений. Но достаточно об этом… Мы несколько раз летали к периферии Системы Ара, побывали на далеких холодных планетах, строили опорные базы научных астроцентров, изучали иные формы жизни в соседних мирах. Я был командиром экспедиции. Он — моим заместителем, помощником и соратником…
— Погоди! — удивленно воскликнула Гледис, дотронувшись ладонью до руки Правителя. — О ком же ты рассказываешь? Ведь твоим помощником во всех ранних экспедициях был…
— Гориор, — сурово отозвался Правитель.
— Гориор, — повторила девушка, и грусть проплыла в ее темно-синих очах. — На площади в Центральном Мегалополисе вы стоите с ним вдвоем. Обнявшись. Смотрите в небо. В необъятность. Туда, где кружатся птицы. Откуда льются лучи далеких звезд. Куда устремляются мысли мечтателя. Миллионы людей любуются вами — тобою и твоим побратимом. Сколько раз я склонялась перед вашим мужеством. Ты и Гориор — неразлучные братья. Как же…
— В этом — трагедия, — сказал Кареос.
Девушка внимательно глядела ему в глаза. В лице Правителя отразилась скорбь, уста окаменели. Помолчав, он угрюмо произнес:
— Гориор и Корсар — одна и та же личность.
— Но ведь Гориор погиб! — воскликнула Гледис. — Так рассказывает планетная история.
— Так надо. Людям не следует знать горькую истину. Пусть они поклоняются герою.
Ты ведь тоже склонялась перед идеалом. В жизни идеал оказался замутненным… Ты жаждала взять частицу тяжести на свои плечи? Смотри же — не покачнись теперь.
— Не понимаю… Не могу еще понять, — отозвалась она. — Такие герои… побратимы… и вот…
— Диалектика бытия, — серьезно молвил Кареос. — Я уже пережил горечь потери.
Давно. Оставил для себя только заботы о счастье людей, о судьбе планеты.
— Знаю. Верю тебе. Но скажи: отчего начался разрыв? И почему Гориор…
— Тише, — предупредил Правитель. — Не называй этого имени. Никто не должен знать того, что произошло. Это пагубно для Ораны. Мое слово — приказ.
— Понимаю. Продолжай, мой любимый…
— Мы возвращались с далекой звездной экспедиции. Возле соседней звезды нашли планеты с оригинальной жизнью, экзотические расы мыслящих существ, но более низкого уровня развития, нежели оранцы. Мы несли родному миру весть о волшебном открытии. В полете звездолет установил связь с планетою. Гравиолуч принес радостную новость: меня и Гориора избрали в Руководящий Всемирный Центр. Это было высшим проявлением доверия и благодарности за наши подвиги и открытия. Мы поняли, что могут осуществиться юношеские мечты — планета вложила нам в руки творческие и административные рычаги неимоверной силы. Ты знаешь, Гледис, что в то время Орана еще не была едина. Идеологические, экономические, этико-моральные противоречия мешали общим глобальным усилиям. А теперь можно было разрушить ненавистные барьеры, используя свой авторитет, и сделать всех людей счастливыми…
— Ты достиг этого, — гордо сказала Гледис.
— Да, — согласно кивнул Кареос. — На это ушло много трудов, усилий, борьбы.
Целая эпоха… Но тогда… Он — я не хочу вновь называть его имя — восстал против меня, начал уничижительно отзываться о моем проекте всеобщего достатка.
Утверждал, что все это утопия и антиэволюционный бред. Чего только я не наслушался от него, когда мы подходили к родной системе, направляясь на Орану.
Он обвинял меня в том, что я жажду стать вождем темной толпы, что человечество, обремененное сытостью и потребительскими традициями, выродится и скатится в пропасть инволюции, что человеку нужны не изобилие, а вечная опасность и бездна стрессовых ситуаций, перед которой дух мог бы взращивать крылья для полета!
Слова! Слова! Глупые абстракции! Я устал возражать ему. Я пытался доказать, что человечество в своей основе еще не сформированный материал и требует уюта, покоя, обеспеченности. Следует расширять постепенно его создание, дать силу, обеспечить возрастающие потребности наслаждений, удовлетворить жажду чувств и стремлений. А затем… когда придет благоприятное время, когда нам удастся воспитать новые, высокообразованные поколения, можно постепенно устремить их к новым горизонтам… Он яростно возражал. Говорил, что ждать нельзя. Что природа ждет от нас небывалого плода… Ты слышишь, Гледис, какие смешные определения?
«Эволюционный плод»! Как будто человек — это кустарник хао. Как будто некто взрастил его в космической теплице и жаждет увидеть результат своего труда!
Странные бредни! Он утверждал, что надо толкать человечество к пропасти, как толкают птенцов на край гнезда взрослые птицы! Либо полет, либо — падение!
— Это жестоко! — вырвалось у девушки.
— Я сказал ему то же, — продолжал Кареос. — Но он был неумолим. Угрожал обратиться ко всей планете, начать дискуссию. И тогда…
— Что тогда? — тревожно переспросила Гледис.
— Тогда, — медленно произнес Правитель, — он совершил преступление. Он бежал, когда звездолет приблизился к поясу астероидов…
— Каким образом?
— Исчез. Захватив десантную ракету. Я вернулся на планету и вынужден был скрыть правду. Так преступник стал героем.
— Ты поступил благородно, — молвила девушка.
— Но неосмотрительно, — возразил Кареос. — Он преследует наши корабли, уничтожает их. Он захватывает лучших моих ученых. Он не позволил ни одной галактической экспедиции уйти за пределы Системы Ара… Это — космический пират.
Пока он существует, планета под угрозой уничтожения. Мы строим — он разрушает.
Мы посылаем звездолеты для покорения далеких миров — он превращает их в пиратские крейсеры, формируя экипажи из пленных астронавтов.
— Зачем ему это?
— Жажда мести. Бессильная зависть и черная месть лично ко мне. Он стремится завоевать Орану и стать Правителем. Но ты теперь можешь понять, куда он поведет планету с такими идеями и убеждениями! Следует еще учитывать, что с того времени он озлобился…
— Какое двуличие! — прошептала Гледис.
— Не тревожься, птичка моя, — растроганно молвил Кареос, поднимаясь с кресла. — Подчинить планету Корсару не под силу. Но беды он может натворить немало.
Если… Если не отыщется герой, который устремится на подвиг, дабы уничтожить преступника!..
— Уничтожить? — вспыхнула она. — Как?
— Зачем тебе знать это?
— Неужто ты считаешь меня дитем? Я взрослая, и во мне есть мужество. Почему я не могу стать героем, о котором ты сказал?
— Ты, Гледис? — удивился Правитель.
— Я! Разве я не люблю тебя? Разве не ты дал мне полноту счастья? Почему я не могу отблагодарить тебя и всех, кто поднял меня из мрака к свету? Или ты считаешь, что я беднее духом, нежели другие герои?
Кареос стремительно приблизился к девушке, обнял ее и пристально посмотрел в жутко-фосфорические глаза. Уста его скорбно вздрогнули.
— О Гледис! Как я могу отпустить тебя, если это путь к смерти?
— К смерти?
— Да. Герой спасет планету, но погибнет сам.
Девушка замолчала, погрустнела. Затем нежно провела пальцами по щеке Кареоса.
— Планета… и судьба одного человека? Как можно сравнивать? Я тысячу раз готова погибнуть, лишь бы люди были счастливы. Я знаю счастье. Пусть его получат миллиарды. Любимый! Если любишь меня — разреши выполнить эту миссию. Говори, что следует делать?
Лайнер летел на юг, к Экваториальному Космодрому. Там Гледис пересядет на десантную ракету и поднимется на орбиту, где кружит звездный крейсер «Ара». А затем… Что случится потом? Лучше не думать. Правитель промолвил короткое и страшное слово: смерть. Не следует размышлять о неведомом и тревожном переходе в неизведанное состояние за пределом жизни. Пусть это останется волнующей тайной.