Александр Бердник – Звездный корсар (страница 43)
— Откуда это? — тихо спросил Григор.
— Ночью пришло. Записала…
— Почему печаль?
— Не знаю. Печаль… и надежда. Странно — правда? Словно крыло счастья взмахнуло…
— Вы сказали — «счастья», Галя? — вспыхнул Григор.
— Да, Григор, — ясно взглянула ему в глаза девушка, — Это так, но откуда же грусть? И тревога? И боль… Какое-то предчувствие.
— Быть может, это прошлое?
— Что?
— Я говорю — быть может, в прошлом у вас что-то случилось?
— Случилось, — тяжело вздохнула она.
— Вот оно и напоминает.
— Не знаю. Мое сердце… словно льдинка теперь…
— Галя! Нельзя же так…
— Как?
— Вечный трагизм. Откройте мне свое горе. Мы ведь теперь друзья. А с друзьями — все пополам.
— Слова, — сказала Галя. — Наивные мечты. Даже ближайший друг не возьмет на себя чужое горе…
— Чужое? А если оно станет не чужим?
— Не знаю. Не уверена. — Расскажите.
— О чем? Дело не в событиях. События обычные, банальные. Была семья. Отец, мать.
Веселое детство, мечты, увлечения. Верилось в самое святое, воображалось самое романтичное. Затем отец исчез…
— Исчез? — настороженно спросил Григор. — Как исчез? Куда?
— Неведомо куда. Поехал на охоту. И не вернулся. А позже его обвинили в хищении.
Нас выселили из квартиры. Те самые люди, что клялись в дружбе, что улыбались — о, гадость! — те же самые позже не подавали руки, не здоровались. Мама не выдержала такой перемены, она слишком верила в несокрушимость отцовского авторитета, в свою вечную обеспеченность. Химера. Позже я поняла, что все было иллюзией. Мама умерла. Инфаркт. А я… Даже в интернате — дочь вора, преступника! Позже — меня допрашивали. Где отец? Куда исчез? Я клялась, что ничего не знаю, я плакала, просила… Я хотела, чтобы они разыскали его, ведь я сирота… А они — не верили. Никто не верил. Закрывались двери доверия, дружбы, надежды. Мрак в душе. А тут вы…
— Я, — машинально повторил Григор, пожимая руку девушки.
— Вы. И новая надежда. Я страшно боялась, чтобы снова не вернулось прошлое. Во мне прочно поселилось неверие. Я невзлюбила мир. За что мне его любить? Знаю: есть хорошие люди; Но они — как абстракция. А так хочется тепла, надежды, ласки.
Григор, помните, мы шутили о Шерлоке? Станьте криминалистом, разгадайте мою загадку.
Григор вспыхнул от неожиданности. Боже, какая абсурдная ситуация! Вот и пришел час. Надо лгать или говорить правду. Ложь — подлость. А правда — снова удар для нее.
Он пересел вперед, чтобы закрыть девушку от ветра, заботливо молвил:
— Вам холодно? Позвольте, я укрою вас плащом.
— Спасибо, — просто сказала она. — Мне хорошо…
Юная соседка с завистью взглянула на Галю, вздохнула и ушла вниз. Только старый рыбак равнодушно курил самокрутку, сплевывая.
— Я непременно сделаю то, о чем вы говорите, — прошептал Григор. — И не когда-то… а теперь…
— Теперь? — удивилась Галя.
— Теперь. Я познакомлюсь с делом вашего отца, попрошу, чтобы мне дали разрешение на расследование, на поиски…
— Разве так можно?
— Можно. Меня тоже заинтересовало это дело. Тайна. Человек исчез, будто сквозь землю провалился. Никаких следов. Или его украли, или…
— Украли? — пожала плечами Галя. — Зачем?
— Может, разведка?
— Ну что вы? Кому он нужен?
— Во всяком случае, я возьмусь за это дело. Обещаю вам…
Девушка пожала ему руку, благодарно взглянула в глаза. Григор облегченно вздохнул. Пронесло. И даже наведены какие-то мостики. Теперь уже можно меньше врать. Если она и узнает о его участии в поиске, то ведь это по ее просьбе. И все же — мистификация! Нет ясности, открытости между ними…
Теплоход причалил к песчаному островку. Среди кучки высоких плакучих ив стоял домик бакенщика, краснели свежеокрашенные бакены. На борт взошла бабуся — вероятно, жена бакенщика, который стоял на берегу и кричал:
— Смотри же не забудь бутылочку! Бутылочку! И динатурату на ноги! Слышь?!
Капитан засмеялся, выглянул в окошко.
— Что, старик, ревматизм замучил?
— Эге ж, — приветливо ответил бакенщик, подергивая седым усом. — Заедает, проклятый. А врежешь стаканчик — отойдет немного!
— Так вы не для растирания? — удивился капитан.
— А какой же дурень растирает? — в свою очередь удивился старик. — Нутро продезинфи-ци-ро-вать — это дело! А выливать на себя? Нет, это не-рен-та-бельно!
— нараспев протянул он. — О!
Пассажиры смеялись. Григор вопросительно взглянул на девушку.
— Быть может, сойдем здесь? Погуляем. Будет возвращаться теплоход — уедем назад.