Александр Бердник – Звездный корсар (страница 35)

Что-нибудь вам известно О сказочной Еве, Полюбившей Адама В правечном раю? А на ваших мирах Расцветают Эдемы? И растут ли там яблони Зла и добра? И для вас, мои звезды, — Лучистые искры — Наступила ль ужасной Расплаты пора? И на Авеля Каин Поднимает дубинку, И Творец проклинает Созданье свое… Сохраните их, звезды, От паденья и смерти, Передайте заветное Слово мое: «Может, люди-то больше, Чем лучистое солнце, Может, сердце богаче, Чем галактик дары! Если сердце угаснет — Вселенная гибнет, Если гаснут зеницы — Запылают миры! Люди, слышите, люди! На мгновенье замрите! Воспылайте сердцами, Дети радости ждут! Не идите, как тени, В равнодушную вечность, Пусть во храме вселенском Звезды снова взойдут! Ведь солнца угасают И гибнут планеты, В беспредельность уходит Секунда и век, Возвращаются в хаос Империи, боги… Но бессмертьем владеет Лишь он — Человек!»

— Как это чудесно! — воскликнул Григор.

— Что?

— То, что вы написали. Уникальность человека, его души. В самом деле… только осознание, только разумность может овладеть бессмертием. А некоторые юристы пытаются все подвести под параграф закона, словно люди — штакетные палки в заборе. А в жизни… случается, что увидишь человека — и уже никогда его не забудешь. Вот как мы с вами… Как только увидел вас — все!

— Что «все»? — тревожно спросила девушка, останавливаясь под каштаном.

— Ну… не надо слов, — растерянно молвил парень. — Неужели вы не ощущаете? Я сразу почувствовал, что вы… близкая, родная…

Галя прикрыла ресницами глаза. Молчала. Только по щекам ее плыла алая волна. В зеленых ветвях каштана шептал ласковый ветерок. За стеною зоопарка рычали звери, смеялись дети. Проехала легковая машина, задела бродячего пса. Он отлетел в канаву, жалобно заскулил. Девушка очнулась. В ее глазах заблестели голубые льдинки.

— Вино, — сказала она.

— Что? — удивился парень.

— Говорю, что это в вас от выпитого вина…

— Галя…

— Григор, не надо. Я не желаю призраков…

— Я не буду, Галя. Хорошо… Но знайте…

— Лучше пойдемте в зоопарк. Я еще никогда здесь не бывала. А вы?

— Я тоже… не бывал.

— Посмотрим?

— Хорошо, — вздохнул Бова.

Они вышли к проспекту Победы, завернули налево. Возле касс зоопарка толпились люди. Григор купил Гале мороженое, стал в очередь. Девушка отошла в сторону, стала под деревом, а парень напряженно размышлял об удивительном знакомстве.

Задание шефа, комичный визит к бабусе, больница, свидание, беседа о Боге, стихи о любви. Какой странный калейдоскоп! Разноцветные стекла мозаики, а цельной картины нет! Как ее создать? А надо. Ведь уже не отойдешь, не оставишь, не забудешь. Будет звать, волновать, не даст покоя никогда, ни за что. И ее резкое слово, и недовольство, и скорбь или ирония — уже неотделимы от нее, от зовущего, тревожного облика…

Купив билеты, Григор позвал девушку. Они вошли в ворота, направились налево.

Возле большой клетки собралось много людей. Дети орали, смеялись. В клетке сидели две огромные обезьяны — самец и самка. Он сосредоточенно ковырялся в густой шерсти, выискивая паразитов, а она забавлялась с резиновой автомобильной покрышкой. То прятала в ней морду, то подскакивала и внимательно, злобно смотрела на человеческую толпу. Вот она ухватилась передними конечностями за решетку, просунула морду между прутьями клетки, вытянула губы трубочкой, словно для поцелуя.

— Славная молодка! — прохрипел какой-то пьяница рядом с Галей, дохнув сивухою. — Такая обнимет — затем всю жизнь будет сниться. Ик! Ишь стерва, целоваться хочет!