Александр Беляев – Всемирный следопыт, 1926 № 06 (страница 18)
На 82° северной широты начался опять туман. Долгое время пилот пытался лететь ниже тумана, и этот период нашего полета мог бы доставить удовольствие всем тем, кто ищет развлечений, щекочущих нервы. Туман опускался все ниже и ниже, и к концу мы неслись буквально над самой верхушкой торосов. Со свистом пролетали мы над верхушкой то одного, то другого тороса. Несколько раз торосы вырастали прямо перед нами, так близко, что я думал: «Ну, от этого мы не увернемся!». Но нет, мы проносились над ним. Еще на несколько миллиметров ниже, — и нам бы не увернуться! Наконец, положение сделалось невыносимым. Туман и лед сливались воедино. Немыслимо было что-либо видеть. Кроме того, теперь были и другие обстоятельства, с которыми приходилось считаться, и среди них, главным образом, близость Шпицбергена. Если бы мы налетели на стену утесов со скоростью в 120 километров в час, то от нас немного бы осталось. И поэтому был только один выход — лететь над туманом. И вот на этот-то именно выход и решился пилот.
На борту рыбачьего куттера.
У берегов Шпицбергена нас подобрал небольшой рыбачий куттер.
Вся команда встретила нас самым сердечным образом и проводила вниз в каюту. Эта каюта мало походила на танцевальный зал, — она была два на два метра, — но по сравнению с тем, к чему мы привыкли за последние четыре недели, мы нашли ее просторной и комфортабельной. Экипаж совершенно ее освободил и передал нам в полное владение. Четверо из нас могли спать на двух широких койках, которые находились в каюте. Двоим же было предоставлено место в каюте экипажа. «Не хотите ли кофе?» — был первый заданный нам вопрос. Еще бы мы не хотели! Ну, конечно, и если можно, то поскорее, а после хорошо бы покурить! Дело в том, что мы последние дни сидели без табаку и томились без курения.
Первая порция кофе особенного успеха не имела. Кофейник был поставлен для разогревания на печь, и, когда судно поддало волной, он вылился прямо на спину Рисер-Ларсена. Таким образом, Рисер-Ларсен был первым, получившим кофе, но понравилось ли оно ему, об этом нельзя было судить по его выражениям. Перед нами извинились за тюлений бифштекс, но этого не надо было делать. Все исчезло с такой быстротой, как-будто вихрь промчался над столом, и это еще несмотря на наше решение быть очень осторожными после долгой голодовки.
ПОЛЯРНАЯ ЭКСПЕДИЦИЯ АМУНДСЕН—ЭЛЬСВОРТ—НОБИЛЕ.
Роальд Амундсен родился 16 июля 1872 года в семье скромного норвежского судовладельца. Зная на опыте с какими опасностями сопряжена жизнь моря, родители готовили его к мирной врачебной карьере. Но, рожденный в стране и в семье моряков, Роальд жадно тянулся к морю — к этой таинственной стихии, которая с неодолимой силой приковывала к себе пытливое воображение многих поколений его соотечественников.
Есть старая норвежская сказка о том, что кто раз услышал влекущий зов моря, тот уже навсегда оказывается во власти его изменчивой стихии и обречен вступать на твердую почву только для того, чтобы снова и снова возвращаться в лоно бурь и шквалов. Эта сказка, отражающая огромное влияние моря на психологию моряков, целиком нашла себе оправдание на Роальде Амундсене. Первое плавание решило судьбу юноши: не пробыв и двух лет на медицинском факультете, он всю остальную свою жизнь посвятил на то, чтобы год за годом отвоевывать у моря скрытые в нем тайны.
Море быстро развило в нем заложенные природой качества: научный инстинкт, неустрашимую энергию и неутомимое стремление к поставленной перед собой цели. В 1897 году он предпринял свое первое серьезное плавание, участвуя в качестве юнги в антарктической экспедиции под командой капитана де-Герлаха. И уже через шесть лет он сам командует судном, на котором ему удалось совершить несколько удачных экспедиций к полюсу. С тех пор Амундсен оставался на суше только для того, чтобы накоплять средства для новых и новых исследований. Все остальное время он в подавляющем большинстве проводил в полярных странах, неутомимо добиваясь своей заветной цели: открытия великого пути через Северный полюс. От моря он оторвался только для того, чтобы сменить его еще более опасной и неустойчивой стихией воздуха.
Неудачи его предшественников — от Андрэ и до Пири пытавшихся пересечь полярную область по воздуху, — и даже неудача его собственной прошлогодней попытки не охладили его дальнейших изысканий. Убедившись в том, что аэроплан не является достаточно надежным средством для передвижения по необозримому пространству северных льдов, Амундсен решил заменить аэроплан дирижаблем.
Своим новым проэктом Амундсен так заинтересовал своих соотечественников, что норвежский аэро-клуб создал специальный организационный комитет, в задачу которого входили все подготовительные работы по осуществлению этого грандиозного плана. Средства на это предприятие и на этот раз предоставил американский миллиардер Эльсворт, который уже в прошлом году субсидировал первый воздухоплавательный опыт Амундсена. Все дело, таким образом, оставалось только за пригодным для экспедиции аппаратом.
После долгих поисков Амундсен остановил свой выбор на полу-жестком дирижабле N 1, из числа тех, которые с таким успехом производит последнее время итальянский правительственный воздухоплавательный завод. Дирижабль этот, спроектированный и сконструированный полковником итальянской авиации Нобиле, имеет 18.500 кубических метров измещения, 106 метров в длину, 18 с лишним метров в диаметре, 24 с лишним метра в высоту и 19,5 метра в ширину. Без пассажиров и запасов горючего судно весит 11 тонн.
«Норвегия» (так теперь назван этот дирижабль), имеет три мотора Майбаха в 240 лошадиных сил каждый. При отсутствии противных ветров машина может дать до 100 километров в час. При экономном расходовании 7 тонн горючего должно хватать на расстояние в 3.500 английских миль.
Вся команда дирижабля исчисляется в 18 человек, включая Амундсена. Обязанности команды распределяются следующим образом: Амундсен и Эльсворт — ответственные руководители экспедиции; Умберто Нобиле (конструктор «Норвегии») — первый пилот; Рисер-Ларсен — второй пилот; Чечьони — главный механик; Ардуино, Каратти и Белагамба — его помощники; Алесандрини, Липпи и Маральо — монтеры; капитан Висстинг (плававший с Амундсеном на судне «Мод») — заведующий операциями по посадке и снижению; капитан Фредерик Готвальд — начальник радио-связи; Олинкин (по происхождению русский)[1] — его помощник; Мальмгрен — метеоролог; Омдаль — специалист по моторам; Рамм — журналист, а остальные — в том числе и племянник Амундсена — входят в команду в качестве вспомогательного технического персонала.
Перелет, совершенный «Норвегией» по Европе, представляет собой, так сказать, «смотр сил». Фактически экспедиция начнется только со Шпицбергена, следуя по маршруту: Шпицберген — Северный полюс — Область неисследованных льдов — Пойнт Барроу (Аляска). Пойнт Барроу от Шпицбергена отделяет 2.220 миль. При благоприятных атмосферных условиях Амундсен рассчитывает покрыть это расстояние в 60 часов. Однако, предвидя всевозможные осложнения, экспедиция берет с собой запасы, которые дадут ей возможность просуществовать полгода вне пределов человеческой досягаемости.
Одним из весьма важных моментов в деле успеха экспедиции является выбор такого времени года, которое в максимальной мере обеспечило бы устойчивость атмосферных явлений. Именно поэтому Амундсен отнес начало своей экспедиции на конец мая. Как раз в эту пору прекращаются полярные бури и еще не успевают скопиться густые туманы. Туманы сами по себе мало страшны для дирижабля, так как последний может во всякое время подняться выше уровня их распространения. Но полет на высоте больше 1.000 метров мог бы в значительной степени ослабить возможность научных исследований и наблюдений.
«Норвегия» снабжена всеми последними радио-усовершенствованиями — как для приема, так и для отправки радио-сообщений. Радио-установка сделана с таким расчетом, что за все время перелета экспедиция только на очень короткий период теряет связь с внешним миром. Все же остальное время дирижабль будет отправлять и получать сигналы, находясь в постоянном общении с какой-нибудь из шести северных станций, расположенных по радиусу от Северного полюса.
Нечего говорить о том, какое колоссальное практическое значение приобретет, в случае успеха, экспедиция Амундсен — Эльсворт— Нобиле. Если ей действительно удастся обнаружить подлинную природу Великой Пустыни Льдов — она откроет этим новую, захватывающую по интересу страницу географической науки. Один только какой нибудь оазис на фоне Полярной пустыни, один клочок земли, пригодной для временного убежища человека, и какой это может повлечь за собой радикальной переворот во всей системе путей сообщения современного человечества.
Амундсен еще раз пытается вырвать у природы великую тайну Полярной области. Несмотря на свои пятьдесят четыре года, он смело идет навстречу новым опасностям и несет себя и своих спутников в жертву пытливости человеческой мысли.
С затаенным дыханием будет следить мир за исходом этой новой попытки и за судьбой экспедиции, которая имеет полное право на пожелание ей успеха.