Александр Беляев – Всемирный следопыт, 1926 № 05 (страница 20)

Культ цветов.

Ни один народ в мире не любит так, как японский, культуру цветов. Всякая хорошо воспитанная японка учится искусству делать букеты, как западная девушка учится играть на фортепиано или рисовать акварелью. Нет японца, который при виде группы цветов не остановился бы неподвижно, углубившись в размышление, как посетитель музея в Европе останавливается перед знаменитой картиной. Даже и самый некультурный человек может высказать свое мнение относительно оттенков и комбинаций в букетах, потому что все они со школьной скамьи знают символизацию и гармонию цветов.

В течение года главные народные празднества регламентированы сообразно расцветанию кустов и деревьев. Японец чтит все цветы, оказывая, однако, наибольшее предпочтение цветам деревьев. Когда в начале весны цветут вишни, организуются празднества от одного конца Японии до другого, и они продолжаются, пока живет этот цветок. Под вишневыми деревьями собирается толпа народа, чтобы присутствовать на Миуасо-Одори — танцах вишен. Эти празднества дают повод к громадному истреблению саке, и народ напивается по традиции, как это делали до него его предки в течение целых веков, чтобы прославлять возвращение весны.

До празднества вишен были празднества слив, — в сущности это первый праздник в году, потому что сливы цветут, как только начинает таять снег. Затем следуют и другие праздники, с сопровождением выпивок саке, музыки и тайцев гейш. В мае — праздник пионов, которые здесь имеют запах, благодаря японским цветоводам, которым удалось их наделить мягким запахом розы. После этого праздника — празднества глициний и азалий, которых большое изобилие в японских лугах. В течение лета весело празднуется цветок ириса и лотоса, а в начале осени празднуют день цветка, который мы могли бы назвать национальным, потому что он символизирует Японию в остальном мире, — хризантему бесконечных разновидностей.

Сверх того, у японцев осенью также праздник листвы некоторых деревьев. Японцы очень ценят разные оттенки осенних листьев, точно эти листья — цветы. Имеются деревья, которые в других странах дают плоды; здесь их разводят единственно из-за их цветения. В японских букетах выделяются в виде изящного украшения цветы персика, груши, сливы, абрикосового дерева. Эти цветы не дают плодов в Японии.

«Физкультура» в Японии.

Ночи в Японии стоят холодные, но холод этот можно назвать японским. Он не ослабляет, как в других странах, не побуждает искать убежища под кровлей. Это тот холод, который возбуждает активность.

Температура в Японии кажется необ'яснимой впервые приехавшему. Страна — вдали от тропиков, на той же широте, как и многие другие государства, которые страдают от суровой зимы. В Японии есть снег, вода замерзает ночью, и тем не менее бамбук достигает громадных размеров, и в Японии растут те же деревья и кусты, которые растут и в жарких странах.

И в японском народе проявляется такое же противоречие между их образом жизни и суровостью окружающей их температуры.

Японский земледелец ходит зимой полунагой. Иногда он работает в поле или тащит повозку по дороге, а на нем только шапочка и узкий набедренник.

На детях же, идущих в школу, одето тончайшее кимоно из черного с белыми кружками кретона. Голые ноги, видные из-под этого кимоно, синеют от холода.

Японец, привыкший с малых лет к обливанию ледяной водой и к легкой одежде, почти не чувствует пытки низкой температуры. Тело японца даже в самых нежных его частях приобрело такую же кожу, какая на нашем лице.

У японцев, еще не заимствовавших европейскую одежду, «все тело — одно лицо», — начиная со лба до концов пальцев на ногах.

Вежливость японцев.

Как-то я остался один и заблудился в священном лесу. Я понял, что не сумею найти дороги в отель без посторонней помощи. Опасаясь, что собьюсь с дороги еще больше, если пойду дальше, я остановился около каменного Будды в надежде, не пройдет ли какой-нибудь японец и не сжалится ли надо мной.

Наконец, вижу нужного мне человека. Японец, одетый в темное кимоно с белыми кружевами и в деревянной обуви.

— Каная-отель? — спрашиваю я с телеграфной сжатостью, чтобы он понял.

Японец улыбается и выразительной мимикой указывает мне дорогу: сначала тропинка с левой стороны, потом другая направо, пока она не доведет до реки.

Я чувствую необходимость выразить ему мою благодарность. Опираюсь руками в колени, затем нагибаюсь, чуть ли не касаясь земли, и говорю дважды:

— Arigato, arigato!

Это одно из тех словечек, которым я научился, и это значит по-японски «весьма благодарен».

Японец, приятно удивленный тем, что я говорю на его языке, разражается взрывом смеха, который в Европе показался бы оскорбительным. Но японец смеется всегда.

Встретившийся мне в лесу японец смеялся от удовольствия, польщенный в патриотическом своем тщеславии при мысли, что, вот, европеец знает его язык. Он начал говорить со мной, отвешивая мне глубочайшие поклоны, уверенный в том, что я могу понять его все возрастающее красноречие.

Он, наконец, умолкает, видя, что я его не понимаю, но, тем не менее, выражения его вежливости продолжаются. Я раньше его устаю гнуть спину. Наконец, я направляюсь по пути, указанному им. Оглядываюсь и вижу, что мой японец остался стоять неподвижно среди дороги, но, заметив, что я смотрю на него, он снова начинает свои церемонные поклоны. Я делаю то же самое. И мы отвешиваем друг перед другом дюжину поклонов.

Когда на улице встретятся две дамы среднего класса, разыгрывается во всем своем блеске сцена, иллюстрирующая традиционную японскую вежливость. Скрестив руки, обе дамы начинают кланяться друг другу, чрезмерно сгибая спину, и продолжают эти свои поклоны раз десять, пятнадцать и больше. Когда решаются покончить со своими любезностями, то удаляются в разные стороны. Но, если они обе одновременно оглянулись то, повернувшись на каблуках, они становятся в позицию друг перед другом, повторяя уже не на столь близком расстоянии свои поклоны в то время, как прохожие идут дальше, не обращая никакого внимания на эти бесконечные вежливые поклоны, которые для них — вещь весьма обыденная.

Ленин на японском языке.

Из всех стран Востока Япония обладает наиболее развитой промышленностью. Период мировой войны 1914–1918 г.г. был временем бурного развития японского капитализма и роста японского пролетариата, С окончанием мировой войны разбухшая до неестественных размеров японская промышленность должна была пережить тяжелый кризис из-за прекращения военных заказов со стороны воюющих держав.

Тысячи японских рабочих оказались выброшенными на улицу. Борьба классов обострялась, росли «опасные» идеи.

Преследования властями японских социалистов и коммунистов, конечно, не могли уничтожить движения рабочего класса. Об этом свидетельствует рост издающейся на японском языке социалистической литературы. Снова начал выходить даже наиболее левый социалистический журнал «Каихо» (Освобождение), закрытый было властями тотчас же после сентябрьского землетрясения 1923 г. Еще показательнее рост литературы, посвященной СССР и Ленину. На прилагаемом снимке мы приводим об'явление, помещенное в японской архибуржуазной газете «Токио Нити-Нити Симбун» от 16 января 1926 г., об открытии предварительной подписки на полное десятитомное собрание сочинений Ленина. Первый том собрания должен был выйти в марте 1926 г. Особенно большой интерес для нас представляет самый текст об'явления об открытии подписки на издание:

«Мысли и философия Ленина, заставившие человеческую цивилизацию принять в своем течении совершенно новое направление, выявлены в этом собрании сочинений в полном своем блеске.

«Некоторые лица сомневаются в том, что Ленин принадлежит к числу великих людей. Можно соглашаться или не соглашаться с идеями Ленина, но самое существование „Социалистической Советской Республики“ является тем неоспоримым фактом, которого никто отрицать не может. Фигура Ленина высоко поднимается над горизонтом истории, являя собой символ всемирно-исторической действительности. Понять личность Ленина, значит понять сущность поворота современной истории. Произведения Ленина являются неисчерпаемым кладезем знания, центральным по интересу и ценности материалом для исследования в области освободительного движения рабочих и крестьян, как для всех изучающих социальные вопросы, так и для политических деятелей, экономистов и мыслителей. Настоящее собрание сочинений Ленина имеет целью пойти навстречу этой потребности. Когда это собрание выйдет из печати, мы надеемся, что Япония сможет впервые постичь величие Ленина».

По курочкам и турачам.

Охотничий рассказ И. Белова.

В бывш. имении Тагиева, возле ст. Евлах, Закавказской ж. д. — множество турачей и фазанов. Охота в этих местах была строго воспрещена, но мы добыли разрешения и тронулись в путь. В поезде встретили хороших знакомых, служащих па станции Самтреди, охотников, никогда не охотившихся в Азербайджане. Они просили нас быть их путеводителями. Пришлось отказаться от охоты в Евлахе, так как разрешения на охоту у них не было.

Думали, думали и решили остановиться на станции Тауз, а оттуда поехать в селение Милюкли.

Знакомый татарин Мамед из этого селения неоднократно просил приехать к нему, так как в окрестностях Милюкли по Куре много курочек и турачей, а в лесу попадаются фазаны.