Александр Беляев – Тропы «Уральского следопыта» (страница 80)

С 1403 года по 1926-й — за 500-летний период времени — ученый насчитывает 83 эпидемических года. При сравнении их с деятельностью Солнца исследователь обнаружил, что двадцать восемь волн гриппа падают на период максимума солнцедеятельности, а пятнадцать — на минимумы.

Мало того, если ранние сведения о гриппе менее надежны, считает ученый, из-за возможной неточности наблюдений за Солнцем, то довольно близкий нам XVIII век дает в руки проверенный материал. И что же? Закономерности в следовании гриппа за ходом активности нашей звезды выражены настолько ярко, что нет никаких сомнений, хотя два солнечных периода и не сопровождались вспышками болезни. Та же картина и в истекшем веке — восемь периодов из девяти сопровождались эпидемиями гриппа.

Это сопоставление настолько поразительно — Солнце и болезни! — что люди, знакомившиеся с трудами ученого, повергались в изумление. Не надо забывать — работы Чижевского выходили хоть и не в столь далекие от нас 20-е, 30-е годы, но как то время в науке отличается от нашего.

Сейчас, отправляя космические корабли в запланетные путешествия, ученые чутко прислушиваются к «пульсу вселенной». Ни один полет не может состояться без учета «поведения» Солнца, исследования космического излучения. Но тогда люди были так далеки от космоса!

Доказательство Чижевского связи Солнца и Земли, проявляющееся в зависимости биосферы от солнцедеятельности, «поражали своей несуразностью». В лучшем случае о работе ученого молчали или им удивлялись. Но чаще всего они встречали ничем не прикрытую насмешку. Пятнышки на Солнце и болезни людей? Что может быть нелепее? Это, мягко выражаясь, неуместное дилетантство… Разве Чижевскому неизвестно, что болезнь — явление социальное? Зачем лезть на небо за объяснениями земных причин? Измените условия жизни здесь, на планете, — эпидемии как рукой снимет!..

Профессор Чижевский хорошо знал, что болезнь — явление социальное. Но как можно суживать вопрос до такой степени? Как можно живые организмы Земли, в том числе человека, вырывать из внешней среды? Но мало кто к подобным речам прислушивался. Еще меньше было людей, которые соглашались с ученым.

Неудивительно поэтому, что главный труд жизни замечательного исследователя «Эпидемические катастрофы и периодическая деятельность Солнца» вышел в 1930 году на правах рукописи в количестве 300 экземпляров.

Вот он держит в руках эту скромно изданную книжку — результат его пятнадцатилетних неустанных и любимых трудов. Противоречивые чувства борются в нем: радость увидеть свой труд напечатанным и горечь от того, что он напечатан. Но радости больше — от добрых слов, написанных в предисловии издательства… Да, да! Все так — «исследования русского ученого привлекали живое внимание европейских и американских ученых различных специальностей — от биологов и медиков до историков и социологов».

Но, пожалуй, оно скорее выражает доброе отношение к нему, автору, чем освещает истинное положение вещей. Вот они, эти строчки, которых не могли не написать: «Работы автора вызвали в научной широкой прессе критические статьи и оживленную полемику».

Как деликатно сказано! Он благодарен издателям и за деликатность…

И все-таки работа напечатана! Ее прочтут люди, подумают, оценят, опровергнут — но прочтут!..

С тех пор прошло сорок лет. Сегодня мы не можем не отметить очень важного обстоятельства. Работа Чижевского была издана «Всероссийским обществом врачей-гомеопатов». Издатели сумели заглянуть в будущее. Смотрите, как современно звучат слова, написанные в 1930 году в предисловии:

«Убеждаясь в том, что между вспышками эпидемий и вспышками Солнца имеется определенное соответствие, мы получаем возможность эпидемического прогноза на годы вперед, и с этой точки зрения исследования А. Л. Чижевского имеют совершенно исключительное социальное значение. Следовательно, работы А. Л. Чижевского в данном пункте выходят из рамок узко научного значения и вплотную соприкасаются с повседневной и практической жизнью человека.

…Не будет лишним здесь отметить, что и астрономия, под влиянием исследований А. Л. Чижевского, приобретает новое, повседневное, практическое значение, важное и существенное для каждого человека, поскольку астрономические явления оказывают воздействие на состояние здоровья, как это устанавливает наш ученый».

Но, увы, так думали единицы. Их поддержка была тем ценна, что это были замечательные ученые, люди передовых взглядов. С великой признательностью Чижевский часто повторял их имена: академик В. И. Вернадский, академик Д. К. Заболотный, академик П. П. Лазарев, К. Э. Циолковский, академик А. В. Леонтович, профессор А. А. Садов и некоторые другие ученые. И все-таки это были единицы…

Однако сам ученый не сомневался в своей правоте. О мужестве Чижевского можно судить по тому, что, несмотря на фактическое замалчивание его трудов, несмотря на подчас необъективную критику, он был убежден — его идеи будут признаны. Пусть не сейчас, пусть понадобятся десятки лет, но идеи его перестанут называться фантазиями…

Но как все это его и огорчало! Как мучительно было пробиваться через «исключительную мертвенную медлительность проникновения новых идей в мозг человека»! Мужественный ученый наедине с собой, в стихах, признавался:

О ты, узревший солнечные пятна С великолепной дерзостью своей — Не ведал ты, как будут мне понятны И близки твои скорби, Галилей!

…Казалось бы, «смерть и Солнце не могут пристально взирать друг на друга». Однако это неверно, бывают дни, когда для больного человека Солнце обращается в заклятого врага, от которого человеку некуда скрыться. Смертоносное влияние Солнца настигает человека повсюду. Одна наука, которой дано предвидеть явления, может указать на грозящую опасность, и дело врача сделать так, чтобы больной организм мог перенести эту неравную борьбу с теми явлениями, которые возникают в результате излучения Солнца.

Бесспорно, никто так не чувствовал необходимости опытного — реального, ощутимого, зрительного — подтверждения статистических выводов о существовании этого космического «моста» Солнце — биосфера, как сам Чижевский. Уверенный в справедливости своих выводов, тем не менее он хотел получить еще и опытное их подтверждение.

Недаром он любил повторять слова Ломоносова: «Бесполезны тому очи, кто желает видеть внутренность вещи, лишаясь рук к отверзтию оной. Бесполезны тому руки, кто к рассмотрению открытых вещей очей не имеет».

Надо ставить гелиобиологические опыты. Но с чего начать? И кто может помочь?

Александр Леонидович обращается с этим вопросом к К. Э. Циолковскому. Молодой ученый знал, что найдет здесь самое живое участие и поддержку. Ведь знаменитый основоположник космонавтики не раз говорил своему молодому другу, как беспокоит его излучение Солнца в связи с будущими полетами человека. Какую несут они угрозу, откуда ее ждать, как предостеречь отважных звездоплавателей?

Циолковский с увлечением слушал своего земляка, который заинтересованно и страстно объяснял все трудности будущего эксперимента. Нет никаких приборов, позволяющих регистрировать действие проникающего излучения на живые организмы. Научная литература тоже не дает никаких рекомендаций, как их построить… Вероятно, надо в качестве приборов-датчиков использовать саму живую материю… Но неизвестно, отзывается ли она вообще на космическую радиацию…

Обсуждение деталей эксперимента вызвало живейший интерес Циолковского, он входил во все «мелочи», помогал советом и делом. Только благодаря содействию Циолковского Чижевский сумел достать необходимый ему свинец — основной «строительный» материал для опыта.

Наконец, было определено главное направление опытов, в тех условиях наиболее доступное и, пожалуй, наиболее надежное: проследить, воздействует ли на живые организмы резкое уменьшение проникающего излучения. Был построен необычный домик в форме куба из толстых свинцовых плит. Именно в кубе можно добиться одинакового торможения проникающей радиации, падающей на домик. Рядом со свинцовой камерой построили точно таких же размеров домик, но деревянный — для контрольных опытов. Затем со всех сторон прикрыли его толстым слоем земли. Над домиками соорудили навес — двускатный, надежный, крытый толем. Он должен был оберегать камеры от дождя и прямых лучей Солнца. Вскоре домики приняли «новоселов»: и в тот и в другой были помещены одинаковые микроорганизмы: и вредные для здоровья человека, и «равнодушные» к нему; кусочки раковых опухолей в питательном растворе тоже заняли здесь месте в свое время, так же как к семена растений. Таким образом, Чижевский как бы помещал свой «подопытный материал в разные космические условия»: в домик деревянный — в обычные для Земли, в свинцовый — с пониженной проникающей радиацией.

Через несколько десятилетий Чижевский вспоминал, что и он и Циолковский почему-то нисколько не сомневались в том, что бактерии и семена растений поведут себя в «свинцовом заключении» как-то иначе. Они не были уверены лишь в раковых опухолях.

Три месяца длился эксперимент. Три месяца свинцовые стены хранили своих пленников от Солнца. И каков же результат? Как говорил сам ученый, он был не только удивительным, но и убедительным!

Под защитой толстых свинцовых стен заметно ускорился рост и размножение клеток растений и микроорганизмов, даже опухолей. Особенно яркая разница обнаружилась в скорости колоний ряда вирулентных и патогенных микроорганизмов. Анализ раковых клеток показал, что под свинцовым экраном они растут быстрее. Семена культурных растений (например, бобовых) также показали большую энергию прорастания под свинцовыми стенами.