Александр Беляев – ПсихирЪ (страница 12)

Наконец он спросил:

– Мне сюда? – и показал на диван. – Кушетки здесь нет.

– О, нет, нет, – спохватился Иван Петрович. – Мы больше так не делаем. Присядем здесь! – он указал на два кресла по разные стороны стола.

Пока Петя усаживался, первое впечатление от внешности психолога у него изменилось. Он рассмотрел, что залысины прилизаны прядями в блестящем от седины проборе ровно посередине головы, борода уже не казалась неуместной, да и рост вроде бы повыше среднего, хотя высокому Пете ошибиться немудрено. Какого возраста Бехтерев, Петя определить на глаз затруднился, но вряд ли больше шестидесяти.

– Итак, что привело вас ко мне, Петр?

Петя поймал себя на мысли, что теперь его взгляд залип на сувенире, стоявшем на столе у Бехтерева. Моделька вскрытого человеческого черепа с выглядывающим разноцветным мозгом лежала на тарелке в обрамлении скальпеля и зажима, как ножа и вилки. Он сделал над собой усилие, выпрямил спину и вошел в рабочий режим «репортера под прикрытием».

– Я вообще журналист, – начал Петя, – мне вас многие рекомендовали как выдающегося специалиста.

Бехтерев с достоинством кивнул.

– Вот, например, Илья Тарасович Ковальчук… Он сказал, что вы помогли ему обрести себя в религии. Не могли бы вы прокомментировать это противоречие? Как вы, светский ученый и врач, связаны с йогой и восточными учениями?

– Это профессиональная тайна, Петр, я не могу разглашать то, что происходит между мной и клиентом.

Петя был к этому готов.

– Само собой, – начал было он, – я просто хотел…

Психолог жестом остановил Петю.

– Вы, конечно, слышали про Зигмунда Фрейда? Вот что он говорил, – Бехтерев указал на стену.

Петя прочитал на постере: «Мы встречаем только тех, кто уже существует в нашем подсознании».

– У меня есть правило: каждый, кто переступает порог этого кабинета, получает ответы. Только вопросы должны быть заданы правильно.

«А он не прост, – подумал Петя. – Что ж, попробую подыграть».

– Давайте начнем сначала, – продолжил между тем Бехтерев. – Расскажите о себе, с чем вы пришли, вопросы, сомнения, беспокойства. Если вы будете говорить от себя и о себе, возможно, вы получите желаемое.

– Так, предположим, я пришел, чтобы…

Петя запнулся. Он внезапно понял, что если говорить о себе, то придется рассказать о своих целях, а затем о зацепках и гипотезах. И о Насте. А делиться с Бехтеревым своими подозрениями казалось не очень уместным. К тому же пришлось бы признаться, что Петя появился здесь с намерением использовать психолога как источник информации.

К этому моменту Петя так и не определился с тем, что именно он здесь ищет. Бехтерев, похоже, просто психолог с необычными методами терапии. Ложный след, сказал бы Шишкин. Но сеанс только начался, и Петя решил отработать из роли, так сказать, пациента. Заодно понаблюдать психолога в работе.

– Дело в том, что моя девушка… бывшая… попала в неприятную ситуацию. И я пытаюсь ей помочь. Она увлеклась духовным поиском, практиками. Стала странно себя вести в последнее время. Я чувствую, что с ней что-то не так.

Бехтерев не отводил взгляда от Пети. «Гипнотизирует, что ли? – подумал Петя. – Вроде бы он был в галстуке. Да и пиджак не пиджак скорее, а френч! Наверное, из-за тусклого света сразу не разглядел».

– Я опасаюсь, что она вовлечена в секту. Каким образом можно распознать, что человек не просто интересуется чем-то, а попал под деструктивное влияние?

Петя был уверен, что удачно сформулировал вопрос. Не соврал и психологическую проблему прикрутил. Но психолог был не прост, ох, как не прост. Подачу не принял, правила игры поменял.

– Петр, вы ведь не в полной мере представляете, что и как должно происходить на сеансе психотерапии, верно? Просто пытаетесь соответствовать моменту. Давайте же избежим ненужных ритуалов. Я попробую предложить формат общения, который подойдет двум разумным и деловым людям.

Петя согласно кивнул.

– Проблема с вашей девушкой безусловно важна, вы думаете о ней, переживаете, ищете решение. И скажу так: непременно найдете. Ведь вы, это очевидно, относитесь к людям, которые умеют самостоятельно и весьма эффективно решать проблемы.

Петя снова кивнул.

– И внутренне вы уверены, и небезосновательно, что все под контролем.

Петя опять кивнул.

– Поэтому в данный момент вас интересует другое. Дайте предположу. В психотерапию вы не верите, но в то же время вы слышали отзывы людей, рекомендовавших меня вам. И вам интересно, что здесь происходит, отчего люди вдруг меняются. Для вас это область неизведанного, а вы не привыкли долго в чем-то сомневаться. Как человек действия вы предпочитаете ввязаться в драку, а там – будь что будет. Верно?

«Что это я все киваю?» – усмехнулся Петя и, прокашлявшись, сказал:

– Да, и что вы предлагаете?

– Вы демонстрируете мощный потенциал вменяемости, блуждая в запутанных лабиринтах иллюзий.

У Пети появилось ощущение, что он это уже где-то слышал. Психолог говорил вещи, которые соответствовали Петиным представлениям о самом себе, как будто мысли читал. Это напрягало. «В доверие втирается», – подумал Петя.

– Психолог не ковыряет душу, не вторгается в святая святых. Он создает пространство доверия, специально организованную среду общения. В ней человек может раскрыться, перестать на время «делать вид» или «играть роль», чтобы встретиться с самым главным человеком в своей жизни…

– С кем это?

– С самим собой.

Петя недоверчиво хмыкнул. Спасибо, что не с космическим сознанием. И так слишком много эзотерики вокруг него в последнее время.

– Это звучит претенциозно, но уверяю, что в отношении себя я предельно конкретен, – тем временем продолжал Бехтерев. – Взрослые люди, то есть психологически и эмоционально состоявшиеся, договариваются между собой. Давайте и мы на эту нашу беседу просто договоримся, установим некоторые правила. Вы постараетесь честно отвечать на вопросы. А я, не скрывая, расскажу о том, как вижу ситуацию с профессиональной точки зрения. Само собой, все, о чем мы с вами будем говорить, останется строго между нами. Согласны?

– Почему бы и нет.

– Прекрасно, тогда начнем. Кто вы, Петр?

– В каком смысле?

– Как вы опишете человека, про которого говорите «я»?

– Вообще или конкретно здесь?

– Как хотите.

– Ладно. Так, я хомо сапиенс, мужчина, журналист, футболист-любитель, профессиональный ведущий, хороший друг, сын, наверное, не очень хороший… брошенный мужчина. Так, мужчина уже был, хотя тут другое…

Варианты у Пети закончились. Упражнение оказалось не из легких. Первым делом память подкидывает, конечно, социальные роли – пол, возраст, профессия, семейное положение. Это звучит так уныло, что следующим заходом начинаешь добавлять нюансы. Что-то индивидуальное, что отличает тебя от других. Начинаешь присматриваться к себе более внимательно и понимать себя лучше. А проговаривая это вслух другому человеку, задаешься вопросами: как он воспримет услышанное, какие у него ожидания, что бы ты хотел, чтобы он о тебе подумал. Или наоборот, чтобы не подумал ничего этакого. Сколько мыслительной работы скрывается в простейшем акте общения!

– Смотреть на себя со стороны – хорошая практика, – в размышления Пети фоном вплелся голос Бехтерева. – Это сложный навык, хотя и вполне тренируемый. Для этого человеку нужно разделить свои мысли с другим, получить отраженную от него обратную связь о себе самом. Психолог, в некотором роде, – это профессиональный «другой».

Пете понравилось, что Иван Петрович с ним разговаривает на равных, не пытается давить авторитетом или напустить туману из непонятных терминов. Или, что еще хуже, изображать всезнающего доктора, а Петю выставить пациентом-психом.

– Получается, у человека его «я» многогранно, как лоскутное одеяло, – размышлял вслух Петя. – Интересно, как происходит «сшивка», ведь личность-то одна? Как это работает?

– Да, граней вашей личности много. Какая из них главная, как бы вы оценили?

– Зависит от ситуации, я думаю. От общего контекста – где я нахожусь, что я делаю…

– Вы совершенно правы, Петр. Парадный костюм уместен на официальном приеме и странно будет смотреться на пляже. Даже если вы не в костюме, но на пляже ведете себя церемонно, ожидайте косых взглядов и насмешек.

– Точно! Костюм, получается, всего лишь внешний атрибут. А роль проявляется в конкретном поведении.

– Когда вы рассказывали о себе, вы перечислили несколько ролей или образов, которые находятся, простите за академичность, в актуальном поле вашего осознавания. Другими словами, в последнее время чаще всего занимают ваше внимание. Все эти роли настоящие, но относятся к разным контекстам. То, что вы называете гранями, – это проекции вашей личности в том или ином контексте.

– То есть личность по определению целостная, но по-разному проявляется?

– Скорее, постоянно стремится к целостности, законченности, гештальту. Внутренняя жизнь человека – это постоянный труд по собиранию себя, непротиворечивому удержанию в одном образе всего многообразия контекстов, в которых вы живете. А если вдруг давление ситуации разрывает целостность, человек ощущает почти физическую боль.

– Ну, если это труд, то он довольно непыльный, – улыбнулся Петя, – я, например, не замечаю за собой каких-то особенных усилий. Все получается естественно.

– А случалось вам испытывать сомнения или принимать сложные решения? Когда вы понимаете последствия своих действий, но не можете поступить иначе, потому что тогда это были бы не вы.