Александр Белов – Поцелуй Фемиды (страница 23)

Другие же картины из прошлого, наоборот, стали более выпуклыми и возвращались регулярно. И, в частности, тема любви зазвучала особенно пронзительно.

Кабан (хотя в данном случае уместнее было бы называть его родным именем Ромео) знавал в своей жизни большое чувство. Любовь эта была в прошлом и носила характер скоротечного брака с драматической и крайне неприятной концовкой. В прошлом судьба нечаянно свела его с Надеждой Холмогоровой — женщиной иного круга. Наденька была аспиранткой, женой профессора и воспитана так… Одним словом, принцесса Диана! Иначе не скажешь.

Финал этого странного союза был внезапным и совсем не интеллигентным. Попросту выражаясь, Наденька кинула своего друга на большие деньги и под ритмы восточной музыки растворилась в пряных ароматах Арабских Эмиратов. Для Кабана в том мире места не нашлось. А про его коварную и прекрасную подругу до него долетали разные слухи. По одной из версий, Надежда нашла себе богатого покровителя. Согласно другому источнику, оказалась и вовсе в гареме…

Во всей этой истории присутствовала некая загадка, элемент арабской сказки. И, по ложа руку на сердце, Кабан так до конца и не поверил, что когда-то взаправду мог держать этакое чудо в своих трепетных объятиях…

Регулярно, примерно один раз в месяц, на него нападало странное чувство сосущей тоски. И тогда он шел в кабак, мрачно напивался, изучал на предмет возможного интимного общения весь женский контингент заведения и приходил к неутешительному выводу: ни одна из посетительниц и близко не могла сравниться с его единственной Надеждой… Тогда Кабан напивался еще сильнее, и просаживал немалые деньги, вновь и вновь требуя поставить или исполнить замечательную песню, в которой есть такие слова: «Ах, какая женщина! Мне б такую…»

Возвращался в свою холостяцкую квартиру после таких вот наплывов он, как правило, в одиночестве. Но во сне к нему обязательно приходила Надежда. Немыслимо красивая, с голым животом и в синих, либо красных искрящихся штанах. И тут начиналось такое… Будь Кабан чуть менее легкомысленным человеком, он бы давно испугался за свой рассудок. Он собственно и испугался, но к этому времени дело зашло уже слишком далеко

— В натуре, Док, «Камасутра» отдыхает! — возбужденно рассказывал новый пациент модному доктору-психоаналитику.

— И как часто вас посещают подобные видения? — стараясь скрыть зевоту, спрашивал его Станислав Маркович Вонсовский, которого в три часа ночи удерживала на посту исключительно клятва Гиппократа и интерес к необычному клиническому случаю.

— Когда полная луна! Раз в месяц, — с готовностью отвечал Кабан. Потом вдруг осекся и спросил. — Док, а может я того… мутант? Может, я в бабу мутирую? У них тоже раз в месяц бывают заморочки…

Доктор оставил без внимания столь дилетантское предположение и глубоко задумался. Со слов пациента выходила странная и захватывающая картина. Строго ежемесячно к парню является бывшая, супруга в образе Шахразады. Налицо удивительный архетип, поскольку можно было бы поклясться, что жемчужины арабского эпоса под названием «Тысяча и одна ночь» пациент никогда не читал. Фантом жены не только не отказывается от интимной близости, как это нередко делают живые жены, уверенные в прочности отношений, но даже наоборот ини-циирует затейливые любовные игры.

— Ваша супруга была разговорчивой?

— Да, в общем… Не закрывала рта.

— А видение, вы говорите, молчит?

— Ну, то есть почти что молчит… — Кабан неожиданно смутился. — То есть охи там всякие, вздохи… Иной раз назовет меня этим, как его? Вепрем… В общем, вы меня понимаете.

— А… вам не кажется, что это замечательно?

— Не понял, Док. Что «замечательно»?

— Женщина. Любящая, страстная, да к тому же молчит, ни в чем не упрекает…

— В общем, в сравнении с живой бабой, пожалуй, и неплохо, — согласился, подумав, Кабан. Он мучительно пытался понять, куда клонит этот доктор.

Доктор тоже размышлял, рисуя в блокноте силуэты женских, фигур. Странный случай, даже, можно сказать, уникальный в его практике. Подавляющее большинство его пациентов выглядят совсем иначе: это страждущие люди, агрессивные или подавленные, и в любом случае несчастные, погруженные в пучину разлада с самими собою. Собственно, вся авторская методика доктора Вонсовского, если изложить ее в двух словах, сводилась к приведению в норму «системы удовлетворения».

Эта система, «встроенная» в головной мозг каждого человека, по тем или иным причинам часто оказывается зашлакованной, замусоренной, либо разбалансированной внешними обстоятельствами. В каждом отдельном случае Станислав Маркович применял свой комплекс лечения, включающий по обстоятельствам элементы психоанализа, различные методики массажа и даже лекарственное средство под условным названием «Бальзам Бонсовского», находящееся в настоящий момент в мучительной стадии патентования.

Но этот случай был просто, что называется, из ряда вон. Пациент выглядел просто счастливым, гармоничным человеком. Кстати сказать, доктор вспомнил этого парня, им доводилось встречаться в прошлой жизни. Этот Ромео — бандюган и скотина, каких поискать. В своем теперешнем обличье, после травмы, он выглядит гораздо лучше прежнего. Да и для общества такой член куда предпочтительней…

— Я могу сделать так, что подобные видения перестанут вас беспокоить, — сказал наконец доктор с упором на слове «могу». — Небольшой курс рефлексотерапии, успокоительный сбор плюс некоторые рекомендации касательно вашего образа жизни.

— Не понял?… — Кабан привстал с кушетки, не зная, куда девать босые ступни, трогательно выглядывающие из-под нежно-голубого трикотажа кальсон.

Доктор подал ему плед и продолжил:

— Во-первых, учитывая характер вашей травмы, полный отказ от алкоголя. Щадящая диета. Прохладный душ перед сном. А главное, необходимо упорядочить личную жизнь. Завести постоянную подругу, а еще лучше, жениться.

— Не, доктор. Не проходит, — решительно замотал головой Кабан. — Надька не позволит. Клянусь вам, как только я с бабой, она из-под кровати, шельма, выглядывает и говорит, что, значит, эта баба — полное дерьмо. Я гляжу и вижу: она права…

— Так, стало быть, ваш фантом все-таки разговаривает? — заинтересовался доктор.

— Нет, молчит, — пациент наморщил лоб, пытаясь выразить то, что выражению в принципе не поддается. — Но как бы внушает.

— Ну что ж, решение за вами. Будем избавляться от образа жены, или…?

Кабан потупился, ответ давался ему нелегко:

— Да нет. Пусть приходит. Только пусть перестанет мною командовать…

Пациент оглянулся на клетку с притихшими попугаями и, понизив голос, изложил главную причину своего беспокойства:

— Она меня, доктор, подбивает на всякую ерунду.

— Вы имеете в виду эротические игры?

— Да нет. Это как раз нормально. Только каждый раз после того, как… Ну, вы понимаете. Она говорит… Блин! Не говорит, а внушает, что я должен…

— Что? — заинтригованный доктор обратился в слух.

— Короче, что я должен делиться с бедными.

— В каком смысле «делиться»?

— А в прямом. Сначала, на фиг, деньги — все, что были в кошельке! — типа нищим возле церкви раздать. Ну, пошел, раздал. Это в прошлом месяце было, — Кабан глубоко вздохнул. — Вчера вот, блин, домашний кинотеатр отвез в ночлежку… Вот я и думаю, что-то будет? А ну как заставит джип отдать. Я ведь не мальчик — пешком ходить.

Доктор наклонил голову, чтобы не выдать раздирающего его хохота, и начал выписывать рецепт. Он назначил пациенту самое банальное и надежное средство: бром. Старый бром борозды не испортит, и уж точно не повредит ни больному, ни тем, кому этот больной поневоле помогает.

Часть 2

ТЕНЬ ПРАВОСУДИЯ

Обладание властью, как и обладание собственностью, еще никого не сделало ни свободней, ни счастливей. Вечная иллюзия, обманка вроде философского камня, химера, которая манила человечество мечтой, неисполнимой по определению… За все надо платить.

Рабочий, дослужившийся до мастера, казалось бы, получил желаемое: прибавку к зарплате и обращение «на вы» со стороны кладовщицы. Но тут же автоматически терял несравнимо большее: право раздавить в обеденный перерыв с такими же работягами, как он, бутылку молдавского портвейна. А главное, терял навсегда возможность порассуждать в курилке о том, какой все-таки козел их директор.

Другой пример. Самый богатый в мире человек, правитель одной из нефтяных арабских стран, разъелся до двух центнеров веса и заработал тяжелейший сахарный диабет. В результате, обладая миллиардами, он не мог самостоятельно покинуть борт самолета, который пришлось оборудовать специальным лифтом и медицинскими приборами. И был вынужден возить с собой команду врачей. Ну, разве это счастье?

Человеку свойственна зависть. «Я не олигарх и не президент, чтобы покупать тебе игровые приставки!» — заявляет отец ребенку, изнемогая от чувства собственного достоинства и очевидной правоты. И не ведает, что в этот самый момент и олигарх, и президент тоже испытывают те же муки, каждый по своему поводу. Олигарх — оттого, что оказался за решеткой следственного изолятора. А президент — оттого, что… у него болит зуб.

Зубная боль — понятие вневременное и внеклассовое. Так, ну, или примерно так, думал Всеволод Всеволодович Батин, яростно прополаскивая ротовую полость специальным раствором. Что же с того, что президенту полагаются отличные врачи и отличные лекарства! Пульпит — он, извините, для всех пульпит, будь ты английская королева или дворник. Врач вчера сказал, что канал слишком глубокий и надо поставить временную пломбу; прежде чем решить, можно ли сохранить в живых зубной нерв, или же его придется удалять.