Александр Белов – Молодые волки (страница 9)

– Прикиньте, пацаны, какой цветник, – хвастался он, – гимнастки, фигуристки, пловчихи!

– Да брось ты, Фил, – уговаривал его Пчела. – Какой там на хрен цветник – все страшные, небось, как лошади! Айда лучше с нами, а телку мы тебе найдем!

– Нет, поеду, – поднялся Фил.

– Ну, смотри…

Прощаясь, Саша задержал его руку.

– Слышь, Фил, будет скучно – приходи ночью на смотровую, мы, наверное, где-нибудь там будем.

– Лады.

Фил ушел, а чуть погодя, допив-таки виски, беседку покинули и остальные.

В зале школьной столовой было накрыто четыре длинных стола – для каждого из выпускных классов. Напротив них со своей аппаратурой расположились «дискачи». Взмыленные родители завершали последние приготовления – развешивали какие-то шутливые плакаты и листы ватмана с фотолетописью выпускников.

Столпившихся у входа в столовую виновников торжества сдерживала Варвара. Истомленные ожиданием, многие уже изрядно «подогретые», они толкались, дурачились, бузили, подкалывали друг дружку. Учительница, с усталой улыбкой наблюдавшая за этой возней, с укоризной покачала головой:

– Вот с виду – солидные молодые люди, а ведете себя как… как щенки несмышленые!

– Мы не щенки! – с обидой выкрикнул Космос, лихо запрыгнув на спину Белову. – Мы молодые волки!

Пчела с ехидцей улыбнулся:

– А вы, Варвара Никитична, наша Акела…

Учительница так и не успела понять: был ли это комплимент или совсем наоборот. В этот момент из столовой грянула бравурная музыка, Варвара отступила в сторону, и шумная ватага выпускников ринулась в столовую. Минута – и все места за столами были заняты. Самые нетерпеливые потянулись к бутылкам с шампанским. Разноголосый гомон перекрыли несколько выстрелов пробок, сопровождаемых радостным девичьим визгом.

Но и здесь не обошлось без речей. Сперва опять говорил директор – его тост за светлое будущее выпускников весьма напоминал выступление на совещании в РОНО (к счастью, недолгое).

Потом слово взяла какая-то тетка из родительского комитета – с благодарностью замечательным учителям. Их почти не слушали, но пили охотно, до дна.

Шампанское, смешавшись с еще не усвоенным толком виски, ударило в голову. Саша впал в какое-то радостное, блаженное оцепенение. С тихой улыбкой он смотрел на знакомые и в то же время какие-то совершенно новые лица одноклассников и одноклассниц и думал о… Да ни о чем он не думал – просто ему было хорошо.

После родительницы к микрофонам с бокалами в руках вышли Валька Сорокин из «Б» и какая-то смутно знакомая девчонка в голубом платье. Немного стесняясь, они по очереди начали читать стихи. Их смысл до Саши не доходил, но он неотрывно следил за девушкой, слушал музыку ее голоса и мучительно пытался ее вспомнить, узнать… Отчего-то это стало очень важным – пожалуй, важнее всего остального.

Покончив со стихами, чтецы чокнулись и дружно выпили свое шампанское.

Зазвучал какой-то старинный вальс, они поставили бокалы и решительно направились к учителям. Валька боднул лбом воздух возле завучихи, а девушка пригласила директора. Все зааплодировали, две пары закружились в танце.

У Сорокина с завучем получалось не очень, зато от второй пары невозможно было оторвать глаз. Их строгий, чопорный директор, к изумлению большинства, оказался прекрасным танцором. Но еще лучше была девушка – стройная, как тростинка, в легком, струящемся платье небесно-голубого цвета, с ореолом пышных золотистых волос вокруг головы. Она танцевала легко и невесомо, казалось, что она летит и касается своими босоножками пола только потому, что вместе с нею не может взлететь ее партнер.

Следя за нею, Саша оцепенел, замер, забыл дышать…

– Во дает, старый хрыч! – ткнул его локтем в бок Космос.

– Что? – не понял Белов.

– Я говорю – директор-то, а? – рявкнул ему в самое ухо друг.

Саша рассеянно кивнул и спросил: – А кто это с ним?

– «Гэшка», – пояснил Космос. – Елисеева. Ленка, что ли…

Класс «Г» в их школе собрали всего год назад – частью из своих, не самых сильных, учеников, частью из сокращенного девятого класса соседней школы. «Гэшки» в школе считались как бы вторым сортом и вниманием их особо не жаловали – вот почему Саша никак не мог вспомнить прекрасную танцовщицу.

Музыка смолкла, танец закончился. Саша проводил взглядом девушку до ее места за столом, где разместились «гэшки», да так и остался – спиной к своему столу. Ему что-то сказал Космос – он не расслышал или не захотел услышать…

– Да ты что, уснул? – хлопнул его по плечу друг.

– А?

– Хрен на! – раздраженно буркнул Космос. – Шампусику, говорю, передай!

Вальс, оказалось, был не просто отдельным номером, он открыл танцы. Сразу после него, без дополнительных объявлений, «дискачи» врубили Аль Бано и Ромину Пауэр. В просторном

зале столовой на полную мощь загремела «Феличита». Едва услыхав первые такты песни, засидевшиеся выпускники дружно повскакивали со своих мест и кинулись танцевать.

Выскочил из-за стола и Саша. Космос что-то бросил ему вдогонку, но тот не прореагировал – он самым решительным образом двигался прямиком к Лене Елисеевой. Космос повернулся к Пчеле, но и его за столом уже не было – он вовсю отплясывал с пышногрудой Юлькой Золотаревой. Космос вздохнул и отправился курить.

Саша успел вовремя – Лену Елисееву, похоже, только-только успел пригласить какой-то дохлый очкарик из «гэшек», но такая мелочь Белова остановить уже не могла. Не взглянув на соперника, он без раздумий оттер его плечом и взял девушку за руку.

– Можно?

Быстро стрельнув глазами в сторону одноклассника, Лена кивнула:

– Пожалуйста…

Саша вывел девушку в центр зала и обнял за талию. Но стоило его рукам коснуться ее тела, как его воинственный запал необъяснимым образом тут же куда-то исчез. Он растерялся и принялся мучительно искать подходящую тему для разговора. В голову как назло ничего не лезло. Молчание становилось гнетущим, Саша чувствовал себя законченным идиотом. В конце концов, не найдя ничего лучшего, он решил просто представиться.

– Александр… – не без труда выговорил он. – Меня зовут Александр…

– Да ты что, Саш? – засмеялась Лена. – Я же у тебя осенью реферат по химии брала списывать, ты что – забыл?

И только тогда Белов наконец-то ее вспомнил!

Но, черт возьми, как же мало было общего между той блеклой, с коротким хвостиком, тихоней-скромницей и пышноволосой красавицей, с полыхающими потаенным огнем немножко шалыми глазами, которую он сейчас держал в объятьях!

– Нет, не забыл, конечно, – неожиданно легко соврал Саша и находчиво объяснил: – Просто рефераты по химии, уроки и переменки – все это уже в прошлом, понимаешь? Школа позади, и мы теперь другие… Поэтому… – он коротко кивнул и с улыбкой повторил: – Александр.

– Елена, – охотно включилась в игру девушка.

– Скажите, Лена, – можно мне вас так называть? – а что вы делаете сегодня вечером? – продолжал дурачиться Саша.

– Знаете, Саша, – можно мне вас так называть? – у меня сегодня очень важное мероприятие, – комично спародировала его интонации девушка. – Боюсь вас огорчить, но я буду занята, скорее всего, до самого утра…

– До утра? – притворно ужаснулся Саша. – Что же это за мероприятие такое?

– Секрет! – с лукавой улыбкой ответила Лена.

– Ну, скажите хотя бы, где я смогу вас увидеть? – страдальчески закатив глаза, взмолился Белов.

– Ну, до полуночи – здесь, в этом зале, а потом…

– А потом вы исчезнете, как Золушка? – с трудом сдерживая подступающий смех, спросил Саша.

– Нет, я отправлюсь на прогулку…- с важным видом начала Лена и вдруг не сдержалась и прыснула.

Тут же засмеялся и Саша. И в это мгновение закончилась песня. В наступившей тишине отчетливо и неожиданно громко прозвучал их смех. Впрочем, они, похоже, этого не заметили. Саша и Лена стояли, обнявшись, и. запрокинув головы, от души, в голос хохотали.

Время летело, танец сменялся танцем, но Саша с Леной уже не расставались. Иногда Космосу удавалось вытащить Белова перекурить или ос-тограмиться, иногда Лена исчезала куда-то с подружками, но, возвратившись в столовую, первым делом и тот и другой искали взглядом друг друга.

Если девушку успевал кто-нибудь пригласить (чаще других – все тот же дохлый очкарик), Белов тут же без колебаний разбивал пару. Вид при этом он имел самый решительный, поэтому кавалеры Лены уступали свою партнершу без особых возражений.

Космосу вся эта история совершенно не нравилась. Он чувствовал себя брошенным – тем более, что и Пчела

тоже всецело был занят своей дамой сердца – Юлькой Золотаревой. Только в отличие от экспромта Белова, он претворял в жизнь тщательно продуманный и довольно коварный план. Суть его сводилась к тому, что вялую, холодную и замкнутую Юльку следовало разогреть и расшевелить посредством алкоголя. Короче – подпоить. Тогда, полагал Пчела, каменное сердце девушки оттает, и ему будет проще добраться до главного предмета его вожделения – роскошного, во всех смыслах выдающегося Юлькиного бюста.

Судя по всему, планы Пчелы пока осуществлялись. Парочка танцевала мало – в основном они потягивали шампанское за столом или прогуливались по коридорам школы, то и дело сворачивая в укромные уголки, где предусмотрительные выпускники прятали спиртное.

Плутовская физиономия Пчелы приняла нежно-розовый оттенок, а от природы румяное Юлькино лицо стало почти пунцовым. Они уже, слегка пошатываясь, ходили в обнимку и то и дело довольно двусмысленно хихикали. По всему было видно – желанная цель близка.