Александр Белов – Металл и воля (страница 46)
К этому времени в ауле всё было кончено. Обозленные ранением своего «батьки», десантники никого не пощадили, никто не ушел от возмездия — ни Мурат, ни его подельники, ни несколько ваххабитов, не пожелавших сдаться на милость победителей.
Один Омар бесследно исчез — его не нашли среди убитых и раненных, свидетели в один голос утверждали, что не знают о ком идёт речь, такого человека в ауле никогда не было. Точно так же никто не знал о привезенной из Сибири русской девушке…
В Калиновку они возвращались на броне бэтээра. Рядом на подстеленном брезенте стонал раненный Антон Перебийнос. Точно так он лежал и полузабытом сне, только не на транспортёре, а в салоне вертолёта. Неужели сейчас последует продолжение сна — притаившийся в придорожных кустах недобитый боевик прострочит автоматной очередью грудь десантника Белова?
Кажется, обошлось! БТР выкатился на равнинную часть Чечни.
Микола заботливо меняет мокрые тряпки на голове Антона. Федя что-то шепчет. Скорей всего, молится. Белов думает об Ярославе. Промелькнула она яркой кометой и исчезла. Даже не позволила вволю налюбоваться своей красой, гордым и, одновременно, добрым своим характером. Как же она позволила увезти себя, почему не убежала, не скрылась в горах, не покончила с собой?
Увидит ли он свою мечту или она так и сгинет где-нибудь в Грузии или — в Арабских Эмиратах?…
— Александр Николаевич, — Рыков будто проснулся. Говорил спокойно, но в негромком голосе чувствовалась напряжённость. — Мы с вами — современные деловые люди, поэтому исключены всякие эмоции, типа обиды или чувство оскорблённого достоинства. У меня имеется одно интересное, на мой взгляд, предложение… Видите ли. В комбинате мне не на кого опереться. Замыслов и проектов — сверх головы, но ни один из них одному не осилить…
Саша уже догадался, что хочет предложить ему красносибирский олигарх, и изобретал мягкую форму отказа. Не потому, что был не уверен в своих силах и способностях, нет, у него они имеются с избытком. Не хотелось переселяться из Москвы в Сибирь, снова поднимать жизнь на дыбы. И — потом, вытянет ли он тяжеленный воз из долговой ямы или он потянет его за собой?
«Соглашайся, дурило! — шептал ему Кос. — Такое раз в жизни случается. Передай Фонд сыну, определи к нему в опекуны Шмидта — все проблемы! Митька вытянет, он — двужильный мужик… Ольга? Баба есть баба, она предназначена для совершенно другой цели…».
°Смотри, брат, не наколись, — предупреждал банкир Фонда, Пчела. — Комбинат в долгу, как в шелку, увязнешь — спасать некому. Мы похоронены, новые твои друзья бессильны. Лучше откажись и возвращайся в Москву…».
« Жизнь без риска немыслима, она похожа на недосоленный суп, — возражал ему Фил. — Злой подопрёт тебя плечом, Ватсон поможет, Федя вымолит удачу. Не тяни, брат, соглашайся!».
— … поэтому предлагаю вам содружество. Вместе мы поднимем комбинат из руин, нарастим мускулы, выйдем на мировой рынок. Мне уже обещаны солидные инвестиции…
Уговаривает, как мужик бабу. Всё будет, и наряды, и богатство, только отдайся. Получив своё, соблазнитель откажется от обещанного. Ни нарядов тебе, ни богатства, поищи другого дурня!
— Не обижайтесь, Алексей Анатольевич, но сейчас я не могу сказать ни да, ни нет. Доберёмся до Красносибирска, разберусь с Зориным — вот тогда и отвечу… Скорей всего, соглашусь…