Александр Белоусов – Культура. Литература. Фольклор (страница 29)
Есть в заметке Н. А. Гарда еще один момент, который отразился в песне. Описывая пребывание отца с дочерью на кладбище, он добавляет: «А девочка бегала и собирала цветы». В приведенном нами варианте «Митрофаньевского кладбища» сплетенный девочкой из цветов венок играет декоративную роль:
Однако иногда, как, например, в машинописном варианте песни, полученном А. М. Астаховой от певицы Прасковьи Козловской, в этом «венке»/«веночке» проглядывает отчетливо выраженный ритуальный смысл:
Я. И. Гудошников считал, что венок появляется в песне под влиянием «знаменитого в свое время стихотворения А. Н. Апухтина „Сумасшедший“»297. Между тем венок, сплетенный девочкой на Митрофаньевском кладбище, более всего напоминает погребальный венок, использовавшийся при похоронах детей и неженатой молодежи298.
Вообще говоря, упомянутая выше заметка Н. А. Гарда «Член государственной думы и проститутка» сама по себе может считаться одним из источников песни и потому заслуживает внимания:
Кошмарное преступление?
Нет, в этом деле все до ужаса просто.
В июльский солнечный день отец заманил свою 8-летнюю дочь на кладбище и там зарезал ее чертежным ножом…
Вы думаете увидеть сумасшедшего с безумным взглядом и ощетинившегося зверя, страшное чудовище.
А против вас стоит самый обыкновенный человек, в пальто, засунув руки в карманы, с большой бородой и с испуганными глазами человека, который боится наказания.
И просто рассказывает:
– Моя сожительница не любила детей. Или – девочка, или – я. Определи ее к дяде, в приют, куда хочешь, но чтобы завтра же ее не было.
Я свез ее на кладбище.
– Определили?
– Выходит так!
Вот они оба – этот отец и его сожительница…
Бывший член гос<ударственной> думы, б<ывший> меньшевик, б<ывший> военный чиновник – Василий Путятин.
И бывшая проститутка – Александра Страхова.
Эта пара вышла из прошлого и – прямо в пивную.
«Член гос<ударственной> думы» и проститутка встретились в пивной. Познакомились в пивной. И в пивной он влюбился в эту бывшую женщину, которая – по выражению прокурора – «Пиво любит больше, чем детей».
Вся жизнь этих бывших людей прошла в ближайшей пивной.
И вдруг в эту жизнь вошла маленькая восьмилетняя девочка Надя. Вошла как-то нечаянно, чужая и ненужная, и нарушила нежное семейное счастье.
Надя – дочь В. Путятина и его умершей жены.
До 8 лет она прожила у дяди и только этой весной нашелся пропавший, заблудившийся в пивных «член гос<ударственной> думы», и дочь перебралась к отцу.
И вот – безоблачный июльский день, и требование «определить девочку», и страх алкоголика, безвольного, опустившегося человека, потерять женщину, которую он полюбил в пивной.
– Я решил это на Садовой, в трамвае, около Кокушкина переулка.
Решил и поехал на Митрофаньевское кладбище.
Он сидел на тихом, пустынном кладбище и курил. А девочка бегала и собирала цветы.
Потом прибежала к отцу и села рядом, и стала есть конфеты, которые он по дороге купил ей.
– Что же было дальше?
– А дальше? Что же, просто – взял ее двумя пальцами за горло и сдавил. А когда она начала взмахивать руками, вынул я чертежный нож – очень острый нож – и перерезал ей горлышко. Она голову закинула, вязаная красная шапочка скатилась и вся кровь ее стекла в шапочку.
– Почему же вы не отдали ее в приют?
– Я не хотел. Родная дочь ведь.
Итак, дело было сделано – просто и деловито.
Потом спрятал трупик в надмогильный ящик, убрал следы крови и поехал в пивную.
Искать сожительницу!
В пивной долго сидели вместе и пили. И сказал ей:
– Определил Надю… Теперь она не вернется!..
Женщина, которую он любил, – могла бы служить хорошей вывеской для пивной.
Толстое, белое, опухшее лицо. Мутные узкие глаза, в которых пиво, пиво, пиво.
Сомкнув руки на животе, хриплым голосом она дает показания:
– Разве ж я знала, чего это он задумал?!
Их роман окончен.
Пивной угар рассеялся, как дым.
Вне своей пивнушки они чужие люди.
И он говорит угрюмо и равнодушно:
– Из-за нее я сижу здесь!..
Экспертиза в лице проф<ессора> Осипова и проф<ессора> Оршанского признает Василия Путятина вменяемым.
Мы смотрим на него – этого вменяемого человека, зарезавшего своего ребенка, и не хочется верить, что это так.
Но он, опустив руки в карманы пальто, спокойно говорит:
– Как это – сам не сознаю. Просто – решил так.
Просто – как не бывает в романах и на сцене, как бывает только в жизни.
После речей прокурора тов<арища> Брука и защитника А. В. Бобрищева-Пушкина суд удаляется на совещание.
Большой зал клуба «Госзнака» переполнен. Рабочие не расходятся.
Поздно ночью председатель суда тов<арищ> Старш оглашает приговор:
– Василий Путятин приговорен к лишению свободы на 10 лет. Страхова оправдана299.
Вместе с тем в песне многие детали вообще отбрасываются. Это касается и настойчиво педалируемых в газетной заметке Н. А. Гарда биографических фактов из прошлого наших героев. Василий Петрович Путятин действительно был депутатом 3‐й Государственной думы, причем принадлежал к правому (меньшевистскому) крылу социал-демократической фракции300. Однако это обстоятельство совершенно не отразилось в песне. Здесь В. П. Путятин показан исключительно в плане семейной жизни – только как «зверь-отец», который ради «чужой женщины» губит родную дочь.
Это соответствует специфике балладной традиции, на почве которой создается песня. «Настоящая сфера русской народной баллады, – как указывал В. Я. Пропп, – это мир человеческих страстей, трактуемых трагически. <…> Баллады <…> рисуют индивидуальную, частную и семейную жизнь человека. Перед нами возникает картина семейного быта»301. Рассматриваемая песня принадлежит к позднейшим балладам и представляет собой типичный «жестокий романс», который повествует о трагических коллизиях семейной жизни, ориентируясь при этом на литературные формы и расцвечивая рассказ мелодраматическими подробностями.
История убийства девочки на Митрофаньевском кладбище – далеко не единственный сюжет, восходящий к ленинградской периодике 1920‐х годов. Она давала богатый материал для творчества: