Александр Белоусов – Культура. Литература. Фольклор (страница 25)

Предполагая, что неизвестные хотят ее ограбить, Б-ва стала снимать с себя пальто, предлагая отдать его добровольно «грабителям».

В ответ на предложение девушки послышался смех. Один из толпы заявил, что они не грабители, и предложил ей лечь на землю. Когда девушка заколебалась, ей подбили ноги. Она упала, потеряв сознание.

Опомнившись, Б-ва услышала разговор: «Она не дышит». «Надо оживить».

Посыпались удары в бок, грудь и другие части тела. Кто-то схватил Б-ву за волосы и стал таскать по земле.

Когда хулиганы увидели, что их жертва пришла в себя, они стали, один за другим, насиловать ее.

Б-ва билась в руках насильников, но совладеть с ними, конечно, не могла.

У выхода из сада к первой группе присоединилась вторая, в числе 10 чел<овек>, которые также приняли участие в насилии.

Лица некоторых Б-ва запомнила, разглядев их при свете спичек, которые хулиганы подносили к ее лицу, чтобы удостовериться, жива ли она.

Перед выходом из сада люди-звери взяли со своей жертвы клятву, что она никому не расскажет о случившемся. Вырвалась из рук насильников Б-ва только в 4‐м часу утра. С большим трудом она добрела до постового милиционера, которому и заявила о происшедшем.

Произведенной сразу же облавой милицией было задержано 5 чел<овек> участников насилия, из которых четверых Б-ва опознала.

Дело об изнасиловании Б-вой было в срочном порядке передано следователю 7 отд<еления?> т<оварищу> Ардамацкому.

При участии Угрозыска, в настоящее время выяснено и задержано 12 чел<овек>, обвиняемых в совершенном преступлении.

К выяснению личностей и аресту остальных приняты меры273.

Эта информация уже на следующий день была растиражирована местной и центральной прессой. Оставим в стороне все вопросы и недоумения, которые вызывает не только сама заметка274, но и весьма запоздалая по тем временам ее публикация, где рассказывалось о преступлении, совершенном отнюдь не «на днях», а в ночь на 22 августа. Если кто-то и сомневался в достоверности газетной информации о «чубаровском деле», то уж во всяком случае не люди, сочинившие, распевавшие и слушавшие «Чубаровцев». Об этом достаточно убедительно свидетельствует песня. Описывая преступление, она, по сути дела, пересказывает газетную заметку. Естественно, что в пересказе письменных источников задействованы и культурные стереотипы среды, которые могут трансформировать исходную информацию. Это характерно для описания поведения преступников на суде: их отличие от реальных «чубаровцев», отрицавших все обвинения и образовавших, по словам одного из освещавших процесс журналистов, «единый фронт лжи и утайки»275, объясняется, по-видимому, влиянием традиционного для песенного фольклора образа преступника, который признается во всех своих преступлениях.

Оглашение приговора, которым завершается песня, происходило 27 декабря 1926 года. Имея в виду, что 13 января 1927 года Верховный суд помиловал двух из семи приговоренных к высшей мере наказания, заменив им смертную казнь десятью годами заключения, можно предположить, что песня «Чубаровцы» возникла в конце декабря 1926 – первой половине января 1927 года.

Это не единственная песня, рассказывавшая о «чубаровском деле». Еще две песни сохранились в сборнике «Песни уличных певцов», материал для которого А. М. Астахова собирала в Ленинграде в том же самом 1931 году276, когда на Лихославльском льнокомбинате была записана песня «Чубаровцы» («Двадцать лет жила я в провинции…»). Одну из этих песен А. М. Астахова приводит по тексту, приобретенному ею от уличного певца А. Н. Соколова:

На «Кирпичики» народные Эта старая песня теперь, Дело Лиговки и Чубарова, В этом деле участвовал зверь. А теперь я вам расскажу, друзья, Как сложилися дела у них. Поздно вечером 40 пьяницев Только что возвращались с пивных. Собралась шпана толпой шумною И пошли в сад Сангалий гурьбой, Там и встретили они девицу, Зверским басом сказали ей: «Стой!» Бедна девица побледнела вся, Она думала только одно, Что раздеть хотят ее наголо, И сама предложила пальто. Но шпана в ответ засмеялася: «Вы возьмите обратно пальто». Взяли под руки и сказали ей: «Нам совсем от вас нужно не то». Бедна девица испугалася, Стала банду просить, умолять, Тут она сама догадалася, Что ребята взять силой хотят. Но шпана в ответ все смеялася, Стали жертву свою потреблять, И один сказал: «Не скончалась б, Оживить ее надо опять». Люди темные, люди зверские Стали жертву по саду таскать. Когда девица лишь очнулася, То бандиты принялись опять. Но пришел конец, и бедна девица Без сознанья лежала в тени. Тормошить ее, будить начали, Привесть в чувство решили они. Подняли ее и сказали ей: «Ты молчи и ни слова нигде», Довели ее до Чубарова И посмылась шпана в темноте. И спустя 3 дня пошла девица К испиртизму судебным277 и там Осмотрели всю и сказали ей, Что придется в больницу лечь вам. Подлецы они бессердечные, Погубили навеки меня: Жись отравлена, жись погублена, Не вернуть мне ее никогда.

В примечании А. М. Астахова указывает, что песня уличными певцами уже не исполняется, но продолжает бытовать среди городского населения.