Колючего уральского мороза,
Но греет историческая быль,
Рифмованная проза…
Читаю в кресле, сидя у окна,
Этюды Пастернака о больнице…
А жизнь в бокал вина умещена,
Я пью за небылицы…
Зима слагает свой понурый стих
Над подоконным сочным суккулентом,
А я не ставлю в жизни запятых,
Довольствуясь моментом.
Опасною мне кажется зима
И заоконный минус беспощаден,
И на стекле читается: «Тюрьма…»,
Но автор аккуратен.
Раскалённые морозы
В избе на столике янтарная
Свеча рассеет лики тьмы,
А за окном звезда полярная
Блеснёт, как марочка зимы.
Танцуют звуки граммофонные,
В казённо-ласковом тепле,
Пока морозы раскалённые
Узор чеканят на стекле.
Треща, горят записки хроника
В устах отворенных печи…
И что-то яркое из сонника
Плывёт над заревом свечи…
Шальные сны шагают медленно
По тонкой кромочке зрачка,
Покуда бездною не съедены,
Они уходят в облака…
Крупицы света застеклённые
В мою взирают темноту,
Пока морозы раскалённые
Чеканят ландыши в цвету…
Блестящие поля
Блеснут сосулек хрустали —
Шедевры января.
Искрясь, в лазоревой дали
Проклюнется заря.
Снежинок призмы упадут
В блестящие поля,
В теченье красочных минут,
В созвездья февраля.
Зимы на стёклах кружева,
Фильтрующие свет,
Напомнят нужные слова,
Прозаик и поэт.
***
Зимы объятья распростёрты
И паром дышит самовар,
Пока разносятся аккорды
Душевных дружеских гитар.
Блестят морозные узоры,
Фильтруя робкий свет луны.
Тайга за окнами и горы
В январской проседи видны…
Мерцают праздничные звёзды
Над щетиной сосновых рощ,
Тысячелетние погосты
Глядят на северную ночь…
Белый пейзаж
Дома, провинция, снежок
И фонари пустыни мглистой —
