И живите в нём, живите,
Оставайтесь на ночь даже,
Пойте так, как пел Овидий!
Нулевые – неуклюжи,
А десятые – крылаты,
Так ведь, родственные души,
Так ведь, лучики заката?
К А. Б.
Не обесценивай ты мир
И Божий дар,
Ведь смотришь не в стрелковый тир
Сквозь в окуляр…
Здесь всё, что есть имеет вес
И жизни дух,
Гравюры авторских словес
И даже слух.
Как завещал Христос, живи
И не суди
Того, кто гибнет без любви,
Чья боль в груди…
***
По закону контраста
Иллюстрирую пастой
Этой жизни черты:
Я и ты. Я и ты…
Мы с тобою не близко,
Муза, фея, артистка,
Но скажу всё равно:
Ты и я… Мы – одно.
***
Как молот по горячему железу,
Гремят слова и новую куют
Презвонкую, особенную пьесу,
Вернее, душу, вольную от пут…
В сплетениях твоей могучей речи
И льдинка превращается в огонь,
И звуки богатырской дикой сечи —
В молитву, или – веточка в ладонь…
У девушки с приметой незабудки
Слезинки накипают у ресниц
И сохнут на огне одной минутки
На птицах ненаписанных страниц…
Мудрость
Белая, книжная мудрость чужая
Блекнет пред голосом чёрной земли
Тем, что восходит, перемножая
Грёзы мои в многоцветной дали…
Диким простором и лесом дремучим
Или росою бескрайних полей
Мне вдохновенье вещает: «Озвучим…
Только воды родниковой налей…»
Медью расцвеченный звон колоколен,
Хохот в горах и молитва в степи —
Голос, вещающий: «Коли ты волен,
Просто дыши, наблюдай и люби…»
Видел я тьму и огни Вавилона,
Ведал, как жалит упрёка оса,
Только был верен свободе исконной —
Той, что несёт в небесах паруса.
Знал я страданья скитальческой доли,
Смерти дыханье ловил у виска,
Но не вживался в текущие роли,
Не предавал свою музу. Пускай
Выжжено сердце моё до итога,
Только расплавленной сталью горя,
