Александр Башибузук – Скаут (страница 11)

Лопоухий, носатый, какой-то весь помятый и гражданский, он совершенно не был похож на военного.

— Как тебя зовут? — перебил его Тим. Сёма вызывал у него невольную симпатию.

— Иисусом! — торжественно отрапортовал водила. — Русские называли меня Сёмой, а командир грязной собакой. Вы можете меня называть как хотите, но лучше Сёмой, мне нравится.

Тимофей задумался, идея уже не казалась ему такой сумасшедшей. Если выдать себя за советского советника, может и получиться. Русские пользуются в Замбии всеобщим уважением, ни на одном блокпосту не осмелятся задержать русского советника. К тому же, прежний хозяин машины был какой-то шишкой в Замбии, а на лобовухе газика есть пропуск. Добраться до водохранилища, а там уже дело техники.

Решившись, он сухо поинтересовался у Иисуса.

— Жить хочешь? Если хочешь, возьму с собой, если нет…

— Хочу, хочу, бвана! — быстро закивал Сёма.

Тим кивнул.

Задача предстояла не самая легкая, по пути к водохранилищу было много блокпостов замбийской регулярной армии. Официально Замбия не враждовала с Родезией, но только официально, в реальности, на ее территории, с разрешения властей, размещалось множество лагерей повстанцев. Так что, оставалось надеяться только на маскарад…

Глава 7

Первый блокпост показался через пару миль. Выглядел он жидковато и несерьезно: какой-то уж совсем древний броневик без башни и без колес, стоящий на бревнах, пару десятков сложенных друг на друга мешков с песком, самодельный кривой шлагбаум, навес из пальмовых листьев и несколько солдат с американскими винтовками Гаранд.

Тимофей напрягся. Он прекрасно знал, какой бардак творится в туземных вооруженных формированиях, но на пару десятков раздолбаев, всегда мог найтись один бдительный сержант. К тому же, последнее время за местных серьезно взялись русские и кубинцы, так что процент «понимающих» мог серьезно вырасти.

— Эй, открывайте бездельники! — нагло заорал Сёма, слегка снизив скорость. — Живее, живее! Не видите, кто едет?

Тим взялся за рукоятку лежащей на коленях винтовки.

Один из постовых стремглав ринулся к шлагбауму, остальные с перепуганными мордами вытянулись в строевой стойке.

Тимофей выдохнул.

— Я же говорил, бвана! — довольно разглагольствовал Иисус. — Эти бездельники совсем тупые. Может русские сделают из них что-то полезное, но я сильно сомневаюсь. Слишком много они дают и почти ничего не требуют взамен. Э! Как так можно? Вот скажи, бвана. Если даешь — требуй в ответ, пусть отрабатывают…

— Что там дальше по пути? — перебил его Тим. Особенности отношений Советского Союза с туземцами его интересовали глубоко во вторую очередь.

— Еще два маленьких поста и один большой, перед мостом! — быстро доложился Сёма. — Но мы большой объедем, я знаю как. Его надо объехать, там совсем плохой человек командует. Он шона, очень не любит матабеле, таких как я. Белых еще больше не любит. А хочешь… — он вытаращил глаза. — Хочешь, прямо к тебе в страну заедем?

— Пока туда сверни, — Тим показал рукой на едва заметную тропинку, а когда «козлик» остановился, сунул Иисусу карту. — Как? Показывай.

— Смотри, бвана… — Сёма принялся водить черным пальцем по карте. — Вот здесь есть мост в Родезию. Там большой КПП. На нем служит мой хороший знакомый. Если ему дать чуть-чуть, он закроет глаза и пропустит. А с вашими на той стороне ты уже сам договоришься. Как тебе, бвана? Я договорюсь, клянусь Лениным. Не знаю, кто это такой, но русские его очень уважают. А я русских уважаю.

Тим задумался. Транспортное сообщение из Замбии в Родезию все еще существовало, в том числе по автомобильно-железнодорожному мосту возле водопада Виктория. Через него просачивались черные беженцы и последние оставшиеся в Замбии белые, которых таможенники обдирали до нитки.

Но идея Cёмы звучала абсолютно фантастически, а скорее, бредово. К тому же нельзя было исключать, что хитрый черный мог сдать Тима с потрохами. Черт побери, даже могли кинуть самого Сему. На этом, славная история второго лейтенанта Тима Бергера закончится. Тимофей прекрасно знал по прошлому опыту, что попадать в лапы туземных спецслужб категорически не стоит.

— Бвана! — видимо почувствовав, что Тимофей сомневается, Иисус прижал руку к сердцу. — Ты мой единственный шанс сбежать из этой проклятой страны. Я никогда не предам тебя!

Врожденный авантюризм Тимофея еще во время последних командировок в Африку сильно приуныл. Но сейчас, авантюрная натура снова неожиданно воспряла.

Тим еще немного поколебался и зло бросил:

— Хрен с тобой, но смотри, если что, я тебе камбулю* в жопу засуну!

камбуля — по некоторым данным на языке суахили и ему родственным означает — граната.

— Я не подведу! — Иисус расплылся в широкой улыбке. — Клянусь Лениным! Если нас поймают, меня в первую очередь убьют. А я умирать не хочу. Я хочу жить! Жить хорошо!

— А хорошо жить еще лучше, — перебил его Тимофей. — Меньше болтай. Этого хватит? — Тим порылся в ранце и достал небольшой мешочек с золотыми монетами — родезийскими десятишиллинговиками, которые скауты всегда брали с собой в рейды, на случай подкупа местных жителей.

— Думаю, хватит, — Иисус замотал головой. — В машине еще есть что дать! — он нырнул в багажник и вытащил пару связок рулонов туалетной бумаги, нанизанной на шпагат, а второй рукой тряхнул бутылкой водки «Столичная». — Есть еще консервы, хорошие, советские! Так что хватит.

Медоед угрюмо посмотрел на Иисуса, словно тот замахнулся на самое святое. Тим так и не понял, чего больше жалко Бурбону, консервов или золотых монет и пожал плечами:

— Хорошо. А теперь подробно объясняй.

— Нам надо будет достать тебе гражданскую одежду, бвана!* Но я достану… — принялся тараторить Сёма.

бвана — "барин", неформальное уважительное обращение к белым в Африке.

Бурбон вылез на спинку пассажирского сидения, наклонил башку и тоже внимательно слушал. Из зубов у него торчали ошметки консервной банки, которые он меланхолично, с ритмичным лязгом зубов, пережевывал.

После того, как Иисус изложил свой план, Тимофей вообще перестал надеяться на благополучный исход авантюры, но…

Но согласился. Потом он много раз задавал себе вопрос: зачем? Но так и не нашел ответа. Ближайший вариант ответа звучал так: если уже сходить с ума — то полностью.

Но прежде они снова двинулись в путь, Тим тщательно выскоблил ножом себе рожу. С бородой он больше походил на какого-то бомжа или хипаря, но точно не на российского советника.

Спустя час «козлик» снова бодро покатил по дороге.

Солнце в зените свирепо обжигало все, до чего могло дотянуться, скрипел кузов «газика», позади машины вздымался длинный шлейф пыли, радостно болтал Иисус, хрустел консервными банками Бурбон, а Тимофей с трудом сдерживался, чтобы не вылить в себя бутылку водки. И тихонько охреневал от сюрреализма происходящего. Его первоначальный план был куда проще: не привлекая внимания добраться в оперативный район действия легкой пехоты, там дождаться своих, либо просто переправится через Замбези. Все очень рационально, практично и приземлено.

— Но что-то пошло не так… — с дурацкой ухмылкой пробормотал он. — Ей, ей, если выгорит, женюсь на Саре.

Но тут же себя одернул. Жертва показалась сильно большой.

Через пару миль показалось три африканские женщины. Две молоденькие и стройные, высоченные красавицы с модельными, точеными фигурками и массивная матрона, гренадерской внешности. Закутанные в пестрые тоги, они брели по обочине с огромными тюками на головах.

— Подбросим? — не дождавшись ответа, Сема лихо притормозил возле красавиц.

После короткого диалога женщины оказались на заднем сиденье.

— Изда-а-алека долго, течет рее-ка-аа, Волга-ааа!!! — гремел из магнитофона могучий голос Людмилы Зыкиной.

— Ай, не-не, не-не, Вольга-аа… — дружно и печально подпевали африканки, покачиваясь на ухабах.

Бурбон забился под сиденье к Тимофею и злобно порыкивал, судя по всему, женский пол он не переносил по определению.

Следующие два блокпоста пролетели даже не сбавляя хода. Африканок высадили на маленьком придорожном базарчике.

Там же Сёма выменял на рулон туалетной бумаги комплект гражданки для Тимофея.

Мятые, но совершенно новые и чистые: рубашку с коротким рукавом, льняные слаксы и босоножки из крокодильей кожи. И даже шляпу-федору из пальмового волокна рафии.

рафия — натуральное волокно из листьев пальмы.

Все очень хорошего качества, отлично пошитое.

На молчаливый вопрос: откуда все это, Сема ответил:

— Все белые люди сбежали, черные забрали их имущество. Вот, продают. Жить то как-то надо? Были богатые черные, но у них тоже все отобрали. Коммунизм, однако. Теперь новые богатые — коммунисты.

Тим не стал дальше расспрашивать.

Дальше Иисус свернул в джунгли и порулил по едва заметной дорожке.

Час, второй, третий, ямы, колдобины, лужи грязи, Тимофей думал, что «козлик» развалится на запчасти, но творение советского автопрома выдержало испытания с честью. К счастью, в кузове завалялось несколько канистр бензина и с заправкой проблем не случалось.

— Опустела без тебя Земля.

Как мне несколько часов прожить.

Так же падает листва в садах,

И куда-то всё спешат такси…

В машине нашлась куча кассет, так что магнитофон не умолкал. Сначала Тима советская эстрада шестидесятых сильно раздражала, он даже подумывал выбросить портативный «Филипс», но потом, совершенно неожиданно для себя, втянулся. Голоса советских певцов оказались очень красивыми и очень родными. Откуда не возьмись, появиласьностальгия, которой Тим никогда не страдал.