Александр Башибузук – Родезия. Рюмка студеного счастья (страница 25)

Тимофей вытер руки тряпкой и пошел рядом с Брежневым по тропинке. А за ними, позади, метрах в десяти, топали крепкие парни из охраны. Бубон пасся возле дичи и от прогулки отказался.

— Много мне про тебя рассказывали, — генсек с наслаждением затянулся сигаретой. — Ну что тут скажешь, правильный ты человек, хоть и на чужбине обретаешься. Свой, так сказать. Награды вручили тебе, кстати?

— Вручили.

— Заслужил! — Брежнев крепко пожал руки Тиму. — Надо будет — дадим еще! Но это так, не главное. Главное — мы тебя за своего принимаем. Понял? Мы умеем ценить правильных людей. Хотя, насколько я понимаю, награды для тебя не главное. Угадал?

— Дело не в наградах, — согласился Тимофей. — Так учен родителями. Держава всегда главней всего.

— Слышал как с ними получилось, — генсек нахмурился. — Соболезную. И спасибо тебе, что не озлобился, уважаешь родину предков, корни, так сказать.

— Благодарю.

— Но не будем тянуть, — решительно заявил Брежнев. — Значит, докладывай, чего ты там удумал, Вот объясни мне, нахрена нам твоя Родезия сдалась?

Тим выудил из кармана пачку сигарет, тоже закурил и спокойно поинтересовался:

— Можно я по-простому буду рассказывать, Леонид Ильич?

— Так и надо! — одобрил Брежнев. — А то разведут, понимаешь, казенщину.

— Первое… — Тим для наглядности оттопырил палец. — Смотрите, как только не возятся с нами, ничего не получается. Санкции, эмбарго, негров вооружили — один хрен, Родезия как стояла, так и стоит на своем. И ничего нам не сделается в ближайшей перспективе, пусть даже весь мир ополчится.

— Ну, не тяни, — нахмурился Брежнев.

— А тут… — Тим широко улыбнулся. — Леонид Ильич Брежнев взялся и все разрулил. Разрулил по уму, без крови. Все останутся довольные, но, в первую очередь, Родезия и Советский Союз. А американцам и бриттам останется только локти кусать. Грандиозный дипломатический успех.

— А как с вашими неграми быть? — вздернул бровь генсек. — Расизм, апартеид и все такое. Или вы думаете тихой сапой продолжать угнетать? Не пойдет. Мы за справедливость. Все люди равны, на том и стоим.

— Да никто их не угнетает! — в сердцах бросил Тим. — Но ладно. Разработаем кучу социальных программ, введем в парламент чернокожих, мало того, на выборах в этом году, вице-премьером станет чернокожая представительница. Вы с ней сегодня охотились вместе.

— Тереза, что ли? — Брежнев довольно улыбнулся. — Умная баба, прямо на загляденье. И стреляет знатно.

— Она. Но, главное, все изменения пройдут поэтапно. Если отдать чернокожим власть сразу, страна утонет в крови. Примеры на лицо. Пользы от такого, ни вам, ни нам, только хуже сделаем.

— Продолжай, — строго потребовал генеральный секретарь.

— Вдобавок, Советский Союз получит в Африке надежного союзника. Не нахлебника, а союзника. А вам такой на границе с ЮАР совсем не помешает. И заодно мы приструним зарвавшихся африканских царьков, которые беззастенчиво выманивают у вас миллиарды рублей.

— Дело говоришь, — задумчиво ответил Брежнев. — Подумаю я. Но ладно. Холодает уже, перейдем в дом. Тут мне шепнули, что вы подарок мне привезли? Когда предъявить собираетесь?

Тимофей развел руками.

— Так как разрешат, так и предъявим. Мне как тому татарину.

— Это как? — озадачился генсек.

— Что самому оприходовать, что оприходованных оттаскивать.

— Ха! — хохотнул Брежнев и тут же махнул рукой. — Разрешат, конечно. Идем…

Тим вернулся к себе в номер, быстро принял душ и переоделся. Белая льняная рубаха в серую полоску, тонкий джемпер, свободные брюки из тонкой шерстяной ткани и мягкие туфли из крокодильей кожи. Из аксессуаров обошелся только своими золотыми часами, которые, к счастью, вернули комитетчики.

Глянул на себя в зеркало и довольно хмыкнул:

— Вылитый джентльмен, мать его ети…

Вышел в коридор и столкнулся с Терезой.

Негритянка в своем брючном костюме, туфлях на высокой шпильке и комплекте украшений в африканском стиле выглядела просто шикарно.

— Ну как? — Тим подмигнул бывшей няне. — Раззнакомилась? Видать очаровал тебя старикан.

— Нормальный мужчина, — язвительно протянула Тереза. — Зрелый и мудрый. Не люблю молокососов.

— Сама ты, того… — обиделся Тимофей. — Ишь, язва…

Тереза с превосходством улыбнулась и пошла по коридору модельной походкой.

«Я бы сам на тебя запал…» — с ревностью подумал Тим и потопал за ней.

Все уже собрались за столом в холле главного здания. Столы ломились от снеди, в камине потрескивали поленья. Обстановка выглядела очень уютно.

— Опаздываете! — весело закричал Брежнев. — Штрафную пить придется! Налейте им живо.

Гречко услужливо подсунул Тиму большую рюмку заполненную слегка коричневатой, пахнущей ржаным хлебом жидкостью и тихо пояснил:

— Старка. Выпей за хозяина, он это любит…

Тим встал, немного помедлил, а потом строгим голосом отчеканил:

— За то, что мы есть,

За то, чтобы быть,

За то, чтобы Родине верно

Всегда мы могли бы служить!..

За столом наступила мертвая тишина, а министр обороны неприязненно скривился.

Брежнев пристально посмотрел на Тимофея, а потом сам встал и тихо сказал:

— Ай, хорошо сказал, парень! Любо! Любо мне! Выпьем! Хороший тост, учитесь.

Все повскакивали и бурно одобрили тост.

— Хорошо сказал!

— Не наш, а умеет!

— Молодец! Правильно сказал!

Тим выпил, взял с подноса горбушку бородинского хлеба с наслаждением занюхал.

Косыгин показал на свободное место рядом с собой.

— Присаживайтесь Тимофей Тимофеевич.

Тим понял, что его неспроста приглашают и охотно присел. Терезу, очень ожидаемо разместили рядом с Леонидом Ильичом Брежневым. Питер ван дер Бил соседствовал с Громыко и Черненко.

В зал начали вносить на огромных подносах приготовленную кабанятину. Главный егерь вышел в середину зала и громко объявил:

— Минутку внимания, надо объявить итоги охоты по нашей традиции.

— Давай, валяй! — весело одобрил Брежнев.

— На первом месте у нас Леонид Ильич Брежнев — кабан весом двести двадцать килограмм! — торжественно и даже гордо, отрапортовал егерь.

Все зааплодировали, многие даже встали. Брежнев со снисходительной улыбкой принимал поздравления.

Сразу же налили и выпили за победу.

Егерь смущенно кашлянул и промямлил.

— Второе место за нашим гостем, мистером Бергером — он добыл кабана весом в сто восемьдесят килограмм!

Тим скромно склонил голову. Он прекрасно знал, что застрелил самого большого вепря сегодня, но огорчаться не собирался. Ради дела, он был готов вообще отказаться от трофеев.