Александр Башибузук – Помощник ездового (страница 18)
Наголо бритый парень лежал, скрутившись с калачик, под ним поблескивала в лунном свете большая лужа крови. Рядом валялся старенький револьвер и старинный изогнутый кинжал. Непонятно каким образом, постовые всадили в него с двух выстрелов обе пули, одну в живот, а вторую в грудь.
— Глянь, морду вымазал черным, точно басмач, разведать наведался, — Венцеслав покосился на мертвого. — Ой, не нравится мне это.
Неожиданно Дустом зло заворчал, ударил мертвого ногой, выхватил нож и начал резать тому уши.
— Какого черта⁈ — Лешка возмутился, но Гришка придержал его и тихо сказал:
— У него двух братьев живьем сожгли басмачи в кишлаке, старшего и среднего, за то, что те в комсомол вступили. Не трогайте его, пусть душу отведет.
Лешка скрипнул зубами, развернулся и ушел, скомандовав по пути:
— Посты удвойте и, чтобы мышь не проскочила. А этого мертвяка бросьте здесь…
Ночью Алексей не сомкнул глаз, но, к счастью, никаких неожиданностей не произошло, а с рассветом обоз выступил в дорогу.
Алексей покачивался в седле и никак не мог справиться с мерзким нервным ознобом. В мозгах прямо стучало ожидание близких неприятностей.
«Ну а что я еще могу сделать? — зло думал Лешка. — Конные разъезды в авангарде и по флангам, всех своих на это дело отрядил. Если повезет, заметят басмачей, что даст нам несколько лишних минут. Даже учение небольшое провел, показал, как реагировать на атаки с разных сторон. Все что мог — сделал, вот только этого очень мало…»
Неожиданно вспомнился эпизод из прошлой жизни: как его колонну накрыли ракетами на марше, что спокойствия явно не добавило.
— Эко ты злобный и лихой… — одобрительно пробурчал дядька Степан с облучка. — Видел вчера, сущий волчара. А если бы кинулись на тебя все? Убивал бы?
Лекса задумался и уверенно ответил:
— Убивал.
Возница кивнул, внимательно посмотрел на Алексея и тихо поинтересовался:
— Боязно, парень?
— Есть такое, — честно признался Лешка и отъехал от телеги на пригорок.
Караван растянулся живой змеей на пару сотен метров, с обеих сторон колебались в жарком мареве рыжие склоны гор. Карты у коменданта не нашлось, но местные говорили, что начинаются малонаселенные места.
— Чтоб вас… — в сердцах ругнулся Алексей, зачем-то провел ладонью по лежащему поперек луки Мадсену и, почти сразу заметил пару несущихся к нему всадников — Костика и Модю.
— Оттуда, оттуда!!! — еще на подъезде заорал Костя, тыкая рукой с нагайкой за спину. — Сосредотачиваются там! По оврагу будут выходить на нас, вон там, там…
— К бою!!! — заорал Алексей. — К бою!!! Остановить движение! — а сам пришпорил Черкеса и понесся к невысокому холму.
На ходу спрыгнул из седла, сдернул пулемет, потом сумку с магазинами, злобно матерясь, спешно вытоптал ковыль вокруг и упал, раскладывая сошки.
Звонко клацнул затвор. Несуразный магазин сверху сильно мешал обзору и поэтому Алексей на мгновение проспал момент, когда из оврага с волчьим воем начали выскакивать всадники в косматых папахах.
Басовито протарахтела первая очередь, перед лошадьми басмачей взметнулись высокие фонтанчики пыли и комьев земли.
Ругнувшись, Лешка сделал поправку и одной очередью высадил первый двадцатипатронный магазин. Куда попадал, он не видел, но лошади с диким ржанием начали падать и метаться.
Ряды басмачей смешались, они притормозили, а потом начали уходить из-под обстрела. Несколько всадников сориентировались и понеслись прямо на позицию Алешки.
Второй магазин он отстрелял практически в упор, а потом бросил пулемет, потому что не хватало времени перезарядиться, и выхватил Браунинг.
Первый басмач, размахивая руками, вылетел из седла, а у второго просто рухнул жеребец, третий раз Алексей не успел выстрелить и рыбкой нырнул в сторону, чтобы не попасть под кривую саблю. Перекатился и дважды выпалил в осадившего коня бородача, выбив его из седла. Но тут же сам полетел на землю, сбитый грудью коня четвертого.
Все вокруг завертелось, глаза и рот забило пылью, а из груди сразу выбило воздух. Видя перед собой только смутный громадный силуэт, Алексей выставил перед собой пистолет, дважды выстрелил и закрыл глаза.
Болезненное ржание, совсем рядом с грохотом упало что-то большое и тяжелое. Лешка забарахтался, вскочил, оттер лицо рукавом и увидел сбоку дергавшего ногами ярко рыжего коня. И такого же рыжебородого басмача, судорожно пытавшегося из-под него выбраться.
— Нет, не надо, — заорал он, увидев Алексея. — Не стреляй!
В выпяченных глазах басмача стоял дикий ужас.
Лекса быстро прицелился, но боек только щелкнул — в магазине закончились патроны.
— Чтоб тебя… — он переложил пистолет в другую руку и выхватил шашку.
Через мгновение тоненько свистнул клинок и голова бандита распалась надвое как арбуз.
Никакого сожаления Лешка не испытывал — в прошлой жизни война быстро выбила из него все сантименты. Все просто: убивай, иначе убьют тебя.
Убедившись, что никого добивать не надо, Алексей быстро оглянулся по сторонам и только потом услышал трескотню винтовок совсем с другой стороны.
— Кобылья срака! — Леха сплюнул, подхватил пулемет, сменил магазин, воткнув длинный тридцатипатронный, после чего побежал к обозу.
Ни на что хорошее не надеялся, но, как бы это странно не звучало, ополченцы все еще держались: басмачи с гиканьем носились вокруг обоза, но ближе подойти так и не смогли.
— С двух сторон атаковали, — с хрипом втягивая в себя воздух, сообщил Костик. — Сука, успели все-таки в обоз прорваться, но мы их вышибли…
Лешка сплюнул, положил ствол пулемета на телегу, выбрал удобный момент и дал две короткие прицельные очереди. Попал только в одного, но этого хватило — басмачи начали поворачивать коней.
— Отбились, отбились! — счастливо заорал Венцеслав, размахивая винтовкой, и тут же опрокинулся навзничь.
— Черт! — Костя кинулся к нему.
Лешка посмотрел на быстро расплывающуюся лужицу крови под головой парня, отдернул Костю за гимнастерку и сухо приказал.
— Ставьте телеги в вагенбург,[6] живо!
— Куда ставить? — Костя ошалело уставился на Алексея.
— В круг, — быстро поправился Лешка. — В круг. Так проще будет отбиться. Командуй. Живо. Ничего еще не закончилось. Они нас так просто не оставят. Не будут слушаться — бей нагайкой. Да шевелись ты. И пусть потери посчитают.
Костик быстро кивнул и убежал. Алешка поймал Ваня, приказал выделить бойцов для прикрытия перестроения, показал позиции и только потом, спохватившись, понесся к телеге с ранеными, где осталась Гуля.
Но пробежав всего несколько метров остановился как вкопанный. В пыли распластался тот самый киргиз с разрубленной головой и топором в руке. Рядом с ним валялся хрипло булькающий кровавыми пузырями басмач с разваленной грудью — мужик все-таки успел забрать хотя бы одну жизнь. А поодаль в лужах крови лежала женщина и двое детишек.
Басмачи рубили всех подряд: женщин, детей, стариков и даже лошадей.
В голове Алексея пронеслись чередой страшные картинки из прошлой жизни — тоже мертвые гражданские, боль, кровь и страх.
— Суки… — выдавил из себя Лешка. — Какие же суки…
Чьи-то сухие и горячие губы коснулись щеки. Алексей от испуга шарахнулся, но увидев, что это Черкес, нервно хохотнул, потрепал жеребца по морде и побежал дальше.
Предчувствие рисовало жуткую картину, но телеги с ранеными оказались пустыми, а лошади целыми.
Не успел Лешка растеряться, как из-под воза со счастливым писком выскочила Гуля и повисла у него на шее.
— Жив! Жив, азизим! А мы… мы спрятались и ребят спрятали. А дядя Степан и дядя Иван стреляли, но где они сейчас не знаю.
— Да что со мной станется… — хохотнул появившийся ниоткуда Иван Степаныч. — Вроде даже с перепуга даже легшее стало… — он боязливо пошевелил плечами. — Точно легшее.
— Та придуривался он, — беззлобно проворчал возница. — Как сиганул в кусты, сущий заяц…
— Какой кошмар… — зло отчеканила из-под телеги Татьяна Владимировна. — Варвары, мать их за ногу. Не плачьте дети. Ртызакрыли, сказала!
Обе рабфаковки, не отводя глаз от Лешки, счастливо хлюпали носами.
Разглядев живых детишек и молодых учительниц, Лешка чуть не заорал от радости, но сразу взял себя в руки.
— Ставьте возы в круг. Живее. Иван Степаныч, командуй. Басмачи так просто не уйдут. Да шевелите булками…
Убедившись, что команду начали выполнять, Лешка вскочил на коня и поскакал туда, где бросил сумку с магазинами к Мадсену.
К сожалению нашелся всего лишь один полный магазин, на двадцать патронов, но эта система использовала отечественный винтовочный, так что проблема была решаема.
Тем временем, обоз постепенно сворачивался в большой круг. Очень медленно и неорганизованно, но все-таки сворачивался. С холма было очень хорошо видно, как метался Иван Степаныч с Ванем и Костик, подгоняя словом, нагайками и тумаками обозников. Басмачи маячили поодаль, но их вполне успешно держали на расстоянии ополченцы.