Александр Башибузук – Оранжевая страна (страница 91)
– Все украдено до нас. – Я разочарованно пнул один из камешков, в изобилии валяющихся на полу. – Не жили богато – нечего и начинать.
– Ты не прав: я богата, милый… – заметила Пенни, – то есть мы богаты.
– Я тоже не беден, моя роза. Вернее, мы не бедны. Совсем не бедны.
– Тогда пошли отсюда! – Пенелопа решительно развернулась. – Обойдемся и без сокровищ.
– Сейчас, только выберу нам какой-нибудь сувенир на память, – я поворошил палкой кучку мусора, – к примеру, какой-нибудь наконечник стрелы…
– Вы еще камней наберите, герр Игл, – съехидничала Пенни, нетерпеливо постукивая веточкой по сапогу. – Ну идем же! Я хочу сыграть тебе на скрипке!
– Уже… – я подобрал небольшой булыжник, формой напоминающий две пирамидки, сложенные торцами, – идем.
– Что ты там нашел? – Пенни отобрала у меня камень и брезгливо смахнула с него плесень и пыль. – Не нашел ничего лучше? Ой… – вдруг изумленно воскликнула она и выскочила из пещеры.
– Что случилось? – Я пошел за ней следом. – Вроде никаких многоножек…
– Дурак! Смотри! – Пенелопа сунула мне камень в руки и бегом вернулась назад, и уже из пещеры раздался ее возбужденный голос: – Иди же помогай мне. Здесь могут быть еще…
Я недоуменно глянул на свою ладонь и через мгновение восхищенно выругался. Находка отблескивала под лучами заходящего солнышка всеми оттенками нежно-голубого цвета.
Совместными усилиями обшарив пещеру, мы нашли еще две пригоршни камней, но уже меньше первого размером, после чего вернулись к себе на стоянку.
– Насколько я понимаю, это необычайно чистый голубой алмаз! – Пенелопа толкнула мне пальцем камень. – По меньшей мере в сто карат весом. Но о его цене пока говорить рано, потому что реальная стоимость станет ясна только после огранки.
– Точно? – переспросил я, повертев алмаз в руках.
– Точней не бывает, – поморщилась Пенни. – Не забывай, милый, я выросла в семье коммерсанта, который в самом начале своей карьеры занимался драгоценными камнями.
– А эти? – Я показал на кучку камней поменьше размером.
– Обычные алмазы, без оттенков, – пожала плечами Пенелопа. – Довольно чистые, парочка каратов по шестьдесят, остальные чуть меньше. Это предварительно, потому что после огранки они могут вполовину убавиться в весе. А от мельчайшего дефекта – сильно потерять в стоимости. Но да, они впечатляюще крупные. Что есть, то есть.
– Откуда взялись камни в пещере?
– Наверное, лежали в деревянной плошке, как скарб для путешествия в страну мертвых, а когда посуда от времени превратилась в труху, раскатились по полу, – предположила Пенни. – А не все ли равно?
– Все равно. – Первое невольное возбуждение уже прошло, и теперь я смотрел на алмазы как на обыкновенную гальку.
Ну нашли и что с того? Денег у нас и так хватает. Нет, конечно, можно будет на средства, вырученные от продажи этих цацек, сделать немало полезного. И для себя, и для Республик, но это уже потом. Совсем потом. А пока меня больше занимает…
– Кто-то обещал сыграть на скрипке. Не ты ли, моя роза?
– Я, милый. – Пенни улыбнулась, взяла скрипку в руки, встала из-за столика, шагнула в сторону и четко поклонилась мне. – «Венецианский карнавал», автор – Никколо Паганини, исполняет мадам Пенелопа Игл.
И экспрессивно взмахнула смычком…
Дикие безлюдные джунгли, груда алмазов, порхающие вокруг бабочки, рокот водопада и дивная мелодия, заставляющая забыть все на свете. Это было настолько необычно, что я чувствовал себе попавшим в сказку…
Глава 21
– И что, нам обязательно улетать?
– Да.
– А если еще денечек? – Пенни призывно улыбнулась и быстро провела язычком по губам. – Мы могли бы потратить это время с большой пользой.
Я про себя вздохнул. Эти два дня, проведенных около водопада, я могу со всей уверенностью записать в ряд лучших в моей жизни. Мы ловили форель в ручье, любили друг друга, стреляли по мишеням, просто дурачились, даже играли в театр, ставя разные веселые сценки, нам было очень хорошо вместе, но до бесконечности так продолжаться не могло.
– Смотри. – Я показал рукой на рваные облачка, застывшие под краем горного амфитеатра. – Видишь, они неподвижны. Значит, ветер утихомирился, и мы можем взлетать. Надо пользоваться моментом, потом такой возможности может и не представиться.
– Ну ладно, – обреченно вздохнула Пенелопа. – Пусть так…
Сборы много времени не заняли. Я снял якоря и заменил их тонким тросом, привязав его к дереву. Поломал голову – все-таки терять десяток метров веревки не хотелось, придумал и соорудил сбрасываемый узел и вслед за Пенни взобрался в корзину.
– Можно начинать? – Она взялась за рычаг подачи смеси.
– Давай, только потихоньку. Пойдем с пробуксовкой.
– Это как?
– Сейчас узнаешь. Пристегивайся и жми.
Горелка гулко заревела, нагнетая горячий воздух в гондолу.
– Пора?
– Пока нет… – Я стал возле борта. – Еще немного…
– С ума сошел? Его разорвет!
– Рано, еще поддай…
И только когда обшивка стала потрескивать, а сам шар дико задергался, стараясь сорваться с привязи, я дернул вспомогательный линь, сбрасывая узел с дерева.
Сильный толчок, ощущение сильного ускорения, мелькнувший рядом с корзиной острый карниз, визг Пенни… но мы уже поднялись над водопадом и стали медленно дрейфовать, увлекаемые легким ветерком.
– Уф! – Пенни глянула вниз и, покачнувшись, оперлась на мое плечо. – Я думала, что сквозь дно корзины провалюсь. Интересное ощущение, но больше так не надо делать. Хорошо, милый?
– Как скажешь, дорогая, – послушно согласился я.
– Ты просто умница. Что теперь?
– А ничего. Ветер все сам сделает. Можешь прилечь отдохнуть, а я постою на вахте.
Пенелопа не стала отказываться и, свернувшись калачиком на койке, быстро задремала.
К обеду мы уже добрались до истока реки Оранжевой, вытекавшей из того же горного массива, что и Тугела. Бурная и полноводная в своем среднем течении, сейчас она напоминала обыкновенный ручеек, едва заметный с высоты.
Впрочем, через пару десятков миль река стала гораздо шире, с ревом несясь через многочисленные пороги. Я попытался вспомнить, с какой стати ее наименовали Оранжевой, ведь цвет воды никак не отражает название, но так и не вспомнил. Подсказала Пенни, наконец изволившая проснуться.
– В честь династии Оранских. Ну… тех самых… – Пенни неопределенно показала куда-то на север, потом открутила крышку термоса и с наслаждением втянула в себя ароматный кофейный парок. – Тебе налить?
– И капельку коньяка добавь.
– Тогда и мне. – Пенелопа порылась в ящике и достала початую бутылку «Курвуазье». – Шоколад? У меня есть горький с миндалем. Вкусный!..
– Что?.. – Я ее не слушал, внимательно рассматривая довольно зловещего вида тучи, из ниоткуда появившиеся на горизонте.
– Шоколад! – повторила Пенни и сунула мне под нос плитку. – Он просто божественен. Ну попробуй, ради меня…
– Смотри, – я дал ей бинокль и показал направление, – вон туда.
– Ого, с молниями… – озадаченно пискнула Пенелопа. – И приближаются, кажется. Быстро. Вот как-то не нравятся мне они…
– Мне тоже. – Я взглянул на барометр и щелкнул по его стеклу пальцем. Стрелка дернулась и до отказа отклонилась влево. – Падает…
– И ветер совсем стих, – добавила Пенни. – Мы практически не движемся. Может быть, буря пройдет стороной?
– Может, но рисковать не хочется. Думаю, нам надо взлететь как можно выше. Выше уровня облачности. Но это может быть проблематично. Истратим весь запас топлива, к тому же нам неизвестно, насколько высоко придется подниматься. Можно опуститься и переждать бурю на земле. Но что-то я подходящей площадки не наблюдаю. В общем, иных выходов нет. Но решение надо принимать быстро.
– Я за… – Пенни, не договорив, показала рукой в небо. – Интересно же.
– Понятно, идем вниз, – я вложил ей в руки шнур спуска горячего воздуха, – там не так интересно, но гораздо безопаснее.