Александр Башибузук – Оранжевая страна (страница 103)
Уже глубоко вечером, вконец умаявшись, сидел у костерка, дымил сигарой и, прихлебывая кофе с коньяком, просто глазел на бездонное небо, усеянное мириадами сверкающих звезд. Завтра опять много работы, а сейчас – пошло все в задницу. Новоиспеченный коммандант Игл будет обдумывать письмо своей женушке. Значит, так. «Дорогая»… нет… «милая» будет лучше. «Милая Пенни, я»… Или «любимая»?..
– Михаэль…
– Сука!.. – ругнулся я по-русски, выныривая из раздумий. – Какого черта, Луис?
– О чем думаешь? – Бота присел рядом и принялся набивать трубку.
– О сиськах.
– Это дело хорошее, – мечтательно улыбнулся бур. – Я тут хотел спросить, каким ты видишь будущее нашей страны? Ну… после этой войны.
– Будущее… гм… Одна, неделимая, занимающая всю Африку, Южно-Африканская Республика. Одна из самых богатых и сильных стран в мире. Со словом которой будут считаться все. Как-то так. Но для того, чтобы она стала такой, придется пролить еще реки крови. Ибо за этой войной последует другая, а потом еще и еще. Кстати, парень, Дядюшка Пауль не вечен. Ты не задумывался о…
Вот так. Если уж не дали покоя, будем интриговать. На будущее.
Глава 28
– Михаэль…
– Что, камрад Пауль? – Я придирчиво осмотрел свою физиономию в зеркальце и спрятал ножнички в походный несессер.
– У меня нехорошие новости… – мрачно ответил фон Бюлов.
– А именно? – Я подтянул портупею и принялся наводить глянец на сапоги. Ну а как? Маскарад закончился, поэтому возвращаемся к обычному виду Майкла Игла. То бишь франтоватому и донельзя мужественному. А новости… Что там может быть плохого?
– Пропал паровой шлюп «Германия».
– Какой шлюп? – ничего не понял я.
– Судно, на котором…
– Как «пропал»?! – До меня наконец дошло. На этой лоханке отчалили из Дурбана Максимов и Лизхен. Твою же мать!
– Он не пришел в порт в заявленные сроки, – быстро пояснил фон Бюлов. – Поиски уже начались.
– Черт побери! – выругался я. – Бритты; тут и к гадалке не ходи. Сука, как чувствовал, что не простят они такой плюхи…
– Может, просто задерживаются? Погода, и все такое, – предположил дойч. – Задержка всего четыре дня.
– Может. – В бессильной злобе я пнул раскладной стульчик. – Ну, суки… Если это дело островных обезьян… утоплю паскуд в крови!
Настроение с самого утра оказалось испорчено напрочь. Без всяких шансов его вернуть.
Максимов… В реальной истории он выжил в этой войне, хотя и был сильно ранен. Потом успел поучаствовать в русско-японской. Жалко, но ничего не поделаешь. Мы все понимаем, что костлявая с косой всегда рядом. А Лизхен… С ней связан первый этап моей попаданческой истории. Да что говорить, где-то в глубине души я до сих пор к ней неравнодушен. Если не сказать больше. Ладно, злее буду. Хотя и так злее некуда… Но не все еще потеряно, будем надеяться на лучшее.
Я вложил в кобуру кольт, поправил портупею и бросил вестовому:
– Командиров подразделений ко мне. Живо!
Долго ждать не пришлось. Командный состав уже давно топтался у порога. Через мгновение в палатке стало тесно. В нос резко шибануло запахами чеснока, табака, ваксы и ружейной смазки пополам с лошадиным потом. Ну а что? Нормальное амбре. Все же не на светском рауте, а на войне находимся.
– Присаживайтесь. – Я дождался, пока народ уместится за колченогим столом, сбитым из вручную тесанных досок, и добавил: – Рад вас видеть, господа.
– Герр капитан! – вскочил, опрокинув табуретку, и вытянулся во фрунт командир первой роты, в бытности ефрейтор в отставке восемьдесят девятого гренадерского полка тридцать четвертой Мекленбургской пехотной бригады, коренной пруссак Адольф Шнитке. – От лица всех присутствующих осмелюсь заявить: мы тоже безмерно рады!
Другие ротные постарались тактично скрыть свои саркастические ухмылки: слишком уж комично выглядел Адольф в своем порыве.
Да и сам он это быстро понял и страшно сконфузился, покраснев как рак.
Его друг и собутыльник, командир второй роты, в прошлом солдат первого класса французской армии в отставке, коренной парижанин Пьер Ла Марш, постарался сгладить момент.
– Ну-у-у… – протянул он, закручивая шикарный ус, – не каждый день отец-командир воскресает из мертвых. Тут поневоле запляшешь от радости. И вообще, надо бы это дело отметить. Предлагаю зажарить быка на вертеле.
– Да-да! Зажарить и сплясать! – радостно поддержал его голландец главинтендант Марко, записной прохиндей и мошенник, но способный достать в этих ипенях даже птичье молоко, буде мне его захочется.
И, вскочив, выдал несколько замысловатых па, быстро перебирая своими толстенькими ножками. Все дружно заржали, приветствуя выходку.
– Мы несомненно рады, – не присоединившись к веселью, очень спокойно высказался командир третьей роты, коренастый крепыш с бородкой а-ля царь-батюшка Николай номер два, Иванов Иван Иванович. – Но нас, как я понимаю, собрали не для празднований по поводу счастливого воскрешения.
Говорил он по-немецки, очень сухим и язвительным тоном, так что все всё сразу поняли и замолчали, выжидающе смотря на меня. Степа ни хрена не понял, ибо языки только осваивает, но он и не веселился.
Ну да… Иванов у меня такой. Кого хочешь на место поставит. Достаточно загадочный человечек. Вот что-то не встречал упоминаний о его личности в исторических документах, чуть ли не поименно перечисляющих русских добровольцев в этой войне. Но не суть. Всякое могло быть. Безвестных героев здесь сгинуло великое множество. В том числе и русских.
Заявил он себя как мещанина из Ростовской губернии, не имеющего никакого отношения к армии. Однако я сразу в этом усомнился – выправку-то не скроешь – и не ошибся: один из русских волонтеров почти случайно раскрыл его инкогнито.
В общем, мещанин Иванов Иван Иванович оказался вовсе не Ивановым и не мещанином, а Аркадием Георгиевичем Мещерцевым, дворянином, в прошлом офицером Лейб-гвардейского егерского полка, уволенным из армии за какой-то загадочный проступок, тщательно им скрываемый.
Не знаю, что он там натворил, но как человек штабс-капитан Мещерцев в высшей степени порядочный. А как офицер – вообще выше всех похвал. Храбр, строг, но не самодур, идеально дисциплинирован, умеет найти общий язык с подчиненными, и главное – он думающий и эрудированный человек. Это признает даже фон Бюлов, частенько удивляясь его академическим знаниям в области военных наук. И это все даже несмотря на его показную сухость, придирчивость и некую озлобленность на всех и вся. Так что место ротного он занимает у меня совершенно заслуженно. И его инкогнито я свято уважаю.
– Да, Иван Иванович, вы совершенно правы, радоваться воскрешению будем позже. Быка жарить – тоже, – я разгладил ладонью складки на карте, расстеленной на столе, – а сейчас займемся делом. Для начала. Марко…
– Я, господин капитан! – вскинулся главинтендант.
– Ваша задача – собрать нашу разведроту в дальний рейд, исходя из расчета на неделю автономного похода. Только сухой паек и никаких живых баранов с телятами. Помимо носимого запаса провиант разместить всего на три подводы, но никак не больше. Об исполнении доложить в девятнадцать ноль-ноль. Понятно?
– Нет вопросов, господин капитан… – страдальчески вздохнул голландец. – Разрешите выполнять?
– Это не все. Истинную причину сборов не афишировать. Но можешь случайно проговориться, что часть нашего батальона перебрасывают… гм… скажем, к Кимберли. Понятно? Исполнять.
Марко щелкнул каблуками, неловко откозырял и исчез с глаз в мгновение ока.
– Теперь по общей задаче… – Я сделал паузу и обвел соратников взглядом. – Разведрота уходит в глубокий рейд по тылам противника. Я – вместе с ней. Остальные роты остаются здесь, но без дела вы не останетесь. У вас будет своя, особенная миссия. В мое отсутствие командование примете вы, Иван Иванович.
– Есть, господин капитан… – Иванов-Мещерцев встал и четко кивнул. Остальные ротные тоже закивали головами, полностью согласные с моим выбором.
– Я с собой забираю два орудия, одну ракетную установку и четыре пулемета. Остальное тяжелое вооружение останется при вас. Арсений Павлович… – я посмотрел на своего зама по артвооружению, – прошу отобрать для меня наиболее подготовленные расчеты. Успели поднатаскать?
– Кхе… – Крепкий старик с окладистой белоснежной бородищей, расчесанной на пробор, досадливо кашлянул в кулак, не спеша поправил повязку на отсутствующем глазу и в ответ поинтересовался: – Шутить изволите, господин капитан? Когда бы я успел? Конечно, чуток понатаскал, но, сами понимаете… Разве что сам с вами пойду. Да этого вашего мериканца наряжу… как его…
– Франк Штайнмайер.
– Вот-вот, именно его, – согласился Арсений Павлович. – А остальные номера я подберу. Толковых хватает… – И, видя сомнения на моем лице, ворчливо добавил: – Не извольте сомневаться, господин капитан, я обузой не буду. Сызмальства в седле сижу.
Сомневался я недолго и дал свое согласие. В его профессионализме сомневаться не приходится – он артиллерист от Бога, причем с реальным военным опытом. Даже участвовал в героическом «сидении на Шипке» еще в последнюю русско-турецкую войну, за что и получил своего первого «Георгия». Дослужившись до подпрапорщика и выйдя в отставку, так и не заведя семью, Борисов недолго думая махнул в Африку, помогать бурам, где меня судьба с ним и свела. Беру: дед – а я так его про себя называю – конечно, зануда порядочная, но старикан еще крепкий, думаю, сдюжит, тем более что мне для дела нужен настоящий ювелир от артиллерии.