Александр Башибузук – Фельдкорнет (страница 20)
Всю ночь снились кошмары – меня цинично и разнообразно грабили. Все подряд, от волонтеров до Лизхен. Тьфу ты, приснится же такое… Проснулся с рассветом весь расстроенный, принял ледяной душ и заказал в номер завтрак. Пока завтракал, вспомнил, что сегодня двадцать третье февраля, и еще больше загрустил.
Впрочем, грустил я совсем недолго, умяв кучу еды и экипировавшись по-походному, отправился в расположение волонтеров. Вернее, сначала в гостиничную конюшню, где квартировал мой «росинант», а уже затем в пансион. По пути рисовал себе страшные картины; все пропало, волонтеры сперли золотишко, заодно цинично перестреляв друг друга…
– Миша, ну нельзя же так, – попробовал себя в голос урезонить, но ноги сами дали шенкелей коняге.
Пансионом оказался большой длинный дом – очень смахивающий на барак, окруженный небольшим садиком. Все чрезвычайно прилично. Гм… трупов тоже не видно. А это что такое?
Возле дома стояла длинная очередь из вооруженных людей. Не буров… европейцев… и очередь эта шла к столику, за которым важно заседали господа Шнитке и Ла Марш. Волонтеры из нашего отряда, немного поодаль, дружно занимались постирушками и другими не менее полезными делами. Короче, служба поставлена – не разгильдяйничают.
– Как это понимать, господа? – задал я законный вопрос сержантам.
– Мон капитан. – Ла Марш увлек меня в сторону. – Мы тут это… взяли на себя смелость. К тому же внезапно обнаружилось много желающих.
После того как француз закончил рассказывать, мне очень захотелось почесать затылок. Оказывается, помимо нашего отряда в пансионе были расквартированы другие волонтеры, а именно германские добровольцы. И после общения с моими архаровцами они дружно решили вступить в наш отряд и воевать под началом доблестного капитана Игла. М‑да… И насобиралось их сорок человек – тридцать пять германцев, вернее – эльзасцев, и пять тех же дойчей, но уже американского происхождения. Их успели вооружить, выдать боекомплект и лошадок, а вот распределить пока не успели. Бардак, однако.
Я просто промолчал, разглядывая волонтеров. Не вояки, однако. Их по-хорошему еще бы дрючить и дрючить, а потом уже…
– Черт, а оно мне надо? – вырвалось на великом и могучем.
– Что вы сказали, герр гауптман? – вскинулся Шнитке.
– Ничего. Адольф, а что с… ну, ты понял.
– Герр Стьепан и герр Венья все взяли под личную охрану. В подвале, – отрапортовал Шнитке. – Ну так что?
– Посади вместо себя кого-нибудь, всех переписать поименно, отдельно артиллеристов, если таковые сыщутся. А пока со мной… – Я решил для начала разобраться с золотом, а потом уже ломать голову по поводу новых рекрутов. Нет, ну надо же. Охренеть!!! Еще пару дней – и батальоном буду командовать.
С дележом закончили быстро, в результате я стал богаче на тысячу пятьсот фунтов, а Лизавета – на тысячу сто пятьдесят. Как же неудобно таскать с собой килограммы золотых монет! И никуда не денешься – как-то боязно брать банкноты местные. Надо будет обязательно придумать, где хранить монеты. Можно даже в госпитале. Но это позже, а пока насущным займемся.
– Ну что, Наумыч, теперь ты свободный, как ветер в поле. Денег у тебя хватает, документы тоже есть. Так что решай. – Для начала я решил определиться со Степаном.
– А что тут решать, Ляксандрыч? – Степа тщательно увязывал свое золото в узелок. – Тут и решать нечего.
– Так что, домой?
– Не ждет меня никто дома, – буднично сообщил парень. – Нельзя мне туда.
– Значит?..
– Значит, воюем, – спокойно заключил Степан. – Могу быть при тебе, Ляксандрыч, могу и сам по себе. Это уж ты сам решай.
– В Америку со мной поедешь, если что?
– В Америки? – Степа почесал бороду. – А бабы и кони в Америках есть?
– Есть, и много. Свободной земли тоже полно.
– А поеду, погляжу… – решительно кивнул парень.
– Вот и ладненько.
С Веней решилось еще проще: студент за ночь накропал кучу прожектов и теперь просто кипел желанием их воплотить в жизнь. Читай – испытать на бриттах. Похвально, похвально…
Разобравшись с соратниками, я толкнул речь перед новыми волонтерами. Вполне неплохо получилось: воинственно и, главное, оптимистично – словом, все прониклись. Немного поломал голову и расписал план занятий с волонтерами. Ничего особенного, пока сержанты должны справиться, а дойдут руки – сам пару занятий проведу. Затем изловил интенданта, кстати, тоже волонтера, но голландца, и вытряс из него дополнительный боезапас и два десятка винтовок Маузера. Гораздо предпочтительнее винтарь, чем британский «ли-метфорд», особенно патроном под бездымный порох. В процессе общения с Марко мне пришла в голову одна очень интересная идея, и я вытребовал у него пару фургонов с лошадками, пообещав по двадцать фунтов за каждый пулемет, который он достанет для отряда. Сомневаюсь, конечно: большая редкость пока эти машинки, но, к немалому моему удивлению, интендант пообещал достать. Кстати, удивительно похож человечек на бравого солдата Швейка. Такая же продувная бестия.
Вот не знаю, зачем я это делаю. Хотя… почему бы нет? Организую службу, а потом, в любом случае, добровольцам уже легче будет.
Дело близилось к обеду, никаких распоряжений от командования не поступало, поэтому, прихватив Степана и Веню, я отправился обедать. После обеда Веня под присмотром Наумыча занялся поисками необходимых ему химикатов, а я вернулся в гостиницу продавать алмазы.
Самые крупные камешки я уже давно отделил и спрятал, а собирался продать только десяток самых мелких. Законно подозреваю, что чем дальше от Африки, тем дороже будут стоить алмазы. Так какого хрена спешить?
– Вроде все… – Я огляделся и спрятал маузер под подушку, а «веблей» засунул сзади за ремень бриджей. Не думаю, что среди бела дня меня возьмутся грабить, но, как говорится, береженого Бог бережет.
Герр Стромберг, как мы и договаривались, появился ровно в час дня. С ним пришел большой и грузный мужик в котелке и дорогом костюме. Вполне приличной наружности – с виду не бур; возможно, скандинав. Даже тщательно выбрит и благоухает хорошим парфюмом, словом – сама респектабельность.
Стромберг отвесил мне четкий поклон и представил своего спутника:
– Герр Игл, позвольте вам представить герра Андерсена. Он заинтересован в покупке вашего товара.
– К вашим услугам, господа.
Толстяк молча примостился на стул, заставив его отчаянно заскрипеть, а Стромберг достал из саквояжа коробочку с инструментами и предложил:
– Приступим?
– Один момент, господа… – я невинно улыбнулся, – мой товар со мной, но как вы собираетесь расплачиваться в случае совпадения наших желаний?
– Чек… Чек на предъявителя Государственного банка Республики… – угрюмо пробасил толстяк. – Уж не надеялись ли вы, что я сюда притащу мешок золота?
– Я обязуюсь его обналичить по первому вашему желанию, герр Игл, – вежливо сообщил Стромберг.
– Нет вопросов, господа, тогда сделка произойдет в банке… – ответил я с каменным лицом. – Уж не думаете ли вы, что я возьму чек у незнакомого человека?
– Хорошо… – недовольно пропыхтел Андерсен, – давайте уже свои чертовы камешки…
Стромберг работал четко и уверенно, проверка алмазов заняла от силы минут двадцать. После чего он сверился с записями, быстро что-то подсчитал и сообщил нам.
– Тридцать пять тысяч фунтов. Камни чистые, но, к сожалению, при огранке будет много потерь. Но в любом случае, это примерно на десять-двенадцать процентов больше, чем вы получили бы в официальном учреждении, мистер Игл.
Тридцать пять тысяч фунтов, и все крупные камни остаются у меня. Это уже что-то – с такими деньгами можно начинать жить. Думаю, стоит согласиться.
– Я согласен…
В дверь неожиданно сильно постучали, потом щелкнул ключ, и она распахнулась. В номер ввалились два мужика в штатском и наставили на нас стволы.
– Полиция! Вы арестованы, господа!
Стромберг и Андерсен дружно потянули руки вверх, а я чуть не взвыл от досады. Вот же сука… воистину жадность фраера сгубила. Млять, что теперь? Стоп, стоп, если это полиция, то я Элтон Джон, прости меня господи за такое сравнение. Да и какого пня бурские полицейские будут разговаривать на английском языке? Ну не могут здесь быть полицейскими американцы. Хрен же перепутаешь. Тем более, они уже с полгода не мылись, по́том прет, как от козлов, – аж глаза режет. Господи, сделай так, чтобы я не ошибся.
– Тебе что, особое приглашение надо? – Небритый мужик в мятом клетчатом костюме сделал шаг вперед и вознамерился меня двинуть рукояткой револьвера.
– Все-все, я подчиняюсь! – испуганно завопил я и вздернул руки вверх.
– То-то же… – удовлетворенно буркнул второй полицейский, здоровенный детина в брезентовом плаще и, перехватив короткий дробовик, закрыл дверь в номер.
– Где алмазы? – Клетчатый угрожающе помахал револьвером.
– Вот… – Стромберг услужливо подвинул к нему коробку и заискивающе пробормотал: – Слово чести – мы не знали, что они ворованные.
– Шериф разберется, – осклабился детина. – Всем на пол.
Шериф, говоришь? Ну-ну…
– Можно я здесь лягу? – Я сделал пару шажков к мужику с дробовиком.
– Валяй. – Он довольно гоготнул и тут же испуганно вытаращился на свое оружие в моих руках, а в следующее мгновение улетел в угол, получив прикладом в челюсть. Стволы уставились на мужика с револьвером.
– Пушку на пол, урод. Живо!