Александр Башибузук – Фаворит (страница 4)

— Шебека, ваше высокопреосвященство. Судно называется «шебека». Но с моим отбытием могут возникнуть определенные сложности.

— Отчего же? — удивился кардинал. Или сделал вид, что удивился, я толком так и не понял. Хотя готов поставить свою эспаду против кухонного ножика — этот хитрец в курсе намерений Мергерит. Мало того, скорее всего, эти намерения уже одобрил, исходя из каких-то своих соображений, о которых я только могу догадываться.

Мергерит вдова и, согласно нынешнему закону, совершенно самостоятельный человек, что, с одной стороны, очень упрощает дело. Церковь одобряет повторные браки, мало того, смотрит сквозь пальцы на невинные развлечения вдов, лишь бы они не выходили за рамки приличий. Да-да, именно так, вопреки изыскам современных историков, на все лады расписывающих ужасы рабского положения женщин в Средневековье. Дело в том, что вдов — неимоверное количество, мужики мрут как мухи, особенно на войне, причем дворяне не исключение, а скорее правило. А церковь опасается входить в конфликт с остервенелыми от одиночества бабенками, вот и способствует им по мере сил. Или просто сочувствует, что тоже вполне возможно.

Но с Мергерит дело сложнее — она вдова государя, поэтому к ней отношение особое. Любая баронесса, особенно при землице и деньгах, овдовев, практически сразу выскакивает замуж, и никто ее за это не осуждает, но уже герцогиням рекомендуется придерживаться традиции постоянства, пожизненно демонстрируя верность покойному мужу. Тем более в подавляющем большинстве вдовые герцогини богаты, а новое замужество автоматически отдает это богатство новым мужьям, чему всегда противятся наследники, ибо жаждут получить оное в наследство уже после самой герцогини. И Мергерит тому не исключение, ибо после смерти Карла ей вернулось назад приданое, а это почти триста тысяч золотых крон, и «вдовья треть», что в общей сложности составляет едва ли не в полтора раза больше. К тому же Карлуша любил женушку и надарил лично ей кучу замков, поместий и угодий. Так вот, Машка с Максом явно будут не рады, если мамаша отдаст это добро левому мужику, поэтому быть ей вдовой пожизненно. Разве что этим браком Максик захочет соорудить какой-нибудь политический союз. Но в ближайшем будущем — это вряд ли. Не до этого ему пока.

А вот завести фаворита Мегги вполне может, что вполне укладывается в рамки средневековых приличий. Не удивляйтесь — тут, бывает, такое происходит, что распущенные нравы двадцать первого века стыдливо меркнут.

— Я, кажется, понял, о чем вы… — продолжил де Бургонь. — Ну что же, отвечу честно. Мы не против. Вас устроит такой ответ или мне будет необходимо его развернуть?

— Будет необходимо. Для меня это важно.

— Ну что же… — Кардинал отхлебнул вина и поставил кубок на стол. — Извольте…

Кардинал рассказал мне об уже известных моментах, и я практически во всем был с ним согласен, но это все равно не прибавляло бодрости, наоборот, все больше вгоняло в уныние.

Если начать с основ, получается, Максимилиан сейчас находится в очень незавидном положении. В первую очередь он нищ как доминиканец — даже для того, чтобы Максик достойно приехал на свадьбу, Мергерит отправила ему сто тысяч гульденов. Мало того, для Нидерландов, где всем заправляют Генеральные Штаты, он никто и звать его никак. Да, они признали его правителем, но одновременно выторговали себе кучу вольностей со свободами. Машка не в пример авторитетнее для бюргеров — ее нидерландцы даже любят. Еще бы не любили…

Тут сделаю небольшое отступление. По счастливой случайности, во время Гентского мятежа я с несколькими уцелевшими частями лейб-гвардии оказался неподалеку и путем некоторых действий, признаюсь, достаточно жестоких, этот мятеж дезавуировал и лично зарезал, как барана, Адольфа Эгмонта, герцога Гельдернского, основного вдохновителя мятежа. А герцога Клевского, попытавшегося принудить Марию к браку со своим сыном, мои соратники на пинках прогнали восвояси. Кстати, я его типа спас от разъяренной солдатни и вполне подружился со стариком.

А затем Машка помиловала три сотни уже готовых к казни гентцев (а еще столько же просто не успела, мои зольдатики оказались проворнее) и милостиво даровала городу и Генеральным Штатам несколько дополнительных свобод и прав, что и обеспечило ей пылкую любовь населения Нидерландов. Пока, конечно. Это такой упрямый народец, что только силу понимает, да и то не всегда.

Но опять же это не самое главное. Паук, черт бы его подрал, после того, как Мергерит дала от ворот поворот его отпрыску, принялся оттяпывать саму Бургундию, Пикардию и Артуа, значительно преуспев в этом. Правда, Жан де Шалон, принц Оранский, успешно воюет с французами в Франш-Конте, но это общую ситуацию не меняет. И самое пакостное, что на стороне Паука воюют соратники Карла со своими людьми, в том числе граф Филипп де Кревкер и даже великий бастард Антуан.

Пауку надо срочно давать отпор, а некем и нечем. Кайзер сыну отказался помогать напрочь. Правда, Сигизмунд Австрийский вроде как на стороне Максимилиана, но в войну не вступает, ограничившись посылкой некоторого числа своих военных отрядов. Жалованье которым вынужден платить Максимилиан. А тут еще опять могут взбунтоваться бюргеры во Фландрии. Как я говорил, за этим народцем глаз да глаз нужен.

Так вот, в такое смутное время Мергерит не собирается сидеть сложа руки. А матерь наша католическая церковь в лице кардинала де Бургоня ее всецело поддерживает и считает, что такой надежный и героический дворянин, как барон ван Гуттен, находясь при Мегги в качестве фаворита, сделает нежные ручки герцогини длиннее и крепче. Заодно присмотрит, чтобы она не оступилась. Тем более сама Мергерит против барона ничего не имеет, даже наоборот. Вот для этого как раз и было необходимо удалить барона от двора, путем чего уменьшить влияние Максимилиана на оного дворянина. К тому же сам барон против такого варианта ничего не имеет, даже наоборот.

— Не так ли, сын мой? — Кардинал иронично прищурился. — А что до ваших отлучек по делам… я думаю, ее высочество отнесется к ним с пониманием. Тем более они, надеюсь, будут только способствовать нашему делу. И да… вы бы повременили с отъездом. Хотя бы на пару дней. Сами понимаете почему. Дело-то молодое…

И тут кардинал взял и залихватски подмигнул мне.

Охренеть…

— Тогда стоило ли мне уходить? Рано или поздно все равно воевать придется… — буркнул я.

— Жан… — де Бургонь в разочаровании развел руками, — ну что вы, в самом деле. Найдется кому воевать. Войны не только мечом выигрывают.

— Ага, уже не только мечом, но и пушками… — не стал я скрывать досаду в голосе. — А зачем про шебеку спрашивали? И учтите, я еще ни на что не соглашался. Есть одно условие… нет, два…

Черт… а я так хотел отрешиться от свары за бургундское наследство. Не моя это война. Но… даже не знаю, что сказать… Вот совершенно мне не хочется воевать. Навоевался уже до чертиков.

— Погодите, Жан… — Кардинал укоризненно скривился. — О каких условиях вы говорите?.. Давайте обо всем по порядку. Для начала, мне поручено обговорить с вами ваши личные преференции от… гм… союза с ее высочеством. Значит, так. Вам передаются сеньории…

— Вы меня хотите оскорбить? — настал мой черед состроить негодующую рожу. — О каких преференциях идет речь? Дела сердца и чести не требуют оплаты…

Да, именно так, и не надо меня обвинять в сумасшествии. Все объясняется очень просто. Ладно, я совсем не против… гм… союза с Мегги, даже наоборот, жажду его всеми фибрами души. Вот хочу ее, и все. Но… как бы это сказать правильнее… в общем, еще не оскотинился до такой степени, чтобы брать за любовь сеньориями или другими феодами. Тем более что управление оными требует времени, коего у меня нет совершенно. К тому же сеньории как даются, так и отбираются. Не буду кривить душой — я не совсем бескорыстен и собираюсь извлечь из этой ситуации максимум, но не таким образом. По крайней мере, внешне это должно выглядеть «бла-а-агородно».

— Жан! — В голосе кардинала появились стальные нотки. — Для начала извольте дослушать. Речь не идет о том, чтобы оплачивать любовь. Сами понимаете, полностью скрыть ваш союз не удастся, поэтому человек рядом с вдо́вой герцогиней должен в некоторой степени соответствовать ее статусу.

— Я соответствую! — Во мне неожиданно вскипел реальный бастард Арманьяк. — Да я…

— Жан… — мягко и умело прервал меня кардинал. — Я знаю это. Но свою истинную личину вы не можете являть. И тут как нельзя кстати его высочество Максимилиан сегодня даровал вам титул графа де Граве, с владением соответствующими землями и замком.

— Это в герцогстве Гельдернском?

— Да, на границе с Брабантом, — кивнул кардинал. — Адольфа Эгмонта, наследника герцогской короны Гельдерна, вы, как известно…

— Отправил в ад.

— Скажем, так… на суд Божий… — машинально поправил меня де Бургонь. — Поэтому все законно, и никто не оспорит ваш титул. Гельдернские Штаты приняли волю герцога Максимилиана, и вам как законному графу де Граве будут выплачивать восемь тысяч флоринов в год, исходя из вот этого договора… — кардинал выложил несколько футляров на стол и вынул из одного из них лист пергамента, — по которому графство Граве отдано Гельдернским Штатам в ренту сроком на десять лет. То есть вы получаете титул и доход, но землями не управляете и вступать во владение оными вам не требуется. Кстати, за этот год ренту вам уже выплатили…