Александр Башибузук – Дракон Золотого Руна (страница 41)
– Но это еще не все. – Базиль тяжело встал. – Идите за мной, молодой господин.
Старик открыл ключом потайную дверцу и спустился в подвал. Там он нажал неприметный рычаг и сдвинул плечом поворотную каменную панель. А в маленькой комнатке…
– Я знал, что реликвии и сокровища ищут. Насколько мне известно, вашего дядю Шарля пытали, и он открыл мучителям известное ему, но, к счастью, не знал точного местонахождения. Все владения рода Арманьяков в буквальном смысле перерыли, и рано или поздно искомое бы нашли. Один из людей вашего батюшки оказался частично посвященным и к тому времени, как я его лишил жизни, успел предать огласке некоторые факты, открывающие путь к тайне. Я попытался спасти вверенное мне, но, к сожалению, полностью это сделать так и не успел – в виконтство прибыли люди узурпатора. Тогда я выполнил обет, данный вашему батюшке, – и теперь сокровища рода Арманьяк ушли в небытие и никогда и никому не будут принадлежать. Но… – Старик склонился к сундуку и повернулся ко мне, держа в руках большую шкатулку, – кое-что мне удалось спасти…
Шкатулка открылась и я увидел в ней лежащую на красном бархате золотую корону. Простой, очень старинный и даже грубый венец, увенчанный шестью зубцами. У основания зубцов расположились неимоверно огромные кроваво-красные рубины, но больше никаких украшений на короне не было.
– Легенда гласит, – Базиль, став на колени, передал мне венец, – что, пока…
Я с поклоном принял у него корону, водрузил себе на голову, и торжественно продолжил за него:
– …что пока существует эта реликвия, род Лупуса будет множиться и славиться во веки веков!
– Воистину так!!! – Старик попытался сдержать слезы, но не смог.
– Не надо, друг мой… – Я его обнял и помог сесть на скамью. – Нет повода для слез, а есть причина для великой радости.
Но у меня самого безудержно текли слезы.
– Господин, это не все… – Базиль положил руку на сундук. – Здесь еще родовая дароносица, фамильное Евангелие с распятием, знамя, главная печать, перстень и книга Лупуса Первого, в которую он повелел вписывать все колена его рода и их историю. Помимо этого…
Я почти его не слушал, держал в руках корону и давал себе страшную клятву положить свою жизнь для возрождения славного рода Арманьяков.
– Я есмь, божьей милостью, граф Жан VI Арманьяк, клянусь душой и кровью своей, не щадить живота для восстановления и процветания нашего рода, и будь я проклят во веки веков, если устремления мои предадутся слабости и забвению…
Глава 25
Увесистая монетка взлетела в воздух и, несколько раз кувыркнувшись, упала в ладонь аверсом с изображенным на нем солидным конным мужиком. Это родан или роданеза – так еще называли родезский ливр. Монета, которую Арманьяки чеканили по праву владетелей кондадо Родез. Чеканили…
Я покатал монетку в руках и бросил ее в большую шкатулку, полную таких же кругляшей. В ней ровно тысяча родезских ливров, равных по своей стоимости пятистам турским ливрам. Это все деньги, доставшиеся мне из сокровищ Арманьяков. Мелочь, конечно, но даже будь их в тысячу раз больше – они ничто по сравнению с реликвиями, спасенными Базилем…
– Вот и все, история подошла к концу. – Крышка шкатулки с легким стуком захлопнулась. – Спасибо, отец…
Позади скрипнула дверь, и сразу же раздался голос Луиджи:
– Ваша милость…
– Что?
– Ваше поручение исполнено, монсьор. – Мальчик поклонился. – Дюшеса Бретонская, Маргарита де Фуа, примет вас завтра пополудни.
– Дюк?
– Дюк Бретани, граф де Монфор де Вертю де Ришмон и д’Этамп, Франциск де Бре, к сожалению, вчера отправился на охоту и неизвестно когда прибудет в замок, – отрапортовал мне Пьетро.
– Я услышал вас. Пока свободны…
Итак, как и ожидалось, примет меня дюшеса. О возможности такого развития событий меня предупреждал Антуан. Почему так? Попробуем разобраться…
Франциск хитер, как змей, и предусмотрителен, как тысяча францисканцев, поэтому и решил не встречаться с человеком из окружения Карла Смелого. Я не официальный посол Карла, а всего лишь частный посланник великого бастарда Антуана, но мало ли что может быть в письме? Карл вроде как бывший соратник Франциска и может через Антуана попросить какой-нить помощи. Денег, к примеру. А оно дюку надо? А так примет Маргарита, вроде вполне официально – все же полноправная дюшеса, но на самом деле подобный финт дает Франциску право законно забить на послание. А вообще, интереснейший персонаж – этот герцог Бретани.
Он в свое время был одним из участников Лиги общественного блага, в которой, как вы помните, не последнюю роль играл покойный папаша бастарда, а войсками Лиги руководил сам Карл Смелый. В свое время мятежные феодалы здорово нагнули Луи и заставили в Конфлане подписать позорное для него перемирие. В результате которого Франциск стал полноправным суверенным владетелем Бретани и еще прирезал к ней немного земелек Паука. Но это было давно и стало уже историей…
Нормандия, по тому же соглашению ставшая суверенной вотчиной Карла Беррийского, около десяти лет назад опять вернулась Пауку, а сам Карл едва успел укрыться у Франциска, который напрочь отказался выдать своего бывшего соратника. Ожидаемо Луи возмутился и отправился воевать Бретань. Причем воевал он ее достаточно успешно, и Франциск вынужден был подписать мирный договор, по которому опять стал ленником Паука и даже обязался побить горшки с Карлом Смелым Бургундским. Понятно, что договор был формальностью, дюк даже не думал усмиряться и, немного окрепнув после поражения, сразу забил на него и вторгся в Пуату. Правда, особо ничего там не навоевал.
В общем, вроде как сейчас установился шаткий мир, но на самом деле – им и не пахнет. Франциск будет до конца отстаивать свой суверенитет, а Паук будет стремиться вернуть Бретань в свои вотчины. Чем все это закончится – ясно. Что-то нет на карте двадцать первого века такого государства, как Бретань, а есть единая Франция. Но как и когда это случится, мне не ведомо.
А с дюшесой я совсем не против пообщаться. Все же она Фуа, а это значит – красива, умна и хитра, как все женщины этого рода. Кстати, она родная сестричка моей покойной мачехи и тетя сына Мадлен Французской – малыша Феба, прозванного так за свою красоту. С Фебом я встречался в кондадо Фуа, где случился скоротечный роман с его мамашей. Вы должны помнить – я рассказывал. Эх, времена были… Но это я отвлекся.
На особое отношение дюшесы к моей персоне рассчитывать не приходится: кто я – и кто она? Не будь я посланником, даже и мечтать не стоило об аудиенции. Но посмотрим. А вообще, мне от нее ничего не надо. Отбуду при дворе, закину еще письмецо одному банкиру и свалю. Это последнее поручение, и, выполнив его, я как на крыльях полечу в Гуттен. А потом в Бургундию. Но туда – с гораздо меньшим желанием. Но не будем о печальном, лучше по палубе погуляю…
Отворил дверь каюты и замер от удивления. В полусотне метров от нас становилась на рейд большая галера. Под флагом Бретани. Но…
– Во, мля, хоть, не сходя с рейда, на абордаж бери… – невольно вырвалось у меня.
– Это что за хрень? – озадаченно пробормотал Веренвен, спустившийся с мостика ко мне с докладом.
– Так бывает, Тиль?
– Не могу знать, господин шаутбенахт… – озадаченно почесал в затылке Веренвен. – А вообще это торговец.
– Понятно, что не пират. Какого хрена он под флагом Бретани? Пьетро, бегом сюда мою трубу…
Плохонькая средневековая оптика приблизила галеру, и я понял, что мне не привиделось. В бретонском порту становилась на рейд сарацинская галера. Что само по себе является из ряда вон выходящим событием. К тому же почему-то сарацина никто не берет на абордаж, даже наоборот, его сопровождает бретонский боевой когг.
– Господин шаутбенахт, его стража сопровождает! – поделился ценным наблюдением Веренвен.
– Не слепой… – Я рассматривал высокого статного сарацина, уверенно отдававшего команды на галере.
Воистину чудны дела господни. Магометан и прочих сарацин, появившихся в этих местах, ждет одна судьба. Весьма печальная. Надеюсь, не надо объяснять какая? Они это прекрасно понимают и торгуют обычно с португальцами и венецийцами, которые, в свою очередь, переправляют товары сюда с громадной наценкой. И вот – на́ тебе! Причем сарацин идет под бретонским флагом, что означает: торговец находится под прямым покровительством дюка. В любом ином случае подобное просто невозможно. Вопросы веры не терпят компромиссов, особенно в наше время. Конечно, если эти вопросы не переплетаются с финансовыми интересами. А вообще, мне эта галера приходится как нельзя кстати. На ловца и зверь бежит…
– Тиль…
– Да, господин шаутбенахт.
– Зашли в порт верных людишек и к концу дня яви мне все по этому сарацину. Кто, откуда, зачем и почему. Припряги еще приказчика, пусть среди своих пошерудит… Выполнять.
Отдав приказание, я неожиданно заметил, что главсарацин рассматривает шебеку в подзорную трубу. И меня. Внимательно так. Ну-ну…
Отвесил ему легкий поклон и по магометанскому обычаю прикоснулся рукой ко лбу, затем к груди и животу. А теперь поломай голову, захватчик Гроба Господня. А вообще, мы с тобой очень скоро познакомимся поближе. Надеюсь…
Долго ждать известий по магометанину не пришлось. Едва успел отобедать, как на борт вернулись посыльные и отбарабанили полученную инфу. Все оказалось так, как я и думал. Над сарацином простер свою милостивую длань сам дюк. Капудан Гассан, остальные части его имени дознаватели просто не смогли выговорить, не торговал в розницу и не имел дел с купеческой братией Нанта. А имел он дело исключительно с экономом герцогского двора. Чем эта парочка занималась, выведать так и не удалось, но магическое слово «пряности» все же прозвучало. Хотя это и неудивительно – основной товарооборот с Магрибом составляют именно они. Кстати, а мой коммерсант расторговался уже?