Александр Башибузук – Дорога за горизонт (страница 2)
За что Юльке респект и уважуха — переход из состояния «девочка-припевочка» в боевой режим у неё моментальный. Щелк и вместо провинциалочки с легкой или не очень придурью возникает Рэмбо, готовый залить свинцом все джунгли Вьетнамщины…
Заливалка, правда, калибром не очень, хоть и выглядит броско…
— На два часа, семьдесят метров, борщевик, от него вправо три, возле сосны…
— Ничего не вижу.
— А он там…
Думаю, нас тварь уже засекла невзирая на дождь — слух-то у них тоже усиливается, а мы не только топали, но и разговоры разговаривали. У нас иногда получалось обходить «дремавших» тварей без стрельбы, но это когда удавалось их засечь сильно заранее, метров шестьсот-семьсот. А тот меньше сотни, не вариант совершенно. Просто ждет, пока мы подойдет ближе, чтоб уж точно достать обоих на рывке. Говорю же — умная.
— Ты куда⁈
— Подойду ближе…
— Юль, не дури…
— Сам не дури… все нормально будет.
— Бросится же…
— Карл, не дергайся… все под контролем.
Под контролем все у нее, ага, три раза. Что мне время нужно тепляк убрать и взять ствол к плечу, это так, пофигу.
— Готов.
Ну так… хоть и шагом шли, но шли-то дохрена, а перед этим еще и плыли… вот и ствол восьмерки пишет. Не мальчик уже, чего греха таить.
— Иду…
Еще одно массовое заблуждение — куча народу верит, что твари из «экономичного» режима на «форсаж» переходят мгновенно. Местами оно так даже выглядит, но на самом деле… живой организм, даже такой перекорёженный, как у тварей, это вам не реле в цепи. Да и сидеть долго в позе для низкого старта банально неудобно.
В прицеле среди зелени кустарника двинулось что-то серое, округлое. Негромко щелкнула юлькина «биатлонка», на заколыхавшуюся листву брызнуло темно-красным. Я еще успел увидеть, как Юлька сдвинула затвор и поймала в ладонь выброшенную гильзу. Понтовщица… все одно пересняряжать мелкашечные патроны пока никто не берется. Трудно, да и смысла нет. Запасов «двадцать второго», хоть и поменьше, чем ходовых армейских калибров, но, с другой стороны, кто сейчас будет ходить с мелкашкой? Только идиоты… вроде нас.
— Ну как тебе, а⁈ Скажи ведь, чисто сработала!
— Есть такое…
— А еще…
Краем глаза я засек движение в подлеске слева от дороги — а дальше в ход пошли рефлексы. Приклад в плечо, выдох, бам-бамбабам, от сосен брызнули щепки, но метавшееся между ними серое пятно и не думало сбавлять скорость. Наоборот, еще больше ускорилось, пытаясь преодолеть оставшиеся до Юльки метры парой больших прыжков. Какие же они чудовищно живучие…
Бубух!
В боевиках после такого выстрела в упор плохие парни улетали на десять метров или хотя бы крутили эффектное сальто. Тут все было проще и скучнее, но главное — до Юльки эта зараза не добралась.
— Живучие т-твари…
Кажется, до заражения это была женщина. Верхняя одежда напоминала остатки вязаной кофты, цветастой такой, грубой вязки. И да, живучесть впечатляла. Моя пальба её так, слегка притормозила. Даже кошмарный патрон Дика Кассула не смог убить, хоть и вырвал из бока здоровенный шмат мяса. А ведь «аляскен» под этот калибр был придуман для самообороны охотников. Здоровенный револьвер, чтобы здоровенных гризли на жопу сажать. Экспансивная пуля раскрылась полностью, в боку выходная дырка — не то, что кулак, голову засунуть можно. Внутри тоже наверняка все в фарш. Медведь бы после такого наверняка сдох на месте, а эта: это? шипело и пыталось ползти.
Блин… это было близко.
Сменив магазин на дозвуковые, я двумя выстрелами разнес череп твари. После такого даже зараженные лежат спокойно. По крайней мере, до сих пор так было.
— Ты как?
— Рука, н-на… — Юлька встряхнула запястьем и тут же скривилась от боли, зашипев ничуть не хуже убитой твари. — Болит просто зверски.
— Ну еще бы! Чтобы эдаким калибром, да по-ковбойски, от пояса только Лара Крофт без последствий умеет.
— Спасибо, блин, утешил.
— Перелома нет, вывиха тоже, — я пожал плечами. — Намажь гелем погуще и замотай эластичным бинтом. Ну и давай во вторую линию. Минимум до вечера ты не боец, а так, пол-человека.
— В нос дать я и с левой могу.
— Лучше покури пока, — посоветовал я, скидывая на дорогу рюкзак. — А я схожу, первую проконтролирую.
— Издеваешься?
— Нет. Верхний клапан рюкзака проверь.
Первая тварь в тепляк выглядела начавшей остывать и, следовательно, вполне дохлой. Но я на всякий случай добавил ей еще одно вентиляционное отверстие в башке — очень уж мне не понравилась живучесть второй. И вообще вся эта гнусная ситуация. Как-то уж слишком похоже на скоординированную засаду.
Когда вернулся на дорогу, Юлька уже успела перемотать запястье и сидела на обочине, жадно глотая дым «честертона».
— Скотина ты все-таки, Карл. Знал же, что бросать пытаюсь.
— Ага. В двадцатый раз. Стресс тебе лучше перекурить, а у нас вся работа, один сплошной стресс.
— Все равно брошу! — пообещала Юлька, затоптав окурок. — Вредная же привычка.
— Вредная, — согласно кивнул я, подхватывая лямку «бергена». — целых шестнадцать процентов, что не доживешь до семидесяти лет из-за рака легких. Так что если собираешься жить до семидесяти…
— Тут не знаешь, как до конца недели дожить. И вообще… слышь, а сам-то ты чего не куришь?
— Я пассивный курильщик. В смысле, мне твоего дыма достаточно.
— Сказала бы я, кто ты пассивный…
— А это ночь покажет. Давай, топай, нам еще километра три осталось, надо до темноты успеть.
На самом деле вышло чуть больше — я забыл, что дорога делает изгиб вокруг озера. Но в час мы уложились, даже со всеми предосторожностями. Теперь осталось понять, насколько вся эта экспедиция была оправдана.
И в тепляк, и в бинокль хутор Юхана выглядел одинаково нежилым. Да и вблизи — тоже. Перед собачьей будкой ржаво змеилась цепь… без ошейника, что характерно, ад и косточек поблизости не видно. Дверь в гараж была заперта, но щелей в дощатой конструкции вполне хватало, чтобы заглянуть внутрь и убедиться в отсутствии машины. Точнее, синяя пластиковая «электрика» под навесом стояла, а вот любимицы хозяина, «вольво-универсал» 960-й серии как раз не было. При том, что в последние годы кататься на ней он мог разве что до берега и обратно — чертовые экологические нормы ЕС не только столицу, но и мелкие городки для старых машин с ДВС закрыли наглухо.
Ну а потом случилось то, что случилось и Юхан отцепил пса — или взял с собой — и поехал куда-то.Уже точно зная, что никакие нормы и законы больше не действуют, а есть лишь обезумевшая от ужаса толпа — и твари. Дети у него жили в Хельсинки, в хорошем спальном районе, как он сам говорил. Ни к ним добраться, ни выбраться им, когда началось… Это хутор в такой глуши, что, не зная и не очень-то найдешь. А вот если знать, то всего двадцать минут от Е18. Ну или от берега, как мы сейчас.
— В дом как попадем? — нетерпеливо спросила Юлька. — Окно бить неохота, задувать ночью будет.
— Никак.
— В смысле «никак»?
— Нам в дом и не надо, — пояснил я. — Пусть стоит как стоял.
Возможно, в доме тоже имеется что-то интересное. Даже практически наверняка. Но жадность — плохое чувство. Если я прав хотя бы на треть, у нас и так главной проблемой будет «как весь хабар уволочь⁈»
Нужный сарайчик с виду был еще более неказистый, чем гараж. Так, хибара из отходов лесопилки, каждая доска кривее предыдущей. Замок, правда, здоровый — тоже раритет, как и «вольво», но не прошлого столетия, а позапрошлого. Зато дверь так и просится врезать по ней ногой, если не боишься, что ступня в фанере застрянет.
— Ну-у-у?
— Помоги лучше рюкзак разобрать, — попросил я. — «Макита» на самом дне.
В отличие от известного анекдота, в моих руках японская пила свою репутацию не посрамила — даже наткнувшись на скрытый между досками стальной прут арматуры. Две минуты и в стене дыра, в которую вполне можно протиснуться боком. Главное, ничего не задеть, пока фонарик не включен, а то… ай да Юхан, ай да сукин сын!
Я-то ждал чего-то банального — дробовика или мины направленного действия. Но старый финский сапер приспособил в качестве «охранного заклинания» небольшую чугунную пушку. Еще один раритет… или реквизит киношный, такая пушкенция отлично встала бы на пиратскую шхуну. Небось еще и заряжена не картечью, а всяким барахлом типа ржавых гвоздей. Зато вся остальная часть ловушки вполне современная. Три тонкие, почти невидимые нити на разной высоте поперек дверного проема, а еще один провод идет откуда-то из-под косяка — зуб даю, там еще и нажимное действие имеется.
Как эту бодягу можно безопасно разобрать, спрашивается? Не, я в схемотехнике не совсем тупой, но тягаться с Юханом на его поляне как-то неохота. С этого пня сталось бы и в подрывной контур ловушку встроить, просто из любви к искусству.
— Юль, отойди за хижину.
— Просто сделай, как я сказал. Сейчас.
Я даже выглянул наружу — проверить, что меня поняли правильно. Затем поднял лежащую вдоль стены странную штуку — древко с острием и каким-то крюком, похоже на багор, но вполне может оказаться и алебардой хренадцатого века и охрененной же исторической ценности. Примерился и махнул, постаравшись зацепить сразу несколько натянутых перед входом проволочек.
И уже опуская алебарду, сообразил, в чем именно крупно налажал. Но поздно, инерция у этой штуки такая, что я чуть дверь изнутри не разрубил. А в следующий миг — жахнуло!