Александр Баринов – Босяки и комиссары (страница 8)
‹…› Таким образом, за указанный период времени «преступный дуэт» только на территории Эстонии похитил 12 автомашин «Москвич», «ГАЗ-69» и «УАЗ-469», часть из которых по поддельным документам оформили на себя и своих родственников, а большую часть продали покупателям в Якутскую АССР, Пензенскую, Саратовскую и Оренбургскую области, а два автомобиля были обнаружены и изъяты в Узбекской ССР. ‹…› Оформлять же на похищенный автотранспорт поддельные документы и сбывать его через комиссионные магазины от своего имени и через подставных лиц им помогала их знакомая А. Т. Соонетсе. Аве Тийтовна Соонетсе, 1963 года рождения, ранее не судима, не замужем, проживала в г. Таллине. «Общественно-полезным трудом», как тогда говорили, себя не обременяла, в ее трудовой книжке имелась запись о работе с мая 1982 года по август 1984 года в качестве ученика маляра в ремонтном участке ЖЭУ Калининского района г. Таллина, но и она была поддельной. ‹…›
В один из дней июня 1984 года в моем кабинете раздался телефонный звонок из УУР УВД Новгородской области. Сыщики сообщили, что моими подследственными заинтересовались их коллеги из Главного управления уголовного розыска МВД СССР. ‹…› Я был лишь в общих чертах проинформирован, что их подозревают в убийстве сотрудника милиции. Сообщив, что скоро у меня будет встреча со следователем прокуратуры, ведущим дело по убийству, сотрудники уважаемой службы со мной расстались.
Для встречи с коллегой 26 июня 1984 года я был приглашен в Новгородскую областную прокуратуру. Им оказался Б. И. Уваров – на то время старший следователь по особо важным делам прокуратуры РСФСР, старший советник юстиции. Некоторое время спустя он станет известным всей стране в связи с расследованием таких громких и резонансных дел, как авария на Чернобыльской АЭС в апреле 1986 года, столкновение 31 августа 1986 года в районе Цемесской бухты под Новороссийском судов «Петр Васев» и «Адмирал Нахимов» с гибелью 423 человек, убийство тележурналиста Владислава Листьева в марте 1995 года. ‹…› В доверительной беседе Борис Иванович сообщил мне, что Лухтер и Кальм подозреваются в убийстве капитана милиции Буянова, совершённом в номере одной из гостиниц г. Грозного Чечено-Ингушской АССР, в соседнем номере которой, занимаясь реализацией похищенных автомашин, в то время останавливались мои подследственные. ‹…› Офицер милиции был задушен бечевкой. Нападение на него была произведено сзади и неожиданно. ‹…›
Направление преступного «промысла», физические данные моих обвиняемых, а также факт нахождения их в соседнем номере с Буяновым перед убийством позволяли обоснованно подозревать их в совершении этого преступления, но пока – не более того. ‹…› Я ответил категорично, что они воры и на «мокрое дело» не пойдут. В части ночлега в гостинице в Грозном оба были допрошены как мною, так и Уваровым Б. И. с моего разрешения. Подозрением в убийстве оба были сильно напуганы. Тем не менее они дали логичные и взаимосвязанные показания по обстоятельствам нахождения их в гостинице. ‹…› В дальнейшем проведенная с ними кропотливая оперативно-следственная работа подтвердила непричастность моих фигурантов к убийству Буянова, а нахождение их в соседнем номере гостиницы было лишь случайностью. Это позволило снять с обвиняемых подозрение в столь тяжком преступлении.
‹…› В начале 1985 года объединенное уголовное дело в отношении Лухтера, Кальма и Соонетсе, насчитывающее в себе более десяти томов, было закончено расследованием и направлено для рассмотрения по существу в Судебную коллегию по уголовным делам Верховного суда Эстонской ССР, которая и определила меру ответственности для каждого из обвиняемых. ‹…› Судебное разбирательство длилось долго. В процессе его Х. Лухтер симулировал душевнобольного, в связи с чем в отношении него была проведена комиссионная судебно-психиатрическая экспертиза, признавшая его вменяемым. ‹…› Содеянное Х. А. Лухтером было квалифицировано по различным частям шести статей УК Эстонской ССР, основной из которых была ст. 93-1 УК ЭССР – хищение в особо крупном размере. По совокупности преступлений ему было назначено наказание в виде 15 лет лишения свободы, из которых три первых года подлежали отбытию в тюрьме, остальной срок – в исправительно-трудовой колонии строгого режима, с конфискацией всего имущества. ‹…› Как следует из приговора суда, только от продажи похищенных автомобилей Х. Лухтер получил наживу в сумме 80 000 рублей.
Мне тогда почти что повезло – дали всего 15 лет строгого режима, из которых первые четыре с половиной года, как тогда говорили, «крытого режима», или «крытки», то есть их отсидеть я должен был не в колонии, а в камере в тюрьме. Так я попал в известный всем Владимирский централ. Здесь я оказался, как помню, единственным обитателем с «хозяйственными» статьями. Все остальные сидели за особо жестокие или серийные убийства.
Но сначала я попал не в их компанию, а в руки доктора-психиатра Рогова, который работал в тюремной больнице, – ведь перевели туда меня якобы с помутнением рассудка после попытки самоубийства. Уже потом я читал воспоминания некоторых диссидентов, которых он также там лечил.
По прибытии в тюремную больницу мне сделали несколько уколов, потом привязали к кровати руки и ноги, да еще туловище посередине, так что я вообще не мог пошевелиться, и доктор Рогов объяснил, что пролежать так я могу сколько угодно. Еще он рассказал, что лечить меня будут инъекциями сульфозина и галоперидола, от которых человек превращается в овощ, и если я не захочу быстро выздороветь, то через какое-то время стану стопроцентным импотентом. А чтобы я в тюремной палате не скучал, меня будет развлекать сосед. Им оказался щуплый чеченец небольшого роста лет 25, который сразу же принялся меня усердно бить по лицу. Такое лечение продолжалось четыре дня. Когда делали очередные уколы, я впадал в забытье, и мне казалось, будто я летаю по небу или прыгаю по прекрасным горам. А когда приходил в себя, было такое чувство, как будто у меня переломаны все кости. Есть я не мог, и мой сосед между сеансами «развлечений» с удовольствием съедал и мои порции. Однажды во время очередного осмотра доктор Рогов зашел в мою палату и очень весело стал меня хвалить: мол, какой я молодец, как быстро поправляюсь, какой у меня хороший и свежий цвет лица. Сам я при этом по-прежнему оставался привязанным к кровати. Доктор же на прощанье приветливо помахал мне рукой и соседу сказал, чтобы тот не забывал обо мне заботиться и хорошенько «развлекать». На четвертый день меня наконец освободили от пут. Я выздоравливать не отказывался и через месяц оказался в общей камере, где сидело еще 18 человек. Когда я туда попал, я с трудом двигался и говорил и не мог удержать в руках даже матрац для своей койки. Как мне потом рассказали сокамерники, чеченец, что меня «развлекал», попал в тюрьму за убийство, а уже тут убил еще и женщину-надзирательницу, напав на нее с трубой. Его отправили лечиться, а потом оставили при тюремной больнице, чтобы он сам уже помогал «лечить» других заключенных.
Во Владимирском централе, однако, я пробыл недолго. За хорошее поведение меня вскоре отправили в обычную колонию поближе к дому. Но и там я пробыл всего несколько лет. В Эстонии уже начали дуть новые ветры, пошли разговоры о выходе из СССР, а вскоре начали готовить и новый Уголовный кодекс. Летом 1989 года меня вызвали в спецчасть и дали на подпись большую кипу бумаг. Прочитав их, я узнал, что президиум Верховного суда Эстонии пересмотрел приговор по моему делу. Власти решили, что наказали меня так строго зря, потому что по новым правилам я был уже не спекулянт, а бизнесмен. В связи с этим мне уменьшили срок до того, что я уже на тот момент отсидел, и отпустили.
После этого я довольно долго занимался разными бизнес-проектами. Торговал металлами, которые в начале 90-х годов поездами и кораблями вывозили из России, однажды даже участвовал в переправке радиоактивных материалов. Их тогда тоже много предлагали на продажу разные люди из России, в том числе бывшие офицеры КГБ. Иногда случались скандалы, и полицейские в той или иной стране арестовывали такие грузы. Перевозились они, конечно, часто нелегально. В газетах писали, что за такими сделками стояли какие-то бандиты или даже террористы, якобы мечтавшие собрать ядерную бомбу или еще какое-то опасное оружие. Но на самом деле это было совсем не так. Основными покупателями радиоактивных материалов из России являлись научные или медицинские центры в самых благополучных странах мира. Там их используют при производстве сложной аппаратуры, для лечения раковых заболеваний и в разных других совершенно мирных целях. Покупать такие материалы официально очень дорого – рынок этот поделен между несколькими крупными корпорациями. А из России тогда такой товар предлагали хоть и подпольно, но много и дешево. И единственной проблемой было доставить груз заказчику. Насколько я знаю, получив нужные материалы, те или иные учреждения официально их регистрировали и сертифицировали согласно требованиям местных законов. И после этого произошедшим уже никто не интересовался.
Конец ознакомительного фрагмента.