Александр Баренберг – Подлинная история Айвенго, Робина Капюшона и прочих (страница 27)

- Благодарствую, ваша милость! - пробормотал Робин, низко кланяясь Уолтеру. - Право слово, не стоит расточать на меня столько похвал. Я лишь исполнял свой долг, защищал угнетенных от произвола сильных мира сего. И вся честь победы - прежде всего вам, сумевшему в одиночку отбить мечом узников у этих псов норманнских. Без вас нам ни за что не совладать бы с такой кучей рыцарей!

- Ну что ты, что ты, - отмахнулся епископ, потчуя Худа куском оленины. - Не будь твоих ребят с луками наготове – мы бы их не сломили сами в воротах. Так что не принижай своих заслуг, друг мой. Я ведь тоже кой-чего в ратоборстве смыслю, сам немало сарацинов на святой земле положил...

С этими словами Уолтер залпом допил свой эль, смахнул рукавом набежавшую слезу и, тряхнув гривой, решительно поднялся на ноги.

А в вышине, сквозь дымные облака, уже посверкивали первые звезды, зажигаясь одна за другой на черном небосводе. Быть может, они предвещали скорое окончание смутных времен и начало новой, светлой эпохи в истории многострадальной английской земли?

Глава 21: Откровения и решения

Ясное весеннее утро окрасило небосвод нежной лазурью, а прогалину, укрытую молодой изумрудной травкой, наводнило щебетание проснувшихся птиц и ароматы первых цветов, робко выглядывающих из-под опавшей листвы. Казалось, сама природа спешила поскорее избавиться от мрачных теней вчерашнего побоища и воздать хвалу новому дню.

На поляне, вкруг еще тлеющих головешек ночного костра, в живописном беспорядке раскинулись шатры и навесы, под которыми досматривали последние сны храбрые йомены Шервуда и их случайные гости - спасенные из застенков Торкилстона узники. Меж сонных тел сновали немногочисленные дежурные, хлопоча над скромной трапезой и бряцая котелками и мисками.

В стороне от этой идиллической суеты, облокотившись на замшелый ствол дуба, восседал хмурый и задумчивый епископ Хьюберт Уолтер. Рассеянно ковыряя ложкой в миске с дымящейся кашей, он пытался собрать воедино разрозненные звенья странной цепи событий, приведшей его в этот разбойный стан. Итак, Ричард в плену, Джон злоумышляет против брата, а проклятые тамплиеры и вовсе затеяли черт знает что в своем гнезде разврата и ереси! Как тут разобраться, за что хвататься в первую очередь?

От тягостных дум прелата отвлек шорох приближающихся шагов. Подняв глаза, Хьюберт увидел высокую фигуру Седрика Сакса, что неспешно прогуливался меж шатров, то и дело окидывая пытливым взором окрестные дебри - должно быть, диковинно было сему степенному тану наблюдать такое сборище, с позволения сказать, удальцов. Уолтер поспешно отставил миску и приветливо помахал рукой:

- Доброе утро, достойный Седрик! Как спалось на вольном воздухе, после душных подземелий треклятого норманна? Я смотрю, ты уже совсем оправился от тягот плена - вон какой бодрый и свежий, прямо глаз радуется!

Тан вздрогнул от неожиданности, но тут же расплылся в ответной улыбке и, приблизившись, отвесил епископу почтительный поклон:

- И вам доброго здравия, ваше преосвященство! Премного благодарен за участие и освобождение - век не забуду вашей доброты, хоть и не довелось толком потолковать вчера за суматохой. Ох, и натерпелись же мы страху в этом проклятом замке - думали, и не выберемся уже! Но вы, никак, сам Господь вам подсобил - уж больно лихо вы этих норманнских псов отделали, любо-дорого поглядеть было!

Уолтер смущенно хмыкнул, почесывая затылок:

- Ну что ты, Седрик, какое там - сам Господь! Спасибо, конечно, на добром слове, но не я один старался. Вон, удальцы Робин Худа знатно подсобили, без них бы ни за что не управился. Да и сам Робин - истинный молодец, хоть и смутьян, прости Господи. Давненько я такой удали не видывал - орел, а не малый! Жаль только, упустил он этого мерзавца Буагильбера. Эх, была бы моя воля - живо упрятал бы всю эту братию за толстые монастырские стены, от людских глаз подальше! Прости, тан, что-то я больно разболтался. Это все нервы, знаешь ли, расшалились после вчерашней свистопляски.

Седрик сочувственно закивал, присаживаясь рядом на траву:

- Истинно так, владыка, истинно так! У самого до сих пор поджилки трясутся, как вспомню, через что довелось пройти... Но ты не кори себя - Робин наш и впрямь молодчина, да и тебе, епископ, честь и хвала! Уж теперь-то, верно, зауважают злыдни разбойный люд шервудский, небось, в штаны со страху наложат, коли учуют, что вы с ними спознались! А этого Буагильбера - да и ну его к дьяволу, всяко не уйдет он от расплаты. Сдается мне, скоро сам к нам прискачет, словно пес какой на сворке - вон как его приятеля де Браси вчера пронесло отсюда, будто ошпаренного! Ох, и повеселил же ты нас тогда своим представлением - ажно до слез проняло!

Уолтер расхохотался, живо припомнив перекошенную физиономию незадачливого норманна:

- Да уж, тот еще спектакль вышел! Ничего, авось попомнит сей гордец, как шутки шутить с епископом саксонским - в другой раз небось без спросу в дружки к принцу Джону не полезет. Кстати о дружках, Седрик... Позволь спросить - нет ли вестей какой о сыне твоем, доблестном Уилфреде Айвенго? Сдается мне, он тоже мог бы пролить свет на всю эту кутерьму с похищениями и бесчинствами тамплиеров. Все же как-никак, а оруженосец он королевский, стало быть, знает немало.

Тан помрачнел лицом и тяжело вздохнул:

- Ах, владыка, и не напоминай! Сам места себе не нахожу - где он, что с ним? С тех самых пор, как отправился мой Уилфред в треклятый Крестовый поход вместе с Ричардом - ни слуху ни духу от него, будто в воду канул! Одни только слухи ходят, мол предал он короля-то нашего, навел на него германцев каких-то, и те его, сердешного, в полон взяли. Да быть того не может, владыка! Не таков мой сын, чтобы на такую подлость пойти - да пусть у меня язык отсохнет, коли хоть на йоту этому поверю! Не иначе как норманские псы брешут...

- Полно, полно, Седрик, не кручинься! - поспешил утешить его Хьюберт, ободряюще похлопав тана по плечу. - И в мыслях не было попрекать тебя или сына твоего чем-либо дурным. Я ведь только прибыл со Святой земли и от нашего Доброго Ричарда - и уж поверь, не молвил он ни единого слова супротив Айвенго. Напротив - всяко обмолвился государь, мол верного пса и друга потерял, сокрушался очень, переживал. Потому и расспрашиваю я, не знаешь ли чего. Ну да ладно, Бог не без милости. Авось еще отыщется твой сокол ясный...

- Я не предавал короля! - внезапно раздался с противоположного края поляны слабый, но твердый голос. Уолтер и Седрик, вздрогнув от неожиданности, обернулись на звук - и застыли как громом пораженные.

Из полутьмы шатра, пошатываясь и придерживая бок, выбиралась долговязая фигура, закутанная в покрывало на манер савана. Белое, как мел, лицо пришельца обрамляли замызганные кудри, слипшиеся от крови и пота. Но не узнать эти пронзительно-синие глаза, сверкающие из-под насупленных бровей, было невозможно!

- Сын мой! Уилфред! - страшно закричал Седрик, порываясь вскочить. В два прыжка он очутился возле шатающегося молодого человека и, рыдая, стиснул его в объятиях. - Жив! Жив, ненаглядный ты мой! Я верил, всей душой верил, что Господь сохранит тебя, не допустит погибнуть безвинно! Где же ты пропадал, отрада моя? Через какие мытарства тебе довелось пройти? Расскажи же скорее!

Айвенго, морщась от боли, осторожно высвободился из медвежьих объятий отца и, покачнувшись, упал на руки подоспевшего Уолтера.

- Владыка... Сир епископ, вы ли это? - пробормотал он одними губами, силясь сфокусировать мутнеющий взор на лице священника. - Хвала Всевышнему, вы живы... Я слышал ваш разговор с отцом. Знайте же - все обвинения против меня - подлая ложь! Никогда бы я не предал моего доброго короля и друга, да покарает меня Господь! Это все козни де Буагильбера и его приспешников, иродов треклятых...

- Тише, тише, сын мой, - остановил его Хьюберт, бережно укладывая Айвенго на подостланный плащ и поднося к губам флягу с водой. - Молчи пока, не трать понапрасну силы. Никто здесь и не думает винить тебя в предательстве - Ричард сам подтвердил твою преданность и послал меня на розыски. Вот и свиделись, слава Богу! Сейчас главное - залечить твои раны, а уж потом ты все нам расскажешь, не торопясь.

А вокруг уже собиралась пестрая толпа - разбуженные шумом йомены Робина, хмурый со сна Тук, встревоженная Ровена и зевающий Ательстан. Все они наперебой принялись забрасывать бедного Айвенго вопросами, охами и причитаниями, так что Уолтеру пришлось пустить в ход весь свой епископский авторитет, чтобы угомонить не в меру разошедшихся соратников:

- А ну, цыц мне тут, оглашенные! Дайте человеку продохнуть, чай не на ристалище! Вишь, еле жив малец, а вы со своими расспросами да советами. А ну, кыш отсюда, живо! Вон, леди Ровена, милая, распорядись, чтобы несли сюда воду, бинты, мазей каких целебных - будем рыцаря нашего с того света вытаскивать. Да, еще вели-ка Тука ко мне кликнуть, он в этих делах смыслит побольше нашего. А вы, ребятки, пока свободны. Как понадобитесь - позовем.

Обескураженные йомены неохотно разбрелись, ворча под нос что-то невразумительное. Ровена споро умчалась выполнять указания епископа - надо думать, не терпелось ей потолковать с Уилфредом наедине, но куда теперь денешься?