Александр Баренберг – Первым делом самолеты! Истребитель из будущего (страница 22)

– А если на испытаниях машин будут выявлены недостатки, требующие кардинального изменения конструкции? – спросил замнаркома Яковлев.

– Этого не будет, у нас нет права на такие ошибки, – уверенно заявил Андрей, знавший, что ни у одной из рекомендованных к производству опытных самолетов не возникнут при испытаниях проблемы, потребующие переделки конструкции с нуля.

– Еще на заметку конструкторам. Создается впечатление, что при проектировании кабин самолетов не берется в расчет их э… удобство для летчиков, – Воронов не был уверен, что здесь знакомы с термином «эргономика». – Видимо, вы считаете, что советский летчик может работать в любых условиях? Да, может. Но эффективность этой работы резко снижается. Вы понимаете, что это значит в бою? Пригласили бы, что ли, летчиков-испытателей для консультации при макетировании кабин. Вот мы недавно закупили для изучения образец немецкого истребителя «Мессершмитт БФ-109Е». Так изучайте! Посидите в его кабине, ощутите, насколько много его конструкторы думали об эффективности работы летчика. Органы управления и приборы расположены в том порядке, в котором их использует пилот. Все продумано до последней детали, даже тангетка радиостанции вынесена на рычаг управления двигателем, именно туда, где и находится левая рука летчика при маневрировании в воздушном бою. Советую хорошо подумать над этим. Кроме того, для истребителей существует проблема хорошего обзора назад. С появлением на новых самолетах закрытых фонарей их задняя часть сделана плавно переходящей в высокий гагрот. Это, конечно, верно с точки зрения аэродинамики, но сильно ограничивает обзор задней полусферы. Обязательно необходимо делать фонари машин каплевидной формы. И добавить зеркало заднего обзора, как на новых английских истребителях.

– А вот на этом вашем «Мессершмитте» нет ни того, ни другого! – возразил один из конструкторов, уже, видимо, успевший ознакомиться с немецкой машиной.

– И их пилоты очень сильно об этом пожалеют! Есть еще вопросы?

– На совещании в Кремле вы упомянули о необходимости создания двухмоторного бронированного штурмовика, – напомнил Шахурин. – Не совсем понятно, что именно вы имели в виду и чем вам не подходят имеющиеся опытные машины аналогичного назначения?

– Да, действительно! – поддержал его Ильюшин. – Чем плох создаваемый в моем КБ штурмовик?

– Ваш штурмовик, в общем, неплох, – ответил Андрей. – Хотя и требует значительных доработок. Мы же рекомендовали запустить его двухместный вариант в серию. Но в том-то и дело, что быстро это не получится. А нам позарез нужны сотни освоенных пилотами машин уже к лету. Поэтому срочно требуется что-то простое, дешевое, но достаточно эффективное. Вот, например, что-то типа этого.

Воронов достал из портфеля лист бумаги с эскизом бронированного штурмовика бипланной схемы с изогнутым вниз в виде «чайки» нижним крылом, который он по-быстрому набросал вчера и передал его конструкторам. Поизучав несколько минут достаточно дилетантское творение Андрея, они не стали скрывать ухмылок.

– Не полетит! – заявил один из них.

– Конечно, это же только концепция, – парировал Андрей. – На то вы и авиаконструкторы – сделаете так, чтобы полетело.

– Это даже не вчерашний, это позавчерашний день авиастроения! – присоединился другой конструктор. – Похоже на наши первые попытки создания бронированного штурмовика лет десять назад!

– Да, и этот опыт тоже нужно использовать. А дело не в том, какой это день, а в эффективности и стоимости, – возразил Воронов.

– Ну, со стоимостью понятно, – сказал Шахурин. – А где здесь эффективность?

– Для того чтобы это понять, давайте посмотрим, по каким целям и каким способом будет применяться эта машина и какие средства противодействия встретит. Этот самолет не предназначен для нанесения ударов по стационарным, хорошо защищенным средствами ПВО целям, таким как железнодорожные станции, мосты и аэродромы. Его жертвами будут полевые части на линии фронта и колонны снабжения противника в ближнем тылу. Поэтому средствами противодействия, с которыми он столкнется, будут истребители и легкая полевая ПВО. От истребителей основная защита – это наши истребители. Без прикрытия любой бомбардировщик или штурмовик – легкая цель. И мощное бронирование здесь только плюс, учитывая, что на новые немецкие истребители ставятся «недопушки» МГ-151 калибра 15 миллиметров. Реально сделать самолет мало уязвимым для них. А теперь посмотрим, из чего состоит ПВО полевых частей Вермахта. Не будем учитывать тяжелые зенитки калибра 88 миллиметров, они не могут работать по маневрирующему на бреющем полете штурмовику. Остаются 20-мм автоматические пушки, крупнокалиберные и обычные пулеметы. Автоматические пушки представляют реальную опасность для такой машины, тем не менее она в состоянии выдержать несколько попаданий. Пулеметы же не так опасны, а именно они составляют большую часть имеющихся сейчас у полевых частей средств. Внедрение малокалиберной зенитной артиллерии идет, но не такими уж быстрыми темпами. Летом будущего года основой ПВО останутся пулеметы. В дальнейшем же, когда эту нишу массово заполнят автоматические пушки калибра 20 и более миллиметров, основной защитой штурмовика станут скорость и вертикальный маневр, которыми и обладает опытная машина Ильюшина. Поэтому предлагаю выделить опытного конструктора, например Томашевича, для детальной проработки проекта.

Томашевича Андрей предложил не просто так, именно его проектом простейшего штурмовика «Пегас» 1942 года он и был вдохновлен на эту идею. Тогда справился, значит, и сейчас справится.

Общая беседа как-то незаметно разбилась на отдельные обсуждения по группам. Андрей побеседовал по очереди с некоторыми из конструкторов, ненавязчиво подчеркивая известные ему недостатки их машин, и вскоре покинул наркомат.

Глава 12

Прошедшая неделя была, наверное, самой напряженной в жизни Андрея. Что в той, что в этой. Невероятное количество написанных им документов, огромное количество совещаний и просто бесед с разными государственными, военными и научными деятелями. После совещания по проблемам авиации прошло еще одно, посвященное бронетанковой технике. Хотя знания Воронова в этой области и были заметно меньше, чем в авиации, но и здесь ему пришлось выдержать нелегкую дискуссию. Начальник Автобронетанкового управления Федоренко, пригласивший на совещание несколько ведущих конструкторов танков из Харькова и Ленинграда, основных центров танкостроения на тот момент, не желал соглашаться с доводами Андрея, упирая на боевой опыт последних лет:

– Течение французской кампании, например, однозначно показало преимущество подвижных, вооруженных легкими и средними танками германских бронетанковых дивизий над противником, имевшим значительное количество тяжелых малоподвижных танков с противоснарядным бронированием. Вы же утверждаете, что легкие танки бесперспективны и могут использоваться только как вспомогательные! Несомненно, тяжелые танки нужны для прорыва укрепленных оборонительных линий, но для развития глубокой операции – только легкие.

– Да не было никакого преимущества! – возразил Воронов. – Немецкие и французские танки лоб в лоб практически и не встречались. Немцы ударили там, где их не ждали, и французы растерялись. Хотя Гудериан рисковал, слишком оторвался от пехоты и снабжения. Хороший фланговый контрудар поставил бы крест на этой затее. В нормальных же условиях танки с противоснарядным бронированием гораздо более живучи, особенно при хуже, чем у противника, обученных экипажах. Поэтому основной упор нужно сделать на танки Т-34.

– Но их только начали выпускать. Чем же, по-вашему, мы укомплектуем разворачиваемые мехкорпуса, если вы предлагаете отказаться от использования большинства старых танков?

– Во-первых, штаты мехкорпусов непомерно раздуты. Как можно нормально управлять соединением в 1000 танков? Конечно, нечего и думать полностью закончить формирование всех 29 мехкорпусов к следующему лету. А недоформированные будут еще менее боеспособны. Считаю необходимым вместо гигантских мехкорпусов создавать более компактные, состоящие из одной танковой и одной мотострелковой дивизии. Не начинать формирование следующего, полностью не укомплектовав предыдущий всей положенной техникой. Пока будем использовать самые новые из имеющихся танки БТ-5, БТ-7 и последних модификаций Т-26. По мере поступления Т-34 будем переукомплектовывать один полк каждой из танковых дивизий ими. Кроме того, в составе мехкорпуса должен быть отдельный полк самоходных противотанковых орудий, в каждом танковом полку – рота зенитных танков и еще по отдельному полку таких в составе мотострелковых дивизий. Лишним будет упоминать, что все части в составе мехкорпуса обязаны иметь всю полагающуюся им по штату технику, чтобы пехота, артиллерия и снабжение не отстали от танков. Только так можно обеспечить его эффективное использование. Лучше пусть будет меньше мехкорпусов, но полностью готовых к бою.

Федоренко некоторое время молча недоумевающе смотрел на Андрея. Наконец, откашлявшись, спросил:

– Вы упомянули самоходные орудия и зенитные танки. Что это такое, зачем они нам нужны и где мы их возьмем?

– Отвечу по порядку. Самоходные орудия на шасси танков – эффективное противотанковое средство, модификации с более мощной пушкой могут быть использованы и для взламывания обороны противника. У нас их нет, поэтому получить мы их можем двумя путями: переделкой из имеющихся на вооружении танков и скорейшей разработкой новых. На первое время будем ставить на них 45-, 57– и 76-миллиметровые пушки. В дальнейшем и более мощные – 122 и 152 мм. Так как самоходки занимают в бою практически ту же нишу, что и тяжелые танки, то производство последних считаю нецелесообразным. На их базе следует развернуть производство самоходок.