Александр Бабин – Разведка и волчье золото (страница 7)

– Кажется, управились. Какие дальнейшие наши действия? – спросил меня Савва Никитич, выйдя из объекта на свет, щуря глаза.

– Приказ Колчака мы исполнили. Давайте потихоньку выдвигаться, на ближайшей станции развернём состав и вернёмся в Омск. Проследите, чтобы вагон с солдатами был снова закрыт, доведём операцию до конца.

– Не беспокойтесь, я все исполню, – ответил он уставшим голосом и пошёл к составу.

Солдаты толпились у своего вагона, курили и громко смеялись. Видать выезд на природу им подняло настроение, хотя на улице стоял мороз и ветер. А позёмка, начавшаяся под вечер, через несколько часов заметёт все наши следы, тем самым поможет в проведении скрытности секретной операции. И не будет напоминать, что у объекта находились люди.

Вернувшись в Омск, за то короткое время нашего отсутствия на фронте произошли большие перемены. Большевики, обладая инициативой, успешно атаковали наши позиции. Составы с войсками спешно отступали на Иркутск, но мне с ними не по пути, у меня особая миссия остаться в Омске на нелегальном положении. Своему хорунжему, передал пойманных лазутчиков. Даёт мне надежду он добьётся от них правды, по крайне мере от бывшего студента Саввы Никитича второй на грани смерти. На хорунжего подал рапорт о присвоение очередного офицерского звания за добросовестное отношение к службе. Он, имея опыт работы в контрразведке и видя моё поспешное отбытие, поинтересовался, в чём возникла такая необходимость. Пришлось сказать неправду, поступаю в непосредственное подчинение к Верховному главнокомандующему. Даже поверив моим словам, он не узнает мою дальнейшую судьбу, она в личном ведении адмирала Колчака, такая доля разведчика. Получится ли у него стать профессионалом в области разведки, не знаю. Но задатки разведчика имеются. Даже спрятав золото, ни разу не напомнил мне о нём. А это заставляет задуматься и не такой уж он и простой человек, как казалось мне ранее, за ним нужен контроль, только вот кто будет его осуществлять…

Глава 6

Университетская среда мне знакома со времён учёбы в военном заведении. А сейчас, когда став преподавателем снова в неё окунулся, так предписывает легенда моего нелегального нахождения в городе. Гражданский университет в корне отличается от военного заведения – в нём нет жесткой дисциплины. Поэтому, желательно научиться подражать поведению гражданского человека особенно в разговорной речи, не употреблять слова присущие только нам военным людям. Конечно, это сделать нелегко, военного человека видно по его манере держаться в обществе, да и офицерскую выправку не скрыть, выработанную годами. Но эти проблемы поправимы, главное в короткие сроки наладить работу с агентурой, оставленной в городе. Не прошло и пару недель, как Омск захватили большевики. Верховный правитель успел вовремя его покинуть, проследовав на Восток, и ждёт моих сведений. Возможно, через некоторое время решит вернуться, потребуется информация о расположении большевистских войск. Наступление не увенчается успехом, если нет данных о дислокации противника. По крайне мере так учили меня в военном заведении. Обороняющая сторона, всегда имеет преимущество перед наступающим противником. Поэтому статистика потерь личного состава при столкновении сторон – один к трём в пользу первых.

Руководитель университета уважительно представил меня преподавателям, и на первых порах имело положительный результат – влиться в коллектив пришлось без дополнительных усилий. Те предметы, которые планировал преподавать, один из них немецкий язык, оказался не востребован. Руководители большевистского государства посчитало этот предмет для советского гражданина лишним. В стенах университета начнут ковать людей новой формации без знания иностранных языков, ведь вокруг России располагаются вражеские государства и дружить с ними не собираются так зачем их изучать только пустая трата времени. Иметь дружеские отношения с врагами, значит предать идеалы революции и такие разговоры стали вестись не только между простыми гражданами, но и среди преподавателей. Большевистская пропаганда имела свои плоды. Моё мнение иное у большевиков революционные веяния скоро пройдут, государство всегда нуждается в специалистах со знанием иностранного языка, на то оно и государство. Заиметь друзей среди преподавателей, как требовало моя легенда нахождения в городе, не получилось – не хватило времени. Помехой тому стал неожиданный вызов в кабинет к декану. Думая о предстоящей беседе, не допускал, что вызов окажется переломным в моей дальнейшей судьбе. В кабинете находился средних лет мужчина представительного вида. Он не представившись, попросил декана выйти из кабинета и оставить нас наедине. Не надо иметь семь пяди во лбу, чтобы понять этот человек представляет советскую власть, но не понятно в лице какой организации. Вызов меня в кабинет декана повод для моего ареста или что-то другое? Хотя первое предположение можно исключить. В коридоре не заметил посторонних лиц, как это делают карающие органы при аресте человека, значит второе. Но ошибся.

– Николай Иванович добрый день! Буду рад с вами познакомиться, – первыми были его словами.

Незнакомец, предложил мне сесть, указав рукой на кресло. Моё новое имя, произнесенное им, стало сопротивляться, не давая телу исполнить команду. Я хорошо понимаю, когда тебя называют новым именем коллеги по университету и студенты, проблем с этим нет. А вот, такой серьёзный человек, явно имеет большие полномочия, и испытываешь совсем иные чувства. Его внешний вид соответствовал большому начальнику. Отлично сшитый костюм сидел на нем как влитый, видать шил его уважаемый «Кутюрье». Я бы сказал импозантный мужчина, чисто гладко выбритое лицо, правильные черты лица, аккуратная прическа, неполный, пахнет духами. Можно подумать он пришёл на бал.

– Здравствуйте, – ответил ему, пытаясь, хоть как-то предугадать род его профессии.

– Николай Иванович, что же вы стоите, присаживайтесь, – пристально смотря на меня.

Неприятное ощущения иметь два имени, но судьба разведчика такова, что к новому имени и образу жизни не связанному с военной службой следует привыкать, все пути назад для меня отрезаны. Пришлось подчиниться сесть на стул, ожидая, что он скажет далее:

– Давайте знакомиться, меня зовут Алексей Ильич Корсаков. Я представляю органы ЧК (Чрезвычайная комиссия), – представился незнакомец, как громом оглушив грозным выражением ЧК. Для нас сотрудников контрразведки оно считается главным органом зла у противника. Первое, что пришло в голову – это провал, кто-то из моих близких людей меня опознал или произошла утечка информации из отдела контрразведки.

– Здравствуйте, – ещё раз ему ответил, ожидая продолжения беседы или допроса, пытаясь хоть как – то достойно держаться. Да! Не ожидал я предстать перед врагом в столь короткое время пребывания в Омске, имея легенду прикрытия в качестве преподавателя, как мне казалось надежную для резидента.

– Николай Иванович, хочу уточнить некоторые данные вашей биографии. Вы ведь совсем недавно приняты в коллектив университета? Не так ли?

– Всё верно! А что вас конкретно интересуют? Устраиваясь в университет в анкете, подробно описал свою биографию или в ней что-то опустил? Готов её дополнить, – медленно проговорил слова, не подавая вида для беспокойства, но ёжась внутри от его колючего взгляда.

– В анкете записано вы владеете немецким языком. Свободно на нём разъясняетесь?

– Да, конечно. Иностранные языки мне давались в освоении легко, дополнительно владею французским. Вы, хотите, чтобы я помог вам перевести иностранную литературу? – задал ему сразу вопрос, чтобы отвлечь от дальнейших расспросов по моей биографии, тем самым перевести беседу к ключевому вопросу – зачем я понадобился органам ЧК.

– У вас как со здоровьем, ничего не беспокоит? – поинтересовался он, не ответив на мой вопрос.

Это, что намёк? Мне предстоит испытать «допрос» с участием людей имеющих такие же «способности», как у моего хорунжего или его интересует, что-то другое? Может, интересует тот факт, когда «я» находился в военном лазарете? Странные вопросы задаёт чекист, непонятно цель его расспросов, впившись в меня глазами, как удав перед нападением на жертву.

– Недавно были некоторые проблемы, но они наладились, чувствую себя хорошо, – стараясь долго не смотреть Корсакову в глаза.

– Мне сказали, вы недавно болели тифом? – не пояснив далее, почему лечение проходил в лазарете противника, а не в гражданском медицинском учреждении. Интересно кто ему рассказал «мою» историю болезни? Надо думать, он ждёт от меня услышать то, что ему известно. Главное ему не удастся расспросить врача, он с нашими войсками проследовал на Восток, поэтому мои показания ему не проверить. Отвечу, придерживаясь легенды моего двойника ныне покойного преподавателя прибывшего в Омск из Украины.

– Лечение проходил в военном лазарете, только вот не помню, как в нём оказался, находился в бессознательном состоянии. Меня прямо с поезда доставили в больницу, даже не знаю, кто мне помог, за это им благодарен. Почувствовал себя неважно ещё в Киеве, но решил не откладывать поездку, сейчас понимаю, поступил опрометчиво. Лечащий врач, отнёсся ко мне снисходительно, помог выздороветь и денег за лечение не взял. Жалею, что не успел спросить у него фамилию, так получилось. Слава Богу, что для меня мытарства в лазарете так благополучно обошлись, остался жив.