Александр Бабин – Разведка и волчье золото (страница 4)

– Давайте поступим так, постарайтесь говорить правду. Предупреждаю, ваши показания лягут в основу дальнейшего пребывания у нас. И тогда я решу, как с вами поступить, если будете настаивать на прежних показаниях, то ваша судьба в этом подвале и закончится. Вы человек молодой вам бы ещё жить да жить. Понимаете, о чём я говорю?

– Я уже несколько раз вам объяснял, мы с компаньоном ищем работу. Почему вы мне не верите? – трогая рукой своё худощавое небритое лицо.

– Допускаю, вы ищете работу, но тогда зачем так называемый ваш компаньон, пытался бежать из-под конвоя? В чём возникла такая необходимость?

– За него ответить не могу. Я знаком с ним недавно, решили вместе подзаработать, вдвоём сподручнее.

– А как вы объясните, что наш сотрудник вас опознал. Вы же бывший его студент ваша фамилия Кольцов?

– Он видимо обознался, большего объяснения дать не могу.

– Значит, настаиваете на прежних показаниях? Тогда внимательно посмотрите на свои ухоженные руки. Они в последнее время не держали топор лет двадцать. Да и речь у вас не рабоче-крестьянская, так простолюдины не разговаривают.

Лазутчик, крутя руками перед собой:

– Вы правы, мои руки не держали топор, но только не двадцать лет, а всего лишь два месяца. Я недавно вышел из больницы, были проблемы со здоровьем, поэтому руки так опрятно выглядят. Вы сказали, что у меня правильная речь, отвечу, с детства люблю читать книги и стараюсь подражать героям. По соседству с родительским домом жил учитель гимназии, он меня увлёк этим полезным занятием. Можете проверить, я вам дам адрес проживания моих родителей.

Надо полагать, легенда прикрытия у лазутчика проработана до мелочей, если так спокойно и внятно даёт ответы на все заданные вопросы. Придётся отойти от цивилизованных методов ведения допроса, что не хотелось бы. Время поджимает войска красных недалеко от города один бросок, и захватят золотой запас, да и о своей безопасности нужно позаботиться. Большевики, нас сотрудников контрразведки поставят к стенке в первую очередь. Враг он и есть враг, и ждать от него пощады не приходится.

– Хорунжий, – обратился я к подчинённому и перевёл взгляд на лазутчика. Слово хорунжий, давал ему основание применять физическое насилие к задержанным лицам – это был определённый мой знак. Он подошёл к нему и, не говоря ни слова, ударил кулаком по лицу. Лазутчик, не удержавшись на стуле, упал на пол и закрыл лицо руками. Хорунжий, имея опыт допроса несговорчивых людей, стал ногами наносить удары по всему его телу. Процедура этого жуткого зрелища не для слабонервных людей нужно иметь крепкие нервы. Но человечество пока не придумало ничего более «гуманного» при установлении истины как пытки тем более идёт война.

– Получай, большевицкая твоя морда, руки убери, – дерзко проговаривал слова хорунжий, пытаясь ударить лазутчика по лицу как он закрывал его руками. – Я с тебя краснопёрый дух выбью. Руки убери…

– Достаточно, – сказал я хорунжему, остепенив его пыл. Войдя в раж, может избивать человека до тех пор, пока не поступит от меня приказ – это он усвоил, как «отче наше». Битье людей для него стало второй профессией, заменив ранее до службы зажиточного казака с берегов Дона. Его судьба распорядилась с ним так, что он в обозе контрразведки от стен Казани, когда наша армия оставила город. И говорит, будет с нами до победного конца. А недавно присвоенное ему офицерское звание, послужило толчком в его карьерном росте. И даёт основание утверждать, добьётся следующего, с помощью своих способностей – физической силы.

– Господа офицеры хорошо умеете бить, но только зря время теряете, Мне нечего добавить, – прошептал он сквозь зубы, скорчившись на полу, вытирая с лица кровь рукавом пиджака.

– Это только начало пребывания у нас в разведке. Такая «лечебная процедура» у тебя будет каждодневно пока в твоём мозгу не придёт просветление, – издевательским тоном ответил я на его высказывание.

– Еще раз повторю, приехали с товарищем в город на заработки, кругом война, голод, хоть как-то подхарчиться, – прижимая руки к животу.

Сапоги хорунжего с его мужицкой силой сделали своё «темное» дело. Кольцов попытался приподняться, облокотившись руками о пол, но не смог. Слово подхарчиться, сказал, по-видимому, специально, надеясь меня убедить, что он из рабочей среды. Люди из высшего сословия словами из лексикона простолюдин не выражаются. И я должен ему поверить? Но наивным человеком его не назовешь.

– Допустим, хотели подхарчиться, но зачем вы пришли на вокзал. Там, что на перроне подают милостыню? – прикрикнул я на него: – Вокзал не место, где можно найти себе на пропитание и работу. На путях военные поезда с солдатами! А гражданских людей там раз – два и обчёлся.

– На вокзал изредка прибывают и гражданские поезда, может, кому-то из пассажиров потребуется наша помощь донести те же носильные вещи, – высказал слова с напряжением в голосе, корчась от боли.

– В последнее время я что-то не видел пассажирских поездов? Вам это не показалось странным!

Он снова употребил слово носильные вещи, простолюдин ответил бы одним словом – чемодан. Мне ранее приходилось допрашивать шпионов ещё до октябрьского переворота, они все прокалывались на мелочах, не зная наших русских обычаев, пословиц, поговорок, не понимая их сути. Допрос лазутчика не даёт положительного результата, и думаю, не даст, он понимает – скажет правду, мы его расстреляем. И его компаньон, не сегодня так завтра умрёт. Что делать?

– Мы с товарищем это тоже поняли, и решили идти в город, но не успели, ваши солдаты нас задержали, – ответил, уже спокойным тоном, видимо боль, уменьшилась. Надеясь, на этом его допрос закончится.

Я посмотрел на хорунжего и перевёл взгляд на Кольцова.

Хорунжий направился к нему.

– Вы дворянин? – выпалил Кольцов в тот момент, когда хорунжий намеревался его ударить ногой.

– Минутку, – окриком остановил подчинённого. – Да я дворянин! Почему вас это интересует?

– Как вы дворянин офицер и позволяете вот так без причины избивать ни в чём не повинного человека? Где ваша честь?! Поймите мы с товарищем не военные люди. У нас семьи их нужно кормить. В центральной России голод, решили подзаработать в Сибири, найдём работу, родные приедут к нам.

Слушая Кольцова, все больше убеждался, битьём мы его не сломим. И содержать, под стражей нет времени. Да и зачем, зная, что он чекист в этом нет никаких сомнений. Меня устраивает утверждение Саввы Никитича опознавшего в нём бывшего студента. Лазутчики два дня болтались по вокзалу, то у них была возможность сообщить своим руководителям о расположении наших воинских частей. И наверняка поезд с золотым запасом им известен, определить его нетрудно охрану осуществляют только офицеры, а не простые солдаты. И нет времени на продолжении допроса. Он хорошо знаком с психологическими методами ведения допроса, не зря задал вопрос о моём происхождении, надеясь перевести беседу в цивилизованное русло. Поэтому принимаю решение допрос Кольцова прекратить, не сказав ни слова, поставив его в неведении. Пусть поволнуется, возможно, его подломит и примет правильное решение. Но выдержка Кольцова подкупает в разведке стойкими и смелыми людьми как он не разбрасываются.

Глава 3

Вечером я ждал у себя в кабинете контрразведки Савву Никитича услышать от него предложение о сохранение золотого запаса. А из головы никак не выходил Кольцов. Для нас сотрудников контрразведки, использовать лазутчика в тылу врага была бы большой удачей, но склонить его к сотрудничеству, играя на чувствах патриотизма и о бесперспективности существования их большевистского государства, по всей видимости, не удастся. Он сильно подвергся жидовской пропаганде, якобы после победы над самодержавием у людей наступит райская жизнь. Особенно она коснётся простолюдин рабочих и крестьян, которые, по их мнению, смогут управлять государством. Убедить его принять мои слова, думаю, тоже нет никакой перспективы…

– Сергей Николаевич вы меня извините за опоздание, задержал Верховный, – сказал Савва Никитич, войдя в кабинет, даже не спрашивая разрешения. Он так и не может привыкнуть к уставу, докладывать по форме, как полагается военным людям.

– Ничего страшного не произошло впереди целый вечер. Присаживайтесь, – специально употребил гражданскую лексику в ответ на его слова. Он вальяжно сел на стул и откинулся на спинку, перекинув ногу на ногу. Посмотрев на него, стало ясно, встреча с Колчаком его вернула к мирной жизни и в подтверждении моих дум первые слова были такие:

– С Александром Васильевичем повспоминали молодые годы: походы, экспедиции, открытия, научные труды, а сейчас идёт война, голод и рушится страна. Люди, не понимают что творят, убивая друг друга, как это всё не правильно, – и вдруг замолчал. – Извините, наверно я вас отвлекаю пустыми разговорами, никак не могу привыкнуть, что нахожусь на службе. Вот голова с дырой!

– Мы же с вами люди и человеческие слабости нам не чужды. Докладывайте.

– А я пришёл не с пустыми руками! – хвастливо высказался. – Есть возможность часть золотого запаса укрыть в военных объектах. Ещё до переворота я был включён в комиссию по проверке инженерных сооружений расположенных по всей Транссибирской дороге. Объекты предназначались для хранения обмундирования, боеприпасов, продовольствия в период боевых действий. Вероятность захвата восточных территорий Китаем, Японией в те времена были очень высоки, да и сейчас эти страны представляют опасность. Доставка грузов из Центральной России требовало определённого времени, поэтому объекты имели стратегическое значение. В комиссию входили военные специалисты и мы, научные работники. Проверить объекты на готовность в случае нападения врага. Адмирал поддержал моё предложение, мы сможем оперативно спрятать в них золото. Но главная опасность – это люди участвующие в операции. Им ведь станет известно о месте хранения золота соблазн большой вернуться и его забрать. Поэтому Верховный поручил вам лично заняться этим вопросом и предоставить уже свой план.