Александр Бабин – Разведка и волчье золото (страница 13)
Мои опасения, что вечер проведу с Надей, оказались напрасными, один из участников вечеринки оказал ей внимание, и они покинули мероприятие, за ними последовал и я. Домой шёл медленным шагом в сопровождении филеров, они параллельным курсом плелись на противоположной стороне улицы. Останавливались, чтобы не быть впереди меня. Показалось, филера не скрывают свою роль сопровождающих.
Командировка на танковый завод, прошла также под присмотром филеров. Билет, выданный секретарем до Нижнего Новгорода в вагоне четвертого класса, а не купейном, был тому подтверждением. Чекисты всё ещё мне не доверяют. А вот отчёт о моей проделанной работе, начальнику понравился, получил от него благодарность. «Вклад» в обороноспособность страны я внёс, но какой страны большевистской или дореволюционной? Пообщавшись с рабочими завода, узнал для себя много нового, главное их устраивает власть большевиков. Имеют постоянную работу и получают за это приличные деньги, притом заимев высокий статус рабочего – элита общества! Возврат страны к монархии для них смерти подобно, глоток свободы им дороже всего на свете. Есть ещё два класса – класс крестьянства и духовенство, особенно первые, не согласные с продразверсткой, но они властью быстро усмирялись. Религия для общества признана чуждым элементом, так как идёт в разрез новой идеологии Ленина она опиум для народа. Большевики, не построив ничего нового, взялись за ломку старого, тем самым отвлекая простых людей от голода и разрухи.
Но нужно не забывать своего куратора Корсакова, он ждёт от меня результата. Появилась возможность доложить о проделанной работе, имея ценную информацию. Надеюсь, она повлияет на решение руководства ЧК убрать за мной наблюдение. В явочное место положил записку с датой и временем для встречи с куратором.
На конспиративной квартире Корсаков встретил меня как друга, обнял, похлопав рукой по спине. Подтверждением тому было приподнятое настроение. Его поведение не вписывалось в образ опытного разведчика.
– Николай Иванович здравствуйте! Хотел вам звонить, но вы вовремя назначили встречу. Мне многое нужно рассказать, – его тон располагал ко мне доверием.
– Что-то важное? – а сам думая играет роль давнего друга, как будто и нет между нами субординации.
– Сначала вы расскажите, как у вас идут дела, а затем и я поведаю свои новости.
– Привыкаю к службе, дело для меня новое, но справляюсь. Даже от руководителя успел получить благодарность, посетил с проверкой танковый завод. Занимаюсь переводом документов, их предоставляют коллеги из министерства иностранных дел. Рутинная работа. Конечно, не забываю основную работу выявлять контрреволюционных сотрудников. В торгпредстве коллектив разношёрстный есть бывшие эсеры, даже монархисты. Вечерами принято проводить вечеринки, принимаю в них участие. Получил интересную информацию, оказывается, один из сотрудников сбежал за границу вместе с секретарём, якобы он был эсером. Сбежал ли с секретными документами неизвестно, я как раз замещаю его должность. Но могу с уверенностью сказать, он обладал информацией стратегического значения. Может многое рассказать врагу, если им заинтересуется иностранная разведка. Я посчитал эту информацию вам сообщить, возможно, у него остались сообщники, может навредить обороноспособности страны.
– Неплохо поработали! А вы говорили, из вас не получится стать разведчиком, уже есть первые успехи. Вам не показалось странным вечеринки утраиваемые руководителем торгпредства лишь прикрытие для тайных встреч эсеров? Вы говорили, в коллективе их большинство? Я к чему всё это говорю, имелись случаи, когда под видом празднования дня рождения или иного торжества эсеры устраивали контрреволюционные сборища.
– Нет, ничего странного не заметил, я ведь присоединился к концу торжества. В следующий раз постараюсь прийти пораньше, если, конечно пригласят. Я поддерживаю отношения только с секретарем и начальником, пока не удалось завести новых друзей.
– Николай Иванович, напишите, что рассказали, а я пока чай подогрею, – и пододвинул мне листок бумаги, лежащий на столе, на котором ничего не записал, пока я докладывал о своей работе.
Став писать, подумал, а ведь это первый документ, связывающий меня по рукам и ногам, ведь я сообщаю информацию чекистам. Попади он в руки моим коллегам из контрразведки, для них станет ясно, я работаю на чекистов. Но куратору отказать нельзя. Скомпрометирую себя, дав ему ранее обещание работать в ЧК.
– Посмотрите, я ничего не опустил, – смотря на него, как он, разливая чай по стаканам, искоса посматривал на меня.
Корсаков взял листок внимательно на него посмотрел и положил в портфель.
– Вот и славно! – снова употребив любимое слово. – Давайте, и я поведаю новости вам как разведчику о них нужно знать. Обострилась обстановка за границей, бывшие наши граждане так называемые эмигранты, не смерились с поражением. Группируются в националистические организации, ведут подрывную деятельность против советской власти. Последняя их надежда на армию Колчака, провалилась. Она разбита, часть белогвардейцев сбежали в Китай, обосновавшись в Харбине, другие подались в Европу. Польская разведка на советской границе устраивает провокации, переодевшись в форму красноармейцев, грабят население, вырезают целые деревни, компрометируя Красную армию. Польша всегда исторически настроена против России и пытается диктовать свои условия, как западникам, так и нам русским. Амбиции у неё завышены. Видимо в крови осталась обида за все поражения, что им пришлось испытать в войнах с Россией. Ну, а нам разведчикам от этого не легче должны знать, что они замышляют. Нельзя недооценивать германские и английские спецслужбы – это наши главные враги. Провокаций со стороны Турции за прошедшие сто лет происходило столько, что и не сосчитать. И это всё они англичане с немцами воду мутят, подстрекают Турцию идти против России. Для них Россия враг номер один в мире, как кость в горле, никак не могут успокоиться. Я вам об этом уже ранее говорил, поэтому коммунистическая партия органам ЧК поставила серьёзные задачи. Привлекать на свою сторону промышленников, учёных, военных людей. Войны с Западом не избежать, сколько продлится перемирие год, два, десять, двадцать никто не знает, но то, что они её развяжут, мы разведчики в этом не сомневаемся.
Куратор прервал рассказ, встал из-за стола, выпрямил спину и поднял гордо голову, не знаю, для чего это сделал, наверно хотел показать значимость профессии быть разведчиком. И продолжил:
– Недавно коллеги из Иркутска прислали архив Колчака. Архив хранил у себя дома его адъютант, скрывался под видом простого служащего. Сохранилась часть архива, не успел уничтожить. Адъютанта опознал один хорунжий, служивший тоже у Колчака только в контрразведке. Хорунжий помог нашему сотруднику избежать расстрела, взамен попросил снисхождения, пошёл так сказать на сделку, жить захотелось. ЧК направляла в Омск двух разведчиков, для сбора информации о дислокации белогвардейских частей и нахождения золотого запаса. Колчак намеревался золото вывезти за границу, опасался, что оно достанется Красной армии, поэтому и погрузил его в вагоны. Но, слава Богу, не всё золото переправили за кордон, большая часть возвращена в казну. И в этом заслуга нас сотрудников ЧК.
Слова об изъятом архиве холодком пробежали по моему телу. А вдруг чекисты не расстреляли адъютанта, возьмут и привезут в Москву? Адъютант знает меня в лицо, возможно, краем уха слышал и про спрятанное мной золото. Корсаков сказал, часть архивных документов нашли у него дома. Да и Савва Никитич, мог случайно сболтнуть адъютанту. Нельзя исключать утечки информации и от самого Верховного. Утаить любую информацию сложно, а при произношении слово золото, тем более, люди, вдвойне обостряют внимание. В архиве адмирала находилось моё личное дело как резидента, вдруг Колчак не успел его уничтожить. Но главное – это хорунжий, явно тот сотрудник, с которым мне пришлось служить в контрразведке. Он участник операции по схрону золота. Много совпадений: пойманный чекист, адъютант, хорунжий, архив, да и место события.
– Что же вы не кушаете? – прервал мои думы куратор. – Угощайтесь, я принёс бублики, – и пододвинул тарелку с ними ко мне.
– Спасибо за угощение. Слушая ваш рассказ, забыл про чай, – и отпил его из кружки, ожидая продолжение беседы.
– В архиве нашлось столько секретных документов подтверждающих связи Колчака с представителями иностранных государств, что наша борьба с врагами революции предстоит долгой. Антанта предоставляла Белой армии оружие, обмундирование и многое другое, и это всё в обмен на золото. А сколько его разворовано, никто не знает, вот нам чекистам и предстоит выяснить. Сейчас каждая копейка для советского государства дорога – поднимаем экономику с колен. Промышленное оборудование закупаем в основном Европе, расплачиваемся золотом. Имеется информация, часть золотого запаса белогвардейцы прибрали себе к рукам, а вот где оно хранится и сколько? Даже адъютант с хорунжим не могут ничего вразумительного сказать. Хорунжий служил в контрразведке, как не ему не знать об секретных операциях, проводимых в его подразделении? История с хорунжим запутанная и до конца мной не выяснена, берут сомнения в его искренности. О нём мне доложил мой подчиненный, тот, кто им помилован перед расстрелом. Сначала хорунжий был ему врагом, ведь находясь в застенках контрразведки, применял к нему физическое насилие на пару с молодым штабс-капитаном, который по невыясненным обстоятельствам куда-то исчез. Затем они стали друзьями не разлей вода. Коллега за беляка стоит горой! Понимаю, спас ему жизнь, но довериться классовому врагу? Это два разных человека по социальному статусу, менталитету! Возможно их связывает увлечением охотой, не с того не сего стали заядлыми охотниками. Мечтают съездить в Сибирь поохотиться на серьёзного зверя. Но я их не отпускаю, можно удовлетворить свою прихоть в лесах Подмосковья в них достаточно живности. Коллега хочет меня убедить, что охота под Москвой несравнима с охотой в глухой тайге. Это прямо болезнь, какая – то в них вселилась, как у классика Льва Николаевича Толстого тоже любителя походить по лесу с ружьем. Взять меня долгие годы коллекционирую часы, во-первых интересное занятие и полезная вещь. Во-вторых, безопасно зверь на тебя не нападёт. И сравнивать мое увлечение с охотой просто выглядит смешно.