Александр Бабин – Лаборатория 0005 (страница 9)

– Ох, ты и перестраховщик или опять интуиция подсказывает?! – посмеялся Макс.

– И опыт сын ошибок трудных и гений парадоксов друг. Пушкин пророческие строчки написал лично для меня, чтобы я не доверял никому. Учиться надо на чужих ошибках. А поэт знал, о чем пишет на то он и гений, слыл свободным человеком не нам чета, прислуживаем фээсбэшникам, заглядывая им в рот.

– Контракт закончится, на себя будем пахать, денег заработаем два мешка!

– Мечтать не вредно, все молчим, видишь, водитель стекло открыл…

По приезду в заброшенный город начальник лагеря встретил гостей в своем кабинете:

– Дмитрий Сергеевич я инженера предупредил, дежурный ваших сотрудников к нему проводит, – и нажал кнопку на пульте. – Товарищи, а у вас какие планы на сегодня, – обратился к москвичам.

– Дела проверяющих наблюдать, вынюхивать, высматривать, – вызвался Котов, пытаясь выглядеть простаком. – Вчера послушались вашего совета, отложили беседу с заключенными. И думаю, правильно поступили, вы человек опытный, знаете изнутри психологию зэков, добиться от них правды трудная задача.

– А что конкретно вы хотели от них узнать, если это не секрет, извините за назойливость. Чем они вас так заинтересовали?

В это время в кабинет зашел прапорщик.

– Товарищ полковник разрешите.

– Проводите молодых людей до кабинета инженера, – приказал он ему, затем продолжил разговор: – Я бы на вашем месте, с политическими лучше на воле поработал. На свободе человек ведет себя раскованно, в лагере за лишнее слово приходится держать ответ.

– Наверно так и поступим. Политические народ особый молчат как партизаны, слово не вытянешь, Владимир Иванович твое мнение! – обратился к коллеге, как тот не сводил взгляда с монитора, где Гиг с Максом и инженером перемещались с одного экрана на другой, останавливаясь у технических устройств.

– Это что у вас спортивная площадка? – Ильин бросил взгляд на начальника лагеря, отвлекая его внимание. В это время Гиг с Максом остановились у рамки рядом с камерой под номером тридцать два. Гиг держа в одной руке смартфон, большим пальцем быстро водил им по экрану.

– Прогулочное место. Зэки под настроения играют в футбол. В лагере жизнь однообразная, хотя человек ко всему привыкает. Я уже как десять лет не был в отпуске, жена на развод подала и правильно сделала. Какая женщина будет жить с таким нерадивым мужиком. Моя должность не позволяет отлучаться из лагеря, а близким людям въезд в закрытую зону запрещен. Срок службы подходит к концу, уйду в отставку снова женюсь я еще мужик ой-ой, на медведя ходил, завалил его одним выстрелом, – похвастался.

– Да жизнь в лагере не сахар, – посочувствовал ему Котов. – Дмитрий Сергеевич, а ваши ребята быстро справились с поставленной задачей, – показав рукой на монитор, где Макс и Гиг шли по коридору в направлении кабинета начальника лагеря…

– Разрешите, – сказал Гиг, войдя первым в кабинет.

– Входите, – ответил Рогальский. – Вы довольны инженером все показал, все рассказал, говорите не стесняйтесь, – не переставая говорить хвастливо.

– Все что нам было нужно, показал. Проанализируем систему защиты лагеря, подумаем, как ее улучшить, – ответил Гиг. – Дмитрий Сергеевич, мы вас в машине подождем, лагерь действует на нас угнетающе, – кивнув ему, дав понять, программу успешно прописали в рамку.

– А я вам что говорил! – воскликнул Рогальский в адрес гостей. – Ребята час побыли в зоне, а их психика сдала. Для человека смена обстановки нужна как воздух. Выходные поеду на рыбалку, не желаете со мной порыбачить, – адресовав слова москвичам. – Оставайтесь, что вам мотаться из института туда и сюда, угощу шашлыком из балыка нельмы. Вкуснота! Побывали в Сибири и не порыбачить это же грех!

– Спасибо за приглашение рады остаться, но у нас вечером линия с центром. Отчет о работе никто не отменял, – снова за всех ответил Котов.

– Понимаю служба. Но если еще откажите со мной отобедать обижусь, пойдемте в комнату отдыха, она у меня вместо бара и вы молодые ребята перекусите, – встав с кресла.

Соловьев поднял перед собой руку и стал смотреть на свои фирменные часы:

– Анатолий Юрьевич зэков, когда выводят на прогулку до обеда или после меня интересуют люди из тридцать второй?

– В шесть часов вечера. У нас с этим строго ни минутой позже.

– И надолго выводят?

– На два часа. А почему вас заинтересовала прогулка этих двух зэков?

– Подумал, свой срок наказания отбыли, может какая поблажка им полагается. Целый день в камере без свежего воздуха. Тяжеловато для организма, вы правы жизнь в зоне не сахар.

Рогальский, как-то хитро посмотрел на Соловьева, потом на москвичей, уловив на их лицах напряжение:

– Сами виноваты не надо было нарушать закон. К любому зэку подойди и спроси, за что срок мотаешь, и каждый ответит ни за что. Психология! – и тоже посмотрел на свои ручные часы. – Пойдемте, обед стынет…

Рогальский, проводив гостей, на мониторе вывел кадры, где инженер с молодыми людьми долго стояли около тридцать второй камеры и о чем-то разговаривали.

– Еще раз посмотрю, – произнес вслух. – Странно как он пронес в зону смартфон? – на пульте нажал кнопку дежурного. – Сегодня у нас побывали гости, вы досмотр как проводили?

– Как положено согласно инструкции. Что-то случилось? – ответил голос в динамике.

– Все нормально, проверяю вашу бдительность, работайте, – отвалился на спинку кресла и стал рассуждать:

Что-то тут не так. Зачем молодому человеку понадобился в зоне смартфон? Инженер тоже хорош, не пресек незаконные действия. Постеснялся. Ладно, с ним потом разберусь. Москвичи явно что-то недоговаривают, есть у них к политическим интерес и он видно серьезный. А если с зэками поговорить, вдруг перед освобождением совесть проснулась. И на пульте нажал кнопку «Дежурная часть».

– Дежурный, ну-ка доставь мне из тридцать второй семьсот пятого, одна нога здесь другая там, – смотря на экран монитора, где заключенный под этим номером лежал на нарах. Рассуждая про себя. – Кофеем угощу, пади вкус не забыл, расслабит, пойдет на контакт, хотя, какой ему резон изливать душу начальнику, если через неделю свободный человек. Спецмашина доставит до города, сядет в вагон и роль осужденного на этом у него закончится. Где-то тут зарыта собака? Проверяющие два дня трутся в лагере, отказались от рыбалки, наводит на размышление. Любому проверяющему предложи балык с коньяком, и он что откажется! Посчитают больным человеком!

Открылась дверь кабинета.

– Товарищ полковник осужденный Кудрин по вашему приказанию доставлен, – доложил дежурный.

– Спасибо. Вы свободны.

Как только дежурный закрыл за собой дверь Рогальский мягким голосом, продолжил:

– Алексей Петрович вот сейчас смело могу называть вас по имени и отчеству! Из Москвы пришел приказ, вам чалиться на нарах с гулькин нос и вы свободная птица. Пойду на нарушение попью с тобой кофе, садись в кресло, – перейдя в общении на дружеский тон. Налил в кружки кофе, сам сел напротив зэка. – Зла на меня не держишь?

– Виню только себя, люди сами ответственны за свою судьбу. Меня никто силой не тянул в ряды «Единой России». Начальник до нас дошли слухи, говорят как бы и нет на политической арене такой партии, стало быть, все мои труды одно разочарование.

– Вот что значит человеческий фактор! – почти прокричал Рогальский. – В лагере персонал проходит сто проверок, перед тем как вашего брата зэка охранять, языком чешут, как метлой метут, – заулыбался и уже заигрывая, продолжил: – Не волнуйся, расследование проводить не стану, спущу на тормозах. Кто старое помянет тому глаз вон. А партия Единая Россия есть, но в другом обличии.

– Начальник, давайте на чистоту, что огород городить. Спрашивайте, чем моя персона заинтересовала, хотя в лагере обсосали как косточку.

– Значит, предлагаешь на чистоту. Обстоятельства вынуждают они меня и беспокоят, – решив не рассказывать о приезде по его душу москвичей. – Перечитал твой приговор. Скажу честно, а судья его вышил белыми нитками, тут и пионеру ясно. Делаю вывод, ты знал, то, что не положено знать простому смертному, а твои соратники по партии поступили с тобой по-свински, отправив подальше от Москвы в учреждение 333. Знаешь, что обозначают эти цифры?

– Цифры и обозначают?

– Лагерь для спецконтингента, под особой опекой службы ФСБ. Не знаю, сколько времени пробудешь на воле, но я тебе не завидую. Твои подельники по партии тебя встретят еще на перроне вокзала, не доедешь ты до своего дома. Касса партии дело серьезное! – говорил пугающе. – Столько времени чалишься в зоне, пора бы сбросить камень с души поделись информацией. Интересуюсь у партии много денег припрятано?

– По тем временам два бюджета страны, десятки триллионов не считая золота.

– Рублей или долларов?

– В разной валюте, – Кудрин отпил из кружки кофе. – Начальник, а вы что не пьете, остынет же.

– Увлекся твоим рассказом. Мне не ясно, как на одном человеке замыкать все финансы, а если бы ты нечаянно умер, пиши, пропало? Что ж тебя так невзлюбили твои товарищи по партии? И куда подевались деньги, а ведь дыма без огня не бывает? – задал несколько вопросов, надеясь, на один да ответит.

– Подставили, нашли крайнего. А руководство партии проблему с деньгами решила, на мне свет клином не сошелся, уверен, нашли замену. Я эту страничку своей жизни перевернул. У меня сейчас думы о своей семье мечтаю наверстать упущенное время. К большим деньгам табу, тюрьма научила уму разуму.