Александр Айзенберг – Танкистка (страница 42)

Об успехе прорыва из окружения наших частей я узнал вечером из благодарственной радиограммы Тимошенко. Да, Могилев, конечно, пришлось оставить, но вывод наших частей был предпочтительней, чем без помощи и снабжения сидеть в малопригодном для обороны городе. Второй Сталинград, да и даже Брестскую крепость, из Могилева не сделать, зато наши части, вышедшие к своим, значительно укрепят оборону Западного фронта. Если к этому еще добавить немецкие потери, то получается вообще здорово.

А я пока снова укроюсь в лесах. Что немцы решились взяться за мой отряд основательно, говорило то, что в небе висели немецкие разведчики, вот только с большой высоты заметить мой отряд, двигающийся по узким лесным дорогам, которые к тому же закрывают разросшиеся кроны деревьев, было почти невозможно. К счастью, сейчас лето и деревья все в листве, а открытые участки мы пересекаем только тогда, когда поблизости нет немецких авиаразведчиков.

Гудериан временно расположил свой штаб в Минске, полностью пока был собран только обслуживающий персонал и охрана. Два пехотных батальона, отдельный танковый батальон и отдельные зенитный и противотанковый дивизионы с ротой минометов составили охрану штаба. Повторять ошибку Гудериан не хотел, не хватало второй раз потерять свой штаб. Как он и думал, офицеров штаба назначало ОКХ[19], и не все они еще прибыли во вновь формируемый штаб 2-й танковой группы.

Разведка сообщила о том, что отряд Нечаевой открыто движется к Минску, и это удивило Гудериана.

Так нагло и открыто Валькирия еще не действовала, тут явно есть какой-то подвох. Все разрешилось через день. Когда прямо с утра эфир заполнили панические вопли штаба 47-го моторизованного корпуса, все встало на свои места. Гудериан еще раз изумился хитрости Валькирии. При всей своей злости на нее, он не мог не восхищаться ее коварством и умом.

Вот только снова нанеся свой смертельный удар, Валькирия в который уже раз растворилась в огромных русских лесах. Авиаразведка, несмотря на то, что на поиски отряда Валькирии были брошены большие силы, снова оказалась беспомощна. В этих лесах можно было спрятать армию, и, несмотря на то, что к ее поискам активно подключился абвер, результаты были нулевые. Абвер заслал в белорусские леса массу своих агентов (правда, в основном завербованных из русских военнопленных, но там были также и профессиональные разведчики и диверсанты, в том числе и из батальона «Бранденбург»), но и это не принесло никакого результата. Те агенты абвера, кто вернулся, ничего не смогли найти, а приличная часть их просто бесследно сгинула в этих проклятых лесах.

– Вальтер! – позвал Гудериан своего адъютанта. – Распорядитесь направить пару десятков поисковых групп на поиски этой чертовки. Каждая группа не меньше взвода и обязательно с рацией.

Что ж, раз традиционными способами ее не удается обнаружить, значит, будем вычислять ее месторасположение, а потом… Фон Бок теперь наверняка позволит направить на ее уничтожение приличные силы, чтобы она в очередной раз не ускользнула от возмездия. Точку отсчета возьмем от уничтоженного ею штаба 47-го моторизованного корпуса. У нее куча тяжелого вооружения и техники, значит, она привязана к дорогам, а самое главное, к переправам через многочисленные белорусские реки. Вот туда и следует направить поисковые группы, пусть ищут там следы, опрашивают местных жителей, там наверняка найдутся сочувствующие немецкой армии.

Но кроме этого еще останутся следы техники: при том количестве, которое у нее есть, после прохода ее отряда следы будут более чем явные. Немецкие части по лесам не двигаются, так что любой след большой колонны с гусеничной техникой ясно покажет, где проходил ее отряд. Сейчас главное – локализовать ее месторасположение. Убедившись, где она может находиться, можно будет послать в эти леса разведывательные группы, и когда они возьмут след, он вздохнет спокойно. А брать ее нужно только живой – для показательной казни. Раз она так их любит, предоставим ей такую возможность.

Уже почти неделю мы сидим как мышь под веником: немцы нас усиленно ищут. А я снова сделал ход конем. Вся техника и тяжелое вооружение вместе с одним батальоном пока затихарились, а вот второй батальон, разбившись на взводы, ушел на дело. Поиграем пока на немецких нервах: угадай, где я снова ударю, а главное, когда? Ушедший батальон получил задание сначала захватить несколько складов трофейного вооружения и вывезти с них все стрелковое вооружение вместе с боеприпасами, а затем заняться освобождением наших пленных.

«У вас уже были несчастные случаи на стройке?» – «Нет, не было». – «Будут!»

Что-то больно спокойно в немецком тылу. Конечно, наши окруженцы порой постреливают, но без особого энтузиазма. Непорядок, надо исправлять. Я вам что, лошадь, за всех пахать? Почему я один должен за всех отдуваться? Понимаешь ли, на шею сели и ножки свесили. Освободить десяток-другой тысяч наших пленных, дать им оружие – и немцы меньше чем батальоном с бронетехникой по дорогам передвигаться не будут. И только скажите, что я не прав! А пленных лучше не на этапе отбивать, а из лагерей освобождать: они тогда гораздо злее будут после немецкого гостеприимства.

Вот так я пока и занимался делами. Технику снова по винтику перебрали и дали мне заявку на необходимые запчасти, так как не все смогли найти. Захваченный в плен немецкий генерал пока лечился в нашем медсанбате, немцы были как наскипидаренные, и я не решился вызывать к нам самолет с Большой земли. Сами мы пока тут шхерились и потому нападать на немецкие аэродромы не могли. Малыми силами там теперь ничего не сделаешь: после наших художеств противник значительно усилил их охрану, прямо мини-укрепрайон, но зато это снова отвлечение значительных сил и средств от фронта. Все эти камни падали на весы истории, склоняя их чашу в сторону советских войск.

Вот так, спустя неделю, поздно вечером, после обмена шифрограммами, небольшой отряд выехал километров за сто от нашей стоянки. Там, вдали от крупных населенных пунктов и больших дорог, ночью сел наш транспортный самолет, который привез нам дефицитные запчасти. Их добыча была отдельной историей: пришлось срочно гнать самолет с ними из Ленинграда, так как на складах Западного фронта их не оказалось. Тимошенко пришлось давить своим авторитетом и угрозой пожаловаться Сталину. После того, что натворил в немецких тылах отряд Нечаевой, Сталин поддержит любую ее просьбу, и Тимошенко это знал.

Обратно транспортник вез командира немецкого 47-го моторизованного корпуса. Пока еще не наступили те времена, когда Красная армия брала немецких генералов десятками, а потому и были так важны эти первые захваченные в плен германские генералы. За прошедшую неделю немцы несколько поуспокоились, и потому самолет достаточно спокойно долетел назад, а мы получили так необходимые нам запчасти.

Разумеется, пока мы стояли, к нам выходили наши окруженцы, не очень много, но были. Отпускать мы их не могли: даже если не учитывать прямых предателей, существовала большая вероятность попадания этих окруженцев в плен, и тогда немцы быстро узнают, где мы стоим, а каждый раз после такой встречи с окруженцами менять свое расположение – тот еще геморрой. Поэтому намного проще просто включить их в наш отряд, проблем меньше.

А вот что мне очень не понравилось, так это то, что среди этих окруженцев оказалось много засланных немцами агентов. Я даже не уверен, что мы вычислили их всех, а потому всех новеньких держали вместе и в караулы не ставили. Но кроме предателей и агентов были и откровенные мрази. Вот с парочкой таких уродов мне и «посчастливилось» встретиться.

При выборе долгосрочной стоянки я всегда выбирал места рядом с озерцом или речкой, так было и в этот раз. У меня как раз в очередной раз было «женское проклятье», вот я вечером, перед самым отбоем, в одиночку и пошел к небольшому лесному озерцу подмыться. Когда я уже закончил все свои дела и, выйдя на берег, оделся, появились эти двое. По виду они были из последних окруженцев, что вышли на наш отряд, вот только непонятно, что они тут делали: выходить за расположение лагеря им было категорически запрещено, а тут они оказались со своими сидорами и винтовками.

– Ты только глянь, Мыкола, что за гарна москалька нам попалась. Не хочешь на дорожку ее попробовать?

– Только я первый!

Эти два урода бросились ко мне, а я, ни секунды не раздумывая, встретил первого из них ударом ноги в пах. Удар прошел, и он согнулся, а я, не медля, чуть сдвинулся в сторону, пропуская второго урода, который кинулся на меня. Звезданул ему под коленку, отчего он покатился кубарем по земле. Не теряя понапрасну время, я, выхватив из сапога финку, наклонился к поднимающемуся дезертиру и, левой рукой схватив его за подбородок, рванул голову вверх, а правой с силой провел финкой по его шее. Спустя секунду вперед рванула струя крови, но я стоял позади него, а потому совершенно не испачкался в ней.

Бросив агонизирующее тело, я повернулся назад. Оказалось вовремя: первый несостоявшийся насильник распрямился и стал сдергивать с себя винтовку, но, видимо, боль сказывалась, и он несколько замешкался. Шагнув к нему, я левой рукой отвел в сторону его винтовку, которую он стал наводить на меня, а правой воткнул ему финку в солнечное сплетение до упора и повернул в ране. Повернулось туго, а урод захрипел и, не веря, глядел на меня: он никак не ожидал от меня такой быстрой и свирепой расправы.