Александр Айзенберг – Танкистка (страница 37)

– Понятно. А что нам скажет товарищ Берия?

– Товарищ Сталин, мы, разумеется, держим руку на пульсе. С одной стороны, в немецких газетах написана правда. Действительно, по приказу старшего лейтенанта Нечаевой часть немецких солдат и офицеров были подвергнуты особо мучительным казням. Все дело в нюансах: расписывая действительные казни, немцы стыдливо умолчали об их причинах. За приказ добивать наших раненых бойцов и командиров немецкий генерал, отдавший такой приказ, был повешен. Немецкие танкисты, раздавившие своими танками наш медсанбат, сами были брошены под гусеницы танков, причем своих собственных. Немецкий солдат, изнасиловавший девушку, был кастрирован.

И так во всех случаях. Нечаева никогда не казнит просто так. В плен не берет, это да, просто всех достреливает, но это и понятно: она действует в тылу противника и ей просто некуда девать пленных. Отпускать их нельзя, иначе они уже завтра снова будут убивать наших бойцов, вот она и не берет их в плен. Но казнит она только тех, кто совершил военные преступления против наших раненых либо против мирных жителей.

Кстати, ее действия уже привели к интересному эффекту: если раньше немцы не задумываясь уничтожали наши медсанбаты и госпитали, а также легко убивали мирных жителей, оказавшихся в оккупации, то теперь такие случаи значительно сократились. Разведка докладывает, что они боятся Нечаеву, боятся, что она придет за ними для казни за совершенные преступления. Кстати, несколько отрядов украинских и прибалтийских националистов были живьем сожжены ее отрядом, что еще больше нагнало на немцев жути. Лично я считаю ее действия правильными. На террор надо отвечать террором.

Сталин надолго задумался, а Берия и Мехлис терпеливо ждали его решения. Наконец, подойдя к окну кабинета и неторопливо раскурив свою трубку, предварительно высыпав в нее распотрошенную папиросу «Герцеговина Флор», Сталин произнес:

– Есть мнение, что капитан Нечаева вполне заслужила звание Героя Советского Союза. А вы, товарищ Мехлис, всесторонне осветите ее деятельность. Пусть все знают, что мы тоже умеем воевать и не прощаем зверств и военных преступлений против нашего народа и армии. За все преступления против нашего народа противник понесет заслуженное наказание, и никакие сроки давности на них не будут распространяться.

Все это будет несколько позже, а пока…

– Итак, я слушаю вас. Когда вы мне доложите, что наконец-то поймали русскую Валькирию? Вы знаете, что по армии уже ползут слухи о страшной русской Валькирии, которая за любые преступления против русских страшно казнит виновных. Это подрывает боевой дух армии. Почему на фронте мы успешно громим большевиков, а в собственном тылу не можем изловить их отряд, причем не маленький, который может легко спрятаться в этих русских лесах, а большой, с машинами и танками?!

– Ваше превосходительство, маленькие отряды просто не имеют никаких шансов против отряда Валькирии, а большие мы не можем бросить на ее поиски, так как они нужны нам на фронте.

– Все, мне это надоело! Делайте что хотите, но найдите и поймайте ее!

В плохом настроении Гудериан собирался в штаб группы армий «Центр», куда его вызвал командующий немецкими войсками фельдмаршал фон Бок. Он еще не знал, какой сюрприз его ждет у фон Бока.

Глава 14

Да… Программа минимум практически выполнена – я смог сформировать свой механизированный полк, а самое главное, нет надо мной никакого урода со званием. Начальство, конечно, есть, куда без него, но весь цимес в том, что у меня открытый карт-бланш. Есть общий приказ на боевые действия во вражеском тылу, но без конкретики, главное – максимальный вред немцам.

Так… Астрахань брал, Казань брал, Шпака не брал. Немецкие аэродромы громил, части на марше громил, склады потрошил, мосты уничтожал, лагерь военнопленных тоже громил, а вот штабы не громил – непорядок, понимаешь ли. Действительно, штабы я еще не громил.

Тот случай со штабом 18-й танковой дивизии 47-го моторизованного корпуса можно в расчет не принимать, там все совершенно случайно произошло, да и масштаб не тот. Большого значения уничтожение штаба танковой дивизии на ход войны не произведет, не та категория. Вот штаб второй танковой группы Гудериана – совсем другое дело. Быстроходный Гейнц – противник серьезный, и если его вывести из игры, то нашим точно станет легче. Вот только провернуть такое непросто. Тут, во-первых, надо выяснить, где он, собственно говоря, находится, а во-вторых – как охраняется.

По-любому мне необходима пауза, нужно много дел сделать. Освобожденные пленные должны немного отъесться, немцы их в лагере не плюшками с вареньем кормили, так что им определенно нужны хоть пара дней отдыха и полноценного питания. Далее, моя техника уже хорошо поездила, пока мы тут по белорусским лесам туда-сюда шарились, так что ей необходимо техобслуживание. Хорошо, что, когда мы ее со сборного пункта забирали, то еще, считай, почти два десятка грузовиков с запчастями захватили, благо водителей достаточно. Хотя некоторые все же водятлы, но надеюсь, быстро научатся, как говорится, опыт – дело наживное. И наконец, самое главное, необходимо в нашей справочной службе узнать место нахождения штаба Гудериана.

Укрывшись в одном из многочисленных белорусских лесов, я выслал с десяток разведгрупп во все стороны. Главная задача – охота за бляхоносцами: кто еще мне все расклады по близлежащим немецким частям предоставит? Причем работать ребята должны не только у нас под боком, а отдалившись от места нашего временного лагеря километров на пятьдесят. Мы простояли тут двое суток, за это время технари перебрали танки, используя забранные с собой запчасти: те, считай, уже на честном слове ехали, того и гляди встанут, а это как-никак наша главная ударная сила. Бойцы тоже немного отдохнули, набрались сил и привели себя в порядок, заодно подогнав под себя новую форму.

У противника тоже было оживление. Эфир весь был заполнен многочисленными переговорами, а также значительно активизировались и немецкие патрули. Все дороги были забиты, но на них постоянно двигались немецкие поисковые группы. Тут было совершенно ясно, что это они нас ищут. Да кто бы сомневался; после того, что мы им устроили, они будут носиться как наскипидаренные. Но мы пока сидели тихо и не отсвечивали, дожидаясь результатов разведки.

На третий день стали возвращаться наши разведывательные группы. Они, кстати, действовали внаглую: переодевшись в немецкую форму, на немецких же мотоциклах, носились без особой опаски. Даже небольшие колонны могли заинтересовать противника, а мотопатруль из двух-трех мотоциклов привлекал к себе гораздо меньшее внимание, да и маневренность у такой группы намного больше. Не все прошло гладко, пару раз все же разведчиков тормознули с проверкой, так что пришлось им вступать в бой, даже небольшие потери понесли, но вполне терпимо. Главное, свое задание они выполнили.

Как оказалось, Гудериан устроил свой штаб в одном из домов отдыха, неподалеку от небольшой деревушки. Раньше это была господская усадьба, которую советская власть переделала в дом отдуха трудящихся.

Собрав на совещание весь командный состав отряда, мы стали прикидывать, как нам незаметно выдвинуться к нашей цели. Тут ведь главное – сделать все незаметно, так как в случае нашего обнаружения сложить два и два – это как два пальца об асфальт. Немцы не дураки, и если увидят, что наш отряд движется в сторону штаба второй танковой группы, то понять, зачем мы туда идем, будет несложно, а как итог – засада на нашем пути и подтягивание всех возможных частей, чтобы перерезать нам все возможности отхода. И хотя до штаба Гудериана было чуть больше ста километров, шли мы туда три дня, вернее три ночи, и встали лагерем километрах в тридцати от самого штаба.

Сначала небольшая разведгруппа с рацией выдвигалась поздней ночью вперед и тщательно осматривала дорогу, по которой мы двигались, причем наш маршрут был проложен так, чтобы огибать все населенные пункты на нашем пути. Лишь убедившись, что на нашем пути никого нет, группа давала по рации отмашку, причем не голосовым сообщением или морзянкой, а в голосовом режиме на заданной частоте раздавалось «гх-гх», что означало – путь свободен, и только после этого наш отряд выдвигался вперед. Нам удалось незаметно передислоцироваться к месту назначения, и пока основной отряд устраивался на стоянку, разведчики снова ушли вперед, но на этот раз не на технике, а пешком. Мы простояли трое суток, прежде чем разведка вернулась.

Охранялся штаб Гудериана очень неплохо: батарея тяжелых зениток, две малокалиберные, усиленный пехотный батальон, танковая рота и две батареи противотанковых орудий. В селе неподалеку – еще пехотный батальон и зенитные и противотанковые батареи. Кроме того, километрах в пятнадцати был небольшой городишко, где тоже что-то было, как минимум еще рота пехоты, а может, и больше, просто у разведчиков уже не было времени все разузнать, а брать языка опасно: можно немцев насторожить.

Рассматривались два варианта, ночной и дневной, и у обоих были как плюсы, так и минусы. Днем немцы были в доме отдыха, а ночевать начальство ездило в расположенную в полутора километрах от дома отдыха деревню. И там и там сильная охрана. Конечно, если полезть напролом, то штаб все же уничтожим, но потери… Терять технику и людей мне категорически не хотелось, а потому надо думать.