Александр Айзенберг – По прозвищу Малюта (страница 5)

Я лишь молча вышел за капитаном, шел и как говориться держал кулаки, если моей идеей заинтересуется городское НКВД, то моё начальство сразу пойдёт мне во всём навстречу, ещё бы, тут дело даже не в страхе, перед НКВД, а в том, что как этот так, раз НКВД посчитало это перспективным, значит и нам не след отставать, тем более, что это наш командир всё затеял. В кабинете начальника НКВД, я остался в приёмной, а капитан зашел в кабинет. Его не было минут 10, после чего он выглянул и махнул мне рукой, заходи. Я и зашел.

На меня смотрел капитан, другой капитан, среднего роста, лет под сорок, взгляд умный и опасный.

-Так вот ты какой, лейтенант Скуратов. Товарищ Костромин рассказал мне о твоей задумке. В ней что-то есть, как ты смотришь, если мы выделим тебе для обучение отделение наших бойцов?

-Только положительно товарищ капитан госбезопасности, появится дух соперничества, как это так, гебисты лучше нас. Будут стараться и сами не ударить в грязь лицом и больше и лучше тренироваться. А вот если вы ещё поспособствуете строительству полосы препятствия и учебного городка, то это будет просто отлично.

-Что ещё за учебный городок?

-Имитация различных построек. Зачастую приходится действовать не в поле, а в городе или деревне и тогда надо правильно работать в постройках. Бой в населённом пункте, как правильно действовать. Там можно будет отработать тактику и стратегию боя в постройках, как надо делать, а как ни в коем случае. Думаю вам самим это пригодится в большей степени, всё же мы как бы больше в поле действуем, а вы в населённых пунктах.

-Пожалуй ты прав, идея интересная. Хорошо, капитан Костромин поможет тебе со строительством и будет курировать обучение наших бойцов. Всё, свободен.

Логика начальника Житомирского НКВД была понятна, да это любому умному человеку будет понятно. Есть новая идея и есть человек, который её продвигает. А самое главное, он из другой структуры и ты сам считай, ни за что не отвечаешь. Не получилось? Ну что поделать, ты тут не причём, а если вышло, то ты вроде как одобрил это и даже поучаствовал, зато потом начальству можно представить это как совместную инициативу. При любом исходе ты ничего не теряешь и ни за что не отвечаешь.

-Пошли, новатор! — Костромин дружески хлопнул меня по плечу, когда мы вышли из кабинета начальника Житомирского НКВД.

В его кабинете мы обсудили, что необходимо для постройки полосы препятствий и учебных зданий, а также, где это всё будет. Разумеется строить будут рядом с нашей частью, а НКВД-ешников для обучения откомандируют в мой батальон. Вот не знаешь, где найдёшь, а где потеряешь. День начался совершенно паршиво, а закончился просто отлично. Я даже набрался здоровой наглости попросить отвезти меня обратно, откуда утром забрали. Капитан лишь хмыкнул, но машину выделил, правда не эмку, а полуторку, но я и такой машине был рад, а то думай, как к себе из Житомира добираться.

3 июня 1937 года, посёлок Черняхов.

-Гляди, Малюта идёт.

-Вот гадство, и НКВД ему не указ, я уже думал всё, закончились наши мучения, ан нет, этот аспид, Ирод царя небесного снова тут.

Вот так переговаривались между собой мои бойцы, когда видели меня. Думали наивные, что всё, избавились от злого меня, а не вышло. Про свою кличку среди бойцов я уже знал, и ведь как метко приметили черти, Малюта. Вот она фамилия этого тела, да и среди бойцов значит есть образованные, раз знают, кто такой был Малюта Скуратов, а я для них сейчас именно мучитель и есть. Вон другие бойцы, они так не упахиваются, не носятся как угорелые весь день так, что вечером еле ноги переставляют и после отбоя только рухнув на свою койку, тут же засыпают мёртвым сном.

Широких только увидев меня, сразу приказал: -Скуратов, ко мне, живо!

Мы зашли в кабинет комбата, и тут, словно джин из бутылки материализовался и ротный.

-Скуратов! А мы уже и не надеялись тебя снова увидеть, отпустили? Давай рассказывай, что от тебя гебисты хотели.

Комбат хотел знать, впрочем в этом было ни чего удивительного, ему скажем так по должности положено знать, что, зачем, кому и почему в его хозяйстве, иначе какой он к чертям собачьим комбат.

-Не дождётесь! Вам теперь от меня так легко не отделаться!

-Да не тяни резину, говори!

-Короче меня вломила одна падла из моего взвода, говнюку физподготовка надоела, вот он и решил через донос в НКВД от меня избавится. Такой урод мне не нужен, я его из взвода отчислю, хоть в свинарник при хозчасти дивизии, хоть куда, думай сам куда его определишь.

-Но я смотрю там разобрались, раз ты тут, да ещё сегодня.

-Ага, разобрались, затем догнали и ещё раз разобрались. Вы видели, кто за мной приезжал, это же натуральный утырок.

-Как тогда тебя отпустили?

-Всё очень просто, я подумал, что раз он даже не попытавшись разобраться сразу начинает выбивать из меня признание на работу на немецкую разведку, то скорее всего он сам её агент. Поставили ему задачу изничтожать красных командиров, вот он её и выполняет.

-И?

-Заставил его самого написать признательные показания, он вначале не хотел, упирался, но у меня в чём хочешь признаешься, даже в интимной жизни с крупным рогатым скотом. — Тут раздался дружный смех моих командиров. — Он гадёныш, оказывается ещё и на парагвайскую с уругвайской разведками работал кроме немецкой. Больше мне как-то в голову не пришло, — Тут снова раздался смех командиров. -Затем вызвал его начальника и дал ему почитать собственноручно написанные его починенным признательные показания. Вот его начальник нормальный, разбираться стал, что к чему. Хорошо с ним поговорили, кстати, он к нам отделение своих бойцов пришлёт.

-Зачем?!

-Для тренировок. А кроме того будем строить полосу препятствия и учебный городок для отработки действий в помещениях и жилых постройках.

-Начальство добро не даст, это на твою спортплощадку я мог дать разрешение, а то, что ты сказал нужен полковой, а то и дивизионный уровень, а они этим замарачиваться не будут.

-Будут, ни куда не денутся, им с управления НКВД бумага придёт об организации этого.

-Не понял, а НКВД тут причём?

-Притом, их заинтересовала моя методика, а тут такой прекрасный случай, самим делать ничего не надо, вояки сами всё сделают, а они на всём готовом будут. Мы всё построим, а они только отделение своих бойцов выделят для обучения. Если всё получится, то они как бы тоже в этом поучаствовали, зато ни каких затрат и ответственности.

-Ну ты Скуратов и ухарь, так НКВД использовать.

-Сучка не захочет, кобелёк не вскочит. Я просто заинтересовал их, при этом ни я, ни они ни чем не рискуют.

-Это как?

-Так официальных приказов нет. Ну вдруг не получилось, чего только не бывает, так и приказа на это не было, а постройки для тренировок, так это для бойцов, за это ругать не будут.

-А может и не получится?

-В принципе может, если мне начнут палки в колёса вставлять. При наличии нормальных тренировочных объектов, примерно за полгода уже будет виден результат.

-А в нём ты не сомневаешься?

-Нет. В любом случае наши бойцы получают превосходную физическую форму, кроме того, хоть какие-то новые умения они тоже получат. Мне кстати профессиональный охотник нужен, пусть бойцов учит ориентироваться в лесах, следы читать, да даже стрелять правильно научит моих пентюхов. Видел я результаты стрельб, это просто тихий ужас.

-Есть у меня в батальоне один якут, охотник, боец Жирков, так и быть, отдам его тебе. Ты ведь всё равно, как ты сказал, от дятла избавишься, вот и будет ему замена.

-Товарищ капитан, от всего сердца огромное спасибо.

-Спасибом ты у меня так просто не отделаешься.

-Замётано, выставлю бутылку водки.

Комбат рассмеялся.

-Сам сказал, я тебя за язык не тянул.

Выйдя из канцелярии, я направился в свою роту, где построил свой взвод. Остальные бойцы роты тоже были в основном тут и с интересом смотрели на развернувшееся представление.

-Красноармеец Печенков, выйти из строя!

Чует кошка, чьё мясо съела, я видел, как изменилось его лицо, как только Печенков заметил меня. Он то небось думал, что окончательно от меня избавился, когда меня утром лейтенант Линевич уводил. Вот и сейчас он с помертвевшим лицом вышел из строя.

-Печенков, если вы не хотите заниматься физическими упражнениями, что бы соответствовать стандарту советского бойца, то для этого совершенно незачем писать донос в НКВД на своего командира. Достаточно было просто попросить перевести вас в другоеподразделение. Раз вы так не хотите заниматься с нами, то я вас не задерживаю, вы можете идти, мне такие бойцы не нужны.

-Куда же я пойду? — Совершенно растерянно спросил Печенков.

-Не знаю, куда хотите, можете к ротному, можете к комбату, меня это не интересует, главное, что мне такие бойцы, кому нельзя доверить спину, не нужны.

Потеряно потоптавшись на месте, опустив голову, Печенков двинулся в сторону батальонной канцелярии. Как я заметил, ни капли сочувствия он от своих товарищей не получил. Доносчиков не любит ни кто, сегодня он написал донос на командира, а на кого напишет завтра? Ты сегодня с ним поругаешься, а он завтра на тебя в отместку донос напишет.

4 июня 1937 года, посёлок Черняхов.

Явившейся утром в штаб 46-ой дивизии капитан НКВД в первый момент вызвал закономерное опасение у командира дивизии, комдива Трофима Калиновича Коломиеца. Однако, когда он узнал о причине появления тут капитана Костромина, то его настроение резко пошло вверх. Создание общего учебного центра его тоже заинтересовало, особенно когда выяснилось, что это инициатива снизу поддержанная госбезопасностью и от него лично требуется только строительство учебного городка и полосы препятствия. Правда немного напрягло, что в расположение дивизии прибудет отделение бойцов НКВД для совместного обучения. Едва дождавшись отбытия капитана Костромина, комдив приказал дежурному немедленно вызвать к себе лейтенанта Скуратова. Может не заинтересуйся этим госбезопасность он и устроил лейтенанту неслабую выволочку, но теперь необходимо было для начала как говорится из первых рук узнать всё подробно об новом обучении бойцов.