Александр Айзенберг – По прозвищу Малюта (страница 29)

Я сам с Леной 2 января поехал в Москву на служебной эмке. Мы гуляли с ней весь день по городу, любуясь его красотами, а вечером я снова повёл её в Арагви. Лена сначала не хотела туда идти, только моё заверение, что сам товарищ Берия спрашивал, почему мы больше туда не ходим, и что подобное больше не повторится, склонили её к повторному посещению этого ресторана. Мы заказали новые блюда и снова смаковали вино, заедая его фруктами, пока готовился наш заказ. Готовили здесь действительно очень вкусно, наконец и десерт из кофе и мороженого и тут снова к нашему столику направился слегка подвыпивший гость, только в этот раз это был майор лётчик. Лена вся напряглась, я уже тоже рассердился не на шутку, это что получается, нам каждый раз всякая пьянь в ресторане покоя не даёт, вот только ни чего не произошло. Майор галантно спросил разрешения потанцевать с красивой девушкой, но получив отказ, не стал лезть в бутылку, а извинившись, отправился за свой столик. Я аж выдохнул, что всё тихо и мирно разрешилось, а то не хватало новой потасовки. Нет, за себя я не переживал, бойцов моего уровня тут единицы, но вечер это снова испортит.

-Игорь, а ты говорил, что подобное больше не повторится. — Начала меня упрекать Лена после этого.

-Лен, а что ты хочешь? Ты очень красивая девушка, неудивительно, что посторонние мужчины хотят с тобой потанцевать. Куда бы мы с тобой не пошли, ты везде будешь привлекать к себе внимание, мужчины будут к тебе слетаться, как мотыльки на свет. Только сейчас ты сама видела, товарищ майор вежливо пригласил тебя потанцевать, и получив отказ, извинился и ушел.

-Извини, просто я всё ни как не отойду от того раза. А те ухажёры к нам снова не пристанут?

-Нет, не пристанут, не бойся, товарищ Берия сказал, что их после того случая перевели из Москвы, так что они нам больше не помешают.

Вот так успокоив свою жену, мы спокойно допили кофе с мороженым и сытые и довольные поехали к нам в Нахабино. Я спокойно сел за руль, выпил немного, да под хорошую закуску, так что доехал домой спокойно, без всяких происшествий. Что меня радовало, так это отсутствие государственных разбойников с полосатыми палочками. Тут и анекдот вспомнился — кто был первым гаишником на Руси, Соловей разбойник. Свистел и грабил.

Незаметно прошла зима, дни летели один за другим, я не только гонял курсантов, но и сам бегал вместе с ними, а также проходил полосу препятствий, тропу разведчика и бои в населённых пунктах. Я не только показывал курсантам своим примером, как надо правильно действовать, но и держал себя в тонусе, ведь впереди война и я должен быть полностью готов к ней, хотя бы физически. Также много времени я проводил на полигоне, оттачивая свои навыки стрельбы, в том числе и вслепую на звук и с двух рук. К весне уже четверть курсантов ломала доски и кирпичи ударами рук и ног, прогресс был налицо, да и их общефизическое состояние заметно улучшилось. Курсанты теперь вполне уверенно могли выйти против противника вооружённого ножом, хотя я вдалбливал им, что если есть возможность использовать подручные средства против противника, то не следует их избегать. В конце концов, если противник мастер ножевого боя, а исключать этого нельзя, то курсантам может не помочь их подготовка. На подходе был конфликт на Дальнем Востоке и нас несомненно туда отправят, в этом я ни сколько не сомневался и избежать этого не мог, хотя и хотел. Все мои доводы начальство проигнорирует, а потому я даже и пытаться отказаться от этой командировки не буду. Тут тогда я больше вреда нанесу, чем пользы, просто постараюсь снизить вероятные потери к минимуму, а то что они будут, я ни сколько не сомневался, война есть война.

Халхин-Гол, река в Монголии и название вооружённого конфликта между Японией с одной стороны и СССР и Монголией с другой. Конфликт продлился до 16 сентября 1939 года и закончился поражением Японии. Был спровоцирован Японией, после победы в Русско-Японской войне 1905 года, Япония считала Россию и СССР слабой державой. Само поражение царской России в той войне обуславливалось с одной стороны проблемами с логистикой, слишком далеко от центральной части страны и всего одна слабая железная дорога, да ещё и не до конца. Дорога заканчивалась на Байкале, и для продолжения движения надо было летом переправиться через озеро на пароме, а зимой по льду. Но главной причиной поражения стало откровенное предательства части высшей аристократии страны. Царём Николаем вторым были недовольны все, и поражение в войне играло на руку многим. Также сказалась бездарность многих царских генералов и адмиралов, к примеру прямое предательство генералов Стесселя и Фока при обороне Порт-Артура. Правда были и честные генералы, такие как Кондратенко или Белый, но общая обстановка не позволила выиграть эту войну, хотя Япония заплатила очень дорогую цену за победу в ней. Кроме материальных затрат Япония потеряла примерно в два раз больше солдат и матросов. Именно победа в той войне и заставила японское командование думать, что они легко выиграют и на этот раз, вот только результаты нового конфликта оказались совсем другими. Именно результаты боёв на Халхин-Голе заставили японцев в 1941 году выжидать, не спеша нападать на СССР, а разгром немцев под Москвой окончательно дал им понять, что они не смогут победить.

2 июня 1939 года, Нахабино.

Я не помнил точной даты начала конфликта на Халхин-Голе, не историк я, помнил только, что он был летом 1939 года. Когда он начался 11 мая, то не стал для меня сюрпризом, а через несколько недель, 2 июня, в наш центр пришёл приказ наркома обороны Ворошилова о направлении всех курсантов на Дальний Восток. Хотя курсанты и не закончили ещё весь курс обучения, но во-первых, они приходили на курсы уже из частей, то есть были уже в какой-то степени подготовленными, а во-вторых, они уже отучились 9 месяцев, причём учёба была очень интенсивной, и в нормальных условиях соответствовала минимум полутора годам обучения. Специальный воинский эшелон с курсантами и всеми военными преподавателями отправился 10 июня на Халхин-Гол. Лена держалась до последнего, но когда мы прощались на станции, она расплакалась. Больше всего меня беспокоила её беременность, да, в феврале она залетела, и сейчас я боялся за неё, в её положении нервничать вредно. Я обещал ей не ходить самому в тыл противника, но это только для её успокоения, ведь ситуация может сложиться так, что мне самому придётся отправиться в рейд с моими курсантами. Наш эшелон шёл без остановок, на станциях только меняли паровозы и спустя неделю мы уже выгружались в Улан-Удэ. Стоит отметить, что пока конфликт развивался очень вяло и в основном бои шли в воздухе.

Как мне не хотелось дробить курсантов, но у нас не обычный стрелковый батальон, а потому пришлось делить всех курсантов на взвода, и под командованием командиров взводов отправлять в войска. Проблема была ещё и в том, что у нас не было достаточного количества преподавателей на каждый взвод. Восемь рот по три взвода, это 24, а преподавателей всего 15, это те, кто преподавал специальные дисциплины, да кроме того если честно, то как к примеру сапёр может командовать взводом диверсантов? Хотя они все и прибыли вместе, но я уговорил Старинова не посылать их командирами взводов. Они мне были более ценны именно, как преподаватели своих дисциплин, да и физическая подготовка многих из них была никакая. Короче ставить их командирами групп, а тем более отправлять в тыл противника, это как электронным микроскопом гвозди заколачивать. С трудом, но я уговорил Старинова оставить их всех в штабе. Исключением были охотники — якуты, они как раз были в отличной физической форме и я с лёгким сердцем придал их к курсантам. Пока особых боёв не было и курсанты в основном знакомились с местом боёв, они, обследовав свою территорию, ушли в тыл к японцам и пока в основном занимались исключительно разведкой. Однако спустя примерно неделю, вернее чуть меньше, японцы предприняли наступление на гору Баин-Цаган. В ночь со 2 на 3 июля ударная группа — войска генерал-майора Кобаяси форсировала реку Халхин-Гол и после ожесточённого боя захватила на её западном берегу гору Баин-Цаган, находящуюся в 40 километрах от маньчжурской границы.

В такой обстановке, хочешь, не хочешь, но пришлось моим курсантам начать действовать как диверсанты. Еще в Нахабино, по моей заявке, химики разработали для нас специальные взрыватели, вернее поджигатели. В стеклянной ампуле была запаяна химия, которая после того, как ампула раздавливалась, через примерно полчаса загоралась. Вот в этом я был не силён, просто дал задание головастикам через Старинова, как начальника учебного центра, а кого уже напряг он, был не в курсе, но результат через пару месяцев был. Намешав коктейль из бензина, солярки, масла и жира, получившуюся смесь разлили в бутылки и взяв их с собой, курсанты отправились во вражеские тылы.

Группе сержанта Прохорова повезло, они наткнулись на стоянку японских танков. Половина из них больше походила на танкетки, но и остальные его не впечатлили. Прохоров видел наши Т-28, рядом с его прошлой частью находился танковый полк, в котором как раз и были эти танки. (Т-28, в девичестве Виккерс А6 или Виккерс 16-тонный, средний трёхбашенный танк середины 30-х годов, для своего времени был очень хорошим средним танком.) Если сравнить Т-28 с японскими танками, то те не тянули выше танкеток. (По большому счёту сержант Прохоров прав, основу японской бронетехники составляли танкетки и лёгкие танки типа советского Т-26.) Но в любом случае броня есть броня, даже самый дерьмовый танк или танкетка всё равно имеют броню, пулемёты и орудия и пехоте без средств борьбы с ними будет кисло в бою.