Александр Айзенберг – Моя фамилия Павлов (страница 28)

Отсюда у меня появляется вопрос, как по-вашему немцы будут высаживать десант? Даже если они найдут достаточное количество судов для перевозки войск, то сейчас не времена русско-японской войны и мы не на Тихом океане. Скрыть десантную операцию противник не сможет, а у нас в таком случае будет только один вопрос — что делать с немцами, сразу их топить, или брать в плен и отправлять валить лес и работать в шахтах.

-Действительно, товарищ Октябрский, вероятность немецкого морского десанта крайне мала. Наш флот имеет подавляющее преимущество в Чёрном море, а тяжёлые немецкие корабли в Чёрное море не пройдут. — Произнёс Сталин.

-Товарищ Сталин, я просто хотел исключить малейшую вероятность морского десанта.

-Он не понадобится противнику, так как он просто двинется через Перекоп, генерал Павлов прав. Немедленно приступайте к строительству укреплений и стяните туда основные силы 51-ой армии. Вчера немцы взяли Херсон и такими темпами через несколько недель они уже будут в Крыму.

Октябрскому ничего не оставалось сделать, как взять под козырёк. Прямой приказ Сталина нельзя было саботировать без последствий для себя, а потому вернувшись на следующий день в Крым, он вместе с командующим 51-ой армии принялся в срочном порядке строить укрепления на Перекопе, а генерал-полковник Кузнецов принялся стягивать туда же основные силы армии. Они едва успели, когда 21 сентября немцы вышли к Перекопу, спешно достраивалась третья линия укреплений. Первая атака противника была отбита очень легко, в этом нашим пехотинцам хорошо помогла тяжёлая артиллерия, которая основательно поработала по передовым немецким частям, которые попытались сходу прорвать нашу оборону. Только теперь Октябрьский с Кузнецовым осознали опасность своего ошибочного решения. Практически все силы 51-ой армии были стянуты к Перекопу, вдоль черноморского побережья остались только маневренные группы из двух танковых батальонов старых танков БТ-7 и механизированного полка общим составом в 62 танка и 145 колёсных бронетранспортёров. Вдоль всего побережья были организованы посты наблюдения, к которым в срочном порядке протянули телефонную связь. Каждый час все посты должны были докладывать обстановку, в случае, если пост не отвечал, то тогда немедленно к нему выдвигалась ближайшая манёвренная группа. В основном причиной потери связи были диверсии, перерезанные телефонные провода, но и против этой напасти нашлось средство. Выставленные вдоль линий связи секреты сыграли в этом решающую роль, они засекали вредителей, которые резали провода и в основном это оказались местные татары. Сначала таких диверсантов прилюдно расстреливали в их сёлах, а их семьи немедленно выселяли, но поскольку меньше таких случаев не становилось, то в середине октября приказом НКВД все татарские села Крыма подлежали немедленному выселению в Казахстан, и только после этого количество диверсий в тылу наших войск значительно снизилось.

А на самом Перекопе оборону наших войск поддержали танковый полк из 94 новых Т-34 и два дивизиона противотанковых СУ-85 общим числом в 36 самоходок. Если учесть, что сам перешеек был меньше 10 километров, то вся эта стальная мощь могла в считанное время прибыть на любой участок обороны и играючи отбить самою сильную немецкую атаку. Учитывая, что на данный момент у противника не было действенных средств борьбы с нашей новой бронетехникой, то и противопоставить им они ни чего не могли. Лишь 8,8 сантиметровые зенитки могли подбивать новые танки и самоходки, вот только из-за своих размеров они и сами были очень уязвимы. Высокие потери в этих орудиях заставили немцев использовать их только в обороне, именно поэтому они и не могли поддерживать атаки своих войск, ибо для этого им требовалось выводить их на открытые позиции, тем самым превращая их в превосходные мишени. Наши бойцы тоже сразу смекнули в опасности этих орудий, и потому именно они и становились первоочередными целями для наших артиллеристов и танкистов.

Можно сказать, что Крым спасло чудо, вовремя данный начальственный пендель заставил шевелится и включать мозги, а потом наступила осеняя распутица и постепенно, по мере насыщения земли водой, фронт встал, ибо передвигаться по раскисшей от воды земле и разбитым техникой дорогам превратилось в настоящее мучение. Эта невольная передышка играла на руку исключительно нам, поскольку позволяла насытить войска техникой и восполнить потери в живой силе. А на моём фронте тем временем шли свои бои. Разверзнувшиеся небесные хляби превратили землю в подобие болота, и бойцы с одной стороны костерили эту непогоду, так как кроме того, что они мокли под частыми дождями, так кроме этого ещё и окопы вовсю заливало дождевой водой. Постоянно сырая одежда при холодной температуре воздуха вызывало мало приятного, а с другой стороны в такую погоду авиация почти не летала. Мало того, что большинство взлётных полос превратились в раскисшую кашу, так кроме того и низкие облака очень сильно затрудняли ориентирование в небе. Погода невольно не то что заморозила боевые действия, но свела их к минимуму. Даже артиллерия не особо работала, и дело не в том, что ей мешает дождь или низкая облачность, нет, тут всё проще, раскисшие дороги затруднили подвоз снарядов, вот и экономят обе стороны снаряды. Правда у нас положение было несколько лучше, сказалось то, что по моему приказу были разработаны лёгкие гусеничные платформы, послужившие основой для целой линейки различной бронетехники, и в том числе гусеничной транспортно-заряжающей машины. Сделанная на базе лёгкого танка, она в своём бронированном кузове могла транспортировать до семи тонн груза и случившаяся распутица лишь осложнила транспортировку. Также сказалась доработка колёс на колёсной технике, более широкие и с хорошими грунтозацепами она тоже довольно уверенно преодолевала раскисшие дороги. Пока основные действия временно затихли по погодным причинам, я снова напросился на приём к Сталину и опять с просьбой на присутствие на встрече маршала Шапошникова. Была у меня одна задумка, как сделать немцам Козью морду, но без высочайшего одобрения самого ни какой речи об этом и быть не могло, слишком большие силы должны были быть привлечены для этого. История уже бесповоротно изменилась, и того сражения за Москву уже не будет, а также и разгрома немцев под ней, первого значимого удара по ним, показавшего всему миру, что они отнюдь не непобедимые воины, вот я и хотел исправить это.

7 октября 1941 года, Кремль, Москва.

Вызова к Сталину долго ждать не пришлось, уже через четыре дня я входил в его кабинет, а в нём, как я и просил, присутствовал Шапошников.

-Добрый день товарищ Павлов, проходите, садитесь, с чем на этот раз вы ко мне пожаловали?

-Здравствуйте товарищ Сталин, есть у меня одна задумка, как прищемить хвост немцам. В первые недели войны я уже провернул подобную операцию, тогда полностью был уничтожен 46-ой моторизованный корпус немцев, впрочем вы и сами это знаете.

-А сейчас вы кого хотите заманить в свою ловушку товарищ Павлов?

-Кто попадётся товарищ Сталин, но уже хочется не корпус, а армию. Просто для операции такого масштаба во-первых необходимо одобрение начальства, а во-вторых дополнительные силы, к сожалению собственными силами тут я не обойдусь.

-Что именно вы хотите предпринять?

-Вот смотрите, — Я развернул на столе принесённую с собой карту. — Сейчас, пока стоит осеняя распутица, немцы дёргаться не будут, но вот как только дороги немного просохнут и подмёрзнут, противник однозначно попробует прорвать нашу оборону. Я более чем уверен, что он нанесёт удар на Оршу, с последующим выходом к Смоленску.

-Почему именно тут?

-Это прямая дорога на Москву товарищ Сталин. Прорвав наш фронт под Оршей и выйдя к Смоленску немцы с одной стороны получают прямой путь на Москву, а с другой стороны выходят во фланг и тыл западного крыла моего фронта, тем самым получая возможность двигаться также и на Ленинград.

-Борис Михайлович, а вы что скажите?

-Генерал Павлов прав, товарищ Сталин, немцы рвутся к Москве, а это кратчайший путь.

-Хорошо товарищ Павлов, так что именно вы предлагаете?

-Подыграть немцам, позволить им прорвать фронт и захватить Оршу, правда перед этим надо озаботится о полной эвакуации населения, дать противнику возможность продвинутся к Смоленску, после чего перерубить коридор и поймать все выдвинувшиеся силы немцев в большой котёл. Тут точно будет уже не корпус, а как минимум одна армия.

-А вы уверены, что у нас хватит сил на такое?

-Уверен, особенно если за оставшееся время перебросить с Дальнего Востока как минимум одну армию.

-А как же Япония? Что будет, если она ударит нас в спину?

-Не ударит товарищ Сталин, после Халхин-Гола японцы будут осторожничать. Они уже получили от нас под первое число, убедились, что мы не царская армия и пятится не собираемся. Уже почти четыре месяца идёт война, а японцы всё осторожничают, пока они не удостоверятся, что немцы нас давят, в войну не влезут. Нам необходимо минимум с десяток дивизий.

-Допустим, как именно вы хотите действовать?

-Я отвожу первый и второй мехкорпуса в стороны от предполагаемого прорыва, а шестой мехкорпус к Смоленску. Сибирские дивизии делятся на три части, одна треть вместе с шестым мехкорпусом занимает оборону перед Смоленском, а две оставшиеся трети занимают оборону вдоль коридора, по которому пойдут немцы. Мы дожидаемся, пока противник не подойдёт к Смоленску, после чего первый и второй мехкорпуса совместным ударом перерубают коридор. После этого первый мехкорпус с частью войск занимает оборону на старых позициях, а второй начинает уничтожать тылы прорвавшихся войск. После того, как он подойдёт к основным силам противника, шестой мехкорпус переходит в атаку, а сибирские дивизии всё это время сначала держат фланги, а затем помогают мехкорпусам. Сил для такой операции должно хватить, техники тоже хватает, тут главное это согласованность действий.