Александр Айзенберг – Моя фамилия Павлов (страница 20)

За это время мой кортеж раз пять попадал под обстрел, но охрана каждый раз давила нападавших огнём. Во всех случаях это оказались националисты, но три пулемётных бронетранспортёра, со взводом охраны, не оставляли им ни малейшего шанса. Ещё повезло, что ни разу не закладывали фугасы, так как его машина не выдержит, но и так приятного было мало, когда по броне моей машины стучали пули, ощущение ещё то. Мы в таких случаях просто прибавляли скорость, стараясь побыстрее покинуть опасную область, а пулемёты бронетранспортёров во всю работали на подавление противника. Одновременно с этим связывались с ближайшей частью и вызывали поисковые группы. Кроме чисто боевых частей, для этого привлекалась и служба охраны тыла, тут они действовали сообща. Вот так и летело время, пока в начале августа я не взял отпуск, а то за последние несколько лет всё времени не было, а тут решил на Чёрное море съездить. Попутным военным бортом сначала вылетел в Москву за семьёй, а вы что подумали, что я с ППЖ поеду отдыхать? Нет, только с семьёй, уже из Москвы на поезде выехали в Феодосию. Конечно такого, что было в моё время, тут ещё нет, но санатории и дикие туристы уже есть, хоть и не в таких количествах. Надо пользоваться моментом и возможностями, так как в ближайшие лет пять точно так уже не отдохнёшь. Жена и дети были в восторге, кроме самого малого, но тот ещё почти ни чего не понимает. В последних числах августа снова поезд, уже на Москву, перестук колёс, запах угля, чай в металлических подстаканниках и сушки. Я наслаждался каждым мигом общения с семьёй, так как теперь это будет уже не скоро, разве что постараюсь весной хоть на неделю к ним вырваться, поскольку в свете предстоящей войны категорически не хотел их присутствия в Минске. Всё хорошее имеет свойство заканчиваться и вот я опять в поезде, но уже один и еду из Москвы в Минск.

Потихоньку бойцы чистили леса, постоянные манёвры и учения позволяли не только быстрее обучать бойцов, но и кроме того, что знакомили их с будущим театром военных действий, заодно охотились и за националистами. Кроме стандартных постов с бронетехникой, в лесах и на дорогах делали и скрытые посты, которые обычных прохожих и проезжих не проверяли, а охотились на бандитов и националистов. Все эти усилия стали приносить свои плоды, количество нападений и диверсий неуклонно сокращалось. Осенью я снова попросил Пономарёва о встрече, надо было немцам сюрприз готовить, и тут мне требовалась помощь руководства, так как мои бойцы всё не сделают, да банально материала для моей затеи не будет.

-Здравствуйте Пантелеймон Кондратьевич, я снова к вам за помощью.

-Приветствую Дмитрий Григорьевич, что на этот раз?

-Да хочу немцам сюрприз сделать, смертельный сюрприз, да один не смогу, помощь ваша нужна.

-И что за сюрприз?

-Да вот хочу им ложные цели подсунуть, со следующей весны сделать вид, что у нас все самолёты, танки и артиллерия исключительно в местах дислокации сосредоточены, а для этого надо их макеты сделать. В принципе мои бойцы и сами могут макеты сделать, вот только для этого материал нужен, а у нас его очень мало, вот и нужна ваша помощь.

-И что надо?

-В основном пиломатериалы, можно любую некондицию, им всего пару месяцев постоять, да старый брезент.

-Это чтобы, как начнётся, немцы ваши обманки бомбили?

-Верно, а мы по краям зенитки поставим, да на обратном пути их перехватим.

-Хитро придумано, хорошо, поможем, давайте вашу заявку, заодно и со строительством макетов поможем. Вы по-прежнему уверены в войне?

-Да, Пантелеймон Кондратьевич, уверен, сами же видите, как я и говорил напали немцы на французов, всю Европу под себя подмяли, англичане им не страшны, те на своём острове сидят безвылазно, а сил для войны на континенте у них нет, вот теперь можно смело и на нас лезть, не опасаясь удара в спину.

-Как бы я хотел, что бы вы ошибались.

-Я бы сам это хотел, но это зависит не от нас, а мы можем лишь приготовиться к предстоящему и чем лучше приготовимся, тем потом прольём меньше крови своих людей.

Пономарёв отдал распоряжение, и нам выделили пиломатериалы, да и работников тоже дали, немного, но их помощь была неоценима. Все работы шли на закрытых территориях, разработав чертёж, бойцы и рабочие изготовляли детали, которые и складировали, а собирать их будем весной, когда снег сойдёт.

Незаметно пролетела осень, затем быстро шла зима и вот уже Новый Год на носу, взяв неделю отпуска, я рванул в Москву к семье и праздник встречал весело, не хотелось грустить. Это время вообще пролетело мгновенно, кажется, что только приехал, а уже пора уезжать назад.

Остаток зимы пролетел также быстро и как только стаял снег, и температура поднялась, как начался незаметный вывод войск в леса. Вместо выводимых танков и орудий, их места занимали макеты, и хотя они вроде как и были накрыты масксетями, но немецкие авиаразведчики, которые регулярно летали над нами, не смотря на наши протесты, фотографировали стоящую в парках технику и орудия. На аэродромах было тоже самое, самолёты вывели на небольшие полевые аэродромы, а на их местах стояли или уже списанные самолёты, выработавшие свой ресурс, такие стояли открыто, или их макеты под масксетями и брезентом. Время неумолимо тикало, с каждым мгновением приближая неизбежное, а я пытался вспомнить, что я мог забыть и что ещё можно сделать в оставшееся время. Кроме самой техники, в леса вывезли и склады, организовав их в местах будущей обороны. За прошедший год все уже привыкли, что в лесах постоянно рыскают военные, а потому ни кого было не удивить, что, то тут, то там оказывалась запретная зона. Это хорошо помогало скрыть передислокацию наших войск, конечно пока не начнется, не узнаешь, как хорошо сработала твоя уловка, но я надеялся, что противник не смог вскрыть мои приготовления к предстоящей войне. Первого июня меня вызвали в Москву к Сталину.

2 июня 1941 года, Кремль, Москва.

-Здравствуйте товарищ Сталин.

-Здравствуйте товарищ Павлов, проходите, садитесь. Уже начало лета, а пока всё тихо, вы по-прежнему уверены, что немцы нападут на нас?

-Да товарищ Сталин, уверен, до конца этого месяца сохранится опасность начала войны, если до начала — середины июля не начнётся, то считай, в этом году нам повезло, вот только не думаю я, что Гитлер будет долго ждать. Он видит, что время работает на нас, что мы всё время усиливаемся, а потому не станет долго ждать.

-Разведка уже несколько раз докладывала даты начала войны, и каждый раз она не начиналась.

-Товарищ Сталин, войну начать, это не соседу в морду дать, тут подготовится надо, а как ни планируй, но всегда остаётся вероятность непредвидимой ситуации. Видимо каждый раз происходило что-то, что заставляло переносить дату нападения.

-Хорошо, идите, надеюсь, вы хорошо подготовились.

-Я сделал всё, что только было в моих силах, и если немцы всё же решаться, то их ждёт смертельный сюрприз.

Вернувшись назад в Минск я начал последнее, скрытую эвакуацию семей командиров, мне вовсе не улыбалось, что бы с началом войны мои командиры больше думали о безопасности своих семей, чем о войне. И вот тут мне пришлось основательно схлестнуться с политотделом. Честно говоря, я с самой своей курсантской юности недолюбливал этих звездунов, и если в моё время они могли просто подгадить твоей карьере, то сейчас они, по сути не за что не отвечая, имели большую власть и могли качественно нагадить любому командиру вплоть до фатального исхода.

К примеру, в Реальной Истории, после того, как случился разгром Западного фронта, были осуждены и расстреляны командир фронта генерал армии Павлов, начальник штаба генерал-майор Климовских, начальник связи генерал-майор Григорьев, начальник артиллерии фронта генерал-лейтенант артиллерии Клич, командующий 4-ой армией генерал-майор Коробков, командир 14-го механизированного корпуса генерал-майор Оборин, и если бы начальник авиации генерал-майор Копец не застрелился бы сам, то и он без сомнения пополнил бы собой этот список и в то же время ни один политработник не был осуждён.

Эти звездуны приняли в штыки мою идею о скрытой эвакуации семей командиров и принялись с большим энтузиазмом ставить мне палки в колёса. И тут мне пришлось доводить дело до скандала, правда, как говорится в своём узком кругу. Когда я объявил на совещании командования округа о своём решении отправить в течение недели все семьи командиров на Чёрное море, что бы именно так скрыть для всеобщего мнения истинную причину этого, то политуправление категорически воспротивилось этому. Больше всех возражал начальник политуправления округа.

-Вы что, думаете, что немецкий пролетариат пойдёт на нас войной? Я буду вынужден поставить в Главном политуправлении вопрос о вашей политической незрелости.

-Можете ставить какие хотите вопросы и где угодно, вот только если завтра война. То наши командиры в первую очередь будут думать не о своих бойцах, а о своих семьях, а вы сами сможете потом смотреть в глаза тем командирам, чьи семьи погибнут из-за вашего ослиного упрямства. А немецкий пролетариат, так он не то, что послушно, а с большой охотой пойдет на нас войной за обещанные им их фюрером восточные земли и рабов. Не путайте наш рабочий класс и немецкий, как и весь западный рабочий класс. Во всей теории товарища Маркса есть всего одна ошибка, но она очень существенна. Не помню в какой точно работе он писал, но там сказано, что построить коммунизм может только западный рабочий класс, а славяне на это не способны. Не поручусь за точность слов, но где-то так он и сказал.