Александр Айзенберг – Комдив (страница 51)
15 ноября 1944 года.
В этот день Сталин денонсировал пакт о нейтралитете, который был заключён с Японией, и на следующий день послу Японии в СССР была вручено уведомление, что с 24 часов 16 ноября 1944 года СССР объявляет Японской империи войну. Моя армия в этот момент как раз закончила разгрузку в Хабаровске, так как мы направлялись в распоряжение 1-ой Дальневосточной армии под командованием маршала Мерецкова. Эшелоны с моей армией шли очень плотным графиком, разница между каждым составляла порядка получаса, а я со своим штабом и охраной разумеется ехал в самом первом. Прибыв в Хабаровск, где располагался штаб 1-ой Дальневосточной армии, я первым делом выгрузив свою командирскую машину и пару бронетранспортёров охраны, двинулся представляться командующему. Прибыли мы в Хабаровск рано утром, и пока выгрузили технику и нашли штаб, там как раз началась работа. Представлялся я лично перед Мерецковым, встретил он меня достаточно тепло, и хотя вместе мы не воевали, но он был много наслышан обо мне, так что у нас сходу установился контакт и нормальные рабочие отношения. В кабинете Мерецкого, где также были и начальник штаба с начальником разведки, мне на большой карте показали диспозицию предстоящего сражения. Глядя на неё, я понял, что свалял дурака, не взяв с собой тяжёлые танки и штурмовые самоходки, да, и на старуху бывает проруха. Я мало знал о русско-японской войне 1945 года. Только что наши буквально за один – два месяца качественно вломили самураям, полностью разгромив их Квантунскую армию, а тут оказывается, у противника есть укрепления. Правда к моему счастью мне определили место во втором эшелоне, штурмовать вражеские укрепления и прорывать его оборону будут другие. Всё дело в том. что моя армия как бы специализировалась по рейдам в тылах противника, вот и тут Мерецков решил пустить меня в японский тыл, устраивать там всяческие безобразия и непотребства, а что бы я раньше времени не нёс потери, меня и пускали во втором эшелоне.
На то, что бы прорвать японские укрепления Мерецкову понадобился всего один день, всё же прекрасно обученная и вооружённая армия это сила. За годы войны все бойцы и командиры набрались опыта, а вооружены были новейшим оружием, так что они наголову превосходили противостоящих им японцев. После мощного артобстрела, в котором участвовали и мои дивизионы гаубиц, вперёд двинулись танки и самоходки, а за ними пехота. Ошеломлённые и оглушённые японцы мало что смогли им сделать в ответ, так что с минимальными потерями для наступательной операции, наши войска прорвали оборону противника и тут моя армия пошла в отрыв. Вырвавшись на оперативный простор и разбившись на мобильные отряды, мы рванули вперёд уничтожая всё на своём пути, но не трогая встречающиеся временами мосты. Временами и нам встречались вражеские укрепления, но на них вполне хватало и моих Т-43, их лобовая броня выдерживала вражеский огонь, а они сами огнём своих орудий уничтожали огневые точки японцев. Кстати у меня было и пополнение в новой технике, мне поставили Голожопых Фердинандов, для меня это были вполне нормальные самоходки поддержки пехоты вместо обычных орудий. Пускай у них по сути противопульная броня, но и бросать их вместо танков в открытые бои с вражескими танками или штурмовать ими укреплённые позиции я тоже не собирался, а для прямой поддержки своей пехоты в бою их вполне хватало.
Действенного сопротивления японцы мне оказать не смогли, а их бронетехника была полным отстоем, она так и осталась на уровне начала – середины 30-х годов. Их танки имели короткоствольные орудия калибра в 37 и 57 миллиметров, которые были не в состоянии пробить броню моих Т-43, для борьбы с нашими старыми БТ и Т-26 они вполне годились, а вот уже Т-34 был для них практически непобедим не говоря уже про новые Т-43. Таким образом, меня при продвижении вперёд сдерживали только снабженцы, так как отрываться слишком далеко было нельзя, ибо если я встану вдали от своих без топлива и боеприпасов, то японцы просто завалят меня мясом и уничтожат. Чего – чего, а самопожертвования у них было не отнять, пойти на таран, подорвать себя вместе с противником, да пожалуйста, тут они ничем не отличались от нас и я прекрасно осознавал это, а потому и старался слишком далеко не отрываться, что бы иметь возможность получать топливо и боеприпасы. К середине декабря основные силы Квантунской армии были или уничтожены или взяты в плен, а материковый Китай почти полностью освобождён от захватчиков. Я так и продолжал двигаться впереди, делая только небольшие, короткие остановки для пополнения припасов и двигался дальше, а 19 декабря взял штурмом Порт-Артур. В детстве я с удовольствием читал одноимённую книгу Степанова и она мне очень понравилась, а теперь я отбивал его назад у японцев.
После разгрома своей Квантунской армии, на фоне того, что американцы хоть и медленно, но верно вытесняют их, а также угрозе десанта советских войск непосредственно в саму Японию, микадо принял решение капитулировать. Американцы стали сосредотачивать в Сан-Франциско транспортные и грузовые корабли. Сначала среди портовых рабочих, а затем и среди всех жителей города пошли слухи, что это готовятся корабли для русского десанта в Японию. Дескать у русских нет кораблей для этого, поэтому Америка и предоставляет им свои, для того, что бы они могли перебросить свои армии в Японию. Разумеется, что японская разведка очень быстро узнала об этом, а после разгрома в Китае, сомневаться, что русские планируют десантную операцию ни кто не стал и потому не желая допускать противника на свои острова, микадо и принял тяжёлое решение начать переговоры о мире. В итоге 28 декабря 1944 года на американском линкоре Висконсин перед совместно советско-американской делегацией микадо подписал акт о капитуляции Японии. Мы возвращали назад свои земли потерянные после войны 1905 года и Курилы, а самое главное по моему мнению это то, что амерам не удалось испытать свои атомные бомбы на японских городах, вот только японцы об этом разумеется ни когда не узнают.
26 июня 1953 года, дача Берии.
-Товарищ министр, нас окружают военные, связь не работает, ни телефон, на рация, глушат.
Всесильный министр МВД молча выслушал сообщение начальника своей охраны.
-Сколько мы сможем продержаться?
-Не знаю, всё зависит от того, сколько там солдат и что у них есть.
В этот момент в кабинет постучались, и спустя мгновение зашёл охранник.
-Там что-то непонятное творится, ещё вояки, судя по эмблемам, это 4-ая гвардейская армия, вот только они наставили пулемёты своих бронетранспортёров на тех, что окружили дачу.
Минут на десять затянулось томительное ожидание, так как ни чего не было ясно, пока от ворот не позвонили и не сказали, что первые солдаты, которые окружили дачу стали отходить, а генерал-полковник Прохоров, командир 4-ой гвардейской армии просит пропустить его и проводить к товарищу Берии.
-Пропустите его. – Распорядился Берия.
После победы в войне всё пошло как было и в моей истории, я конечно не историк. Может что немного и изменилось, но так всё шло вроде без изменений, разве что испытать атомные бомбы на настоящих городах у пиндосов не получилось. В марте 1953-го года умер Сталин и я стал на распутье, можно было конечно ни чего не делать и пустить историю идти своим чередом, вот только очень мне не нравился кукурузник, ведь это именно он запустил распад страны выведя высших функционеров партии из под надзора госбезопасности. Вот в итоге я и решил вмешаться, благо, что моя армия была дислоцирована в Московском военном округе. Своих людей в армии у меня хватало, тех, кто верил мне беззаговорочно и готов был выполнить любой мой приказ. Вот я приказал Коржову, начальнику моей разведки, который к этому времени стал уже генерал-майором, следить за Берией и Жуковым. Не ходить вокруг них, что бы не засветится, а следить издали за обстановкой, вот так мне и стало известно, что Жуков отдал приказ приготовить группу солдат и отправить её к даче Берии, а также и сам выехал туда.
Сразу после этого подняв по тревоге специальную группу сформированную заранее, я вместе с ней выехал к даче Берии, успел можно сказать в последний момент, солдаты Жукова уже окружили дачу, но штурма ещё не было. Меня попробовали остановить, когда я двинулся к Жукову, но молча наведённые стволы крупнокалиберных пулемётов моих бронетранспортёров сказали сами за себя.