Александр Айзенберг – Комдив (страница 47)

-Ладно майор, похоже я немного погорячился, таких зверей действительно нелегко завалить, показывай свои танки, те, что подбиты в бою с этими зверями.

Я проводил его к мастерской, там и стояли подбитые танки, комдив тщательно их осмотрел, в том числе и следы от срикошетировавших снарядов, ибо не каждое попадание немецких снарядов пробивало броню, всё же скошенные углы лобовой брони в ряде случаев не дали немецким снарядам пробить броню танков.

-Майор, а тебе как эти танки? – Указал комдив на мои ИС-ы.

-Отличные товарищ генерал, только боекомплект маловат, а так отличные.

-А как же прошедший бой? – Ехидно спросил меня комдив.

-А что прошедший бой, ведь ни кто не предполагал, что у противника окажутся такие танки, у них и орудие значительно длинней, чем у Тигра, вот и бронепробиваемость выше и лобовая броня толще, но мы всё равно с ними справились, правда сначала пришлось попотеть, пока не нашли их слабое место.

-Это какое?

-Нижняя лобовая плита, она вполне пробивается нашими снарядами, да и так если сразу несколько танков одновременно выстрелят по одному новому немецкому, то контузия экипажу обеспечена, или сбить ему гусеницу и заставить его таким образом подставить нам свой бок.

-Ладно майор, за захват новейших танков противника хвалю, обеспечь им охрану, а я пока сообщу о них наверх и организую их вывоз к нам в тыл.

Я не особо рассчитывал на награду за захват этих танков, мне хорошо было уже то, что комдив не стал ставить мне в вину потерю большей части своих танков, хотя почти все они через несколько дней вернутся в строй. А захваченные Тигры забрали через три дня, я как раз заканчивал ремонт своих танков, когда под усиленной охраной прибыли эвакуационщики, в качестве тягачей были тридцатьчетвёрки без башен, и они тянули платформы. Загнав танки на них своим ходом, тягачи потянули платформы и вскоре скрылись из виду. А за захват этих танков мне всё же дали орден Ленина, в дальнейшем я лишь дважды столкнулся в бою с этими танками, которые, как я чуть позже узнал, были новейшими Тигр 2. Все остальные боестолкновения с немецкими танками неизменно заканчивались нашими победами, через месяц мой батальон пополнили недостающими танками и до самого конца войны я потерял ещё семь танков безвозвратно.

Прибывший батальон новеньких ИС-1 отличился в первый же день, он столкнулся с новейшими Тиграми 2, и хотя уничтожил их, но и сам понёс большие потери, но к счастью безвозвратных было мало. В качестве приза нам досталось три трофейных танка, которые и были отправлены в Москву на Кубинку. А так положение на фронтах было хорошим, В Прибалтике Первый Прибалтийский фронт окружил в районе Клайпеды остатки немецких войск и прибалтийских предателей. Наши войска продвигались достаточно медленно, сопротивление было очень сильным, а командование, не желая терять понапрасну своих бойцов во всю использовало артиллерию и танки с самоходками. Наиболее тяжёлые бои шли в городах, хотя очень многие прибалты воевали за немцев, но командование велело максимально обезопасить мирное население, вот и приходилось аккуратничать. Второй Прибалтийский фронт в это время подошёл к Кёнигсбергу и встал. Оплот немецкого милитаризма был очень хорошо укреплён, а вокруг города была сеть мощных фортов и железобетонных дотов, а также хорошо оборудованных полевых укреплений.

Строительство укреплений началось ещё до начала Второй Мировой Войны и активно велось всё время вплоть до весны 1945 года. За это время немцы превратили сам Кёнигсберг и его окрестности в мощнейший укрепленный район. За несколько лет до войны крепость была максимально модернизирована и перевооружена на новейшие орудия, а сам укрепрайон состоял из трёх поясов обороны, где укрепления имели подземные ходы сообщений между собой.

Для начала весь укрепрайон, который представлял собой Кёнигсберг и его окрестности, был окружён нашими войсками, а затем началась планомерная осада. Укрепления были построены с расчётом противодействия бомбардировкам и обстрелу из тяжёлой артиллерии, а потому они использовались в основном против полевых укреплений. Кроме них в первом кольце обороны были 15 фортов и большое количество дотов, а поскольку против них обычные орудия калибра 122 и 152 миллиметра были малоэффективны, то в штурме использовали штурмовые самоходки СУ-122 и СУ-152, которые выходя на дистанцию прямого огня, били прямо по амбразурам дотов и фортов. Ответный огонь немцев был малоэффективен, толстая лобовая броня самоходок хорошо их защищала против казематных орудий дотов и фортов, которые в основном не имели крупного калибра, а огонь немецкой тяжёлой артиллерии сразу подавлялся нашей контрбатарейной борьбой. Если учесть, что у нас было больше тяжёлых орудий, а преимущество в авиации позволяло обнаруживать вражеские батареи и с воздуха корректировать огонь, то немецкая тяжёлая артиллерия была быстро подавлена.

Хотя штурм Кёнигсберга идёт на год раньше, но судя по общему положению фронта не думаю, что силы сторон существенно отличались от того, как было в реале. Тогда СССР имело 5200 орудий и миномётов против 4000 немецких, а в авиации было абсолютное преимущество, 2174 наших самолётов против 170 немецких.

Не спеша выезжая, самоходки выходили на дистанцию прямого выстрела, и остановившись, спокойно начинали бить прямой наводкой точно в амбразуры дотов и фортов. Даже закрытые броневые заслонки амбразур не могли сдержать тяжёлые бронебойные и фугасные снаряды. Самоходчики работали весь день, делая паузы только на перезарядку, для чего им приходилось задним ходом, что бы не подставлять свои борта и корму противнику, отъезжать назад. Выйдя задним ходом из зоны досягаемости противника они пополняли свои боекомплекты, в чём им активно помогала пехота, после чего снова выезжали вперёд и снова вели огонь. Такая карусель продолжалась целый день, немцы видя, к чему это приводит уже не стреляли просто так и тогда наша пехота медленно пошла вперёд. Как только по ней открывался огонь она залегала, а самоходчики начинали работать по проявившим себя огневым точкам. Учитывая, что самоходки регулярно отходят назад задним ходом, пехота даже не пыталась использовать их в качестве укрытия. Если в обычных боях пехотинцы предпочитали двигаться вперёд под прикрытием брони танков и самоходок, то сейчас все отлично понимали, что самоходки назад двигаются практически вслепую и потому старались близко к ним не подходить, особенно сзади. Весь день шли ожесточённые бои и основная нагрузка тут легла на самоходчиков и артиллеристов и хотя первую линию немецкой обороны так и не прорвали, зато большая часть укреплений противника была выведена из строя.

Вечером ремонтники спешно обслуживали самоходки, исправляя поломки и повреждения от вражеского огня, а также загружая боекомплект для завтрашних боёв. С самого утра самоходки снова вышли на дистанцию прямого огня и дождавшись, пока немцы не откроют огонь по подходящёй пехоте, принялись глушить ожившие огневые точки. Ещё пять раз самоходкам приходилось отъезжать для пополнения своего боезапаса, пока наконец во второй половине дня пехота не овладела первой линией обороны противника. Кое где немцы заперлись в дотах и во всех фортах, ведь сами укрепления не были разрушены, им только разбили и уничтожили орудия и пулемёты. Наша пехота окружив их, принялась в прямом смысле слова выкуривать из них немцев, в разбитые амбразуры полетели зажженные дымовые шашки, а сапёры через вентиляционные отверстия в крышах принялись лить вовнутрь бензин, а потом закинули туда и зажигательные шашки. В итоге к вечеру практически все доты были нашими, оставшиеся в живых немцы из них массово стали сдаваться в плен. Вот с фортами было намного хуже, это не дот, а миникрепость с высокими стенами, здесь использовали другую тактику, самоходки высадили своими снарядами ворота форта, после чего сапёры под прикрытием пехотинцев принялись устанавливать подрывные заряды на двери укреплений. Взрывчатки, гранат и патронов хватало, подорвав дверь, вовнутрь бросали гранаты и только потом шли сами. Причём готовясь к штурму, командование учитывая специфику предстоящих действий приготовило для бойцов, как кирасы, так и большие ростовые щиты и облачённые в эти кирасы и каски, под защитой этих щитов автоматчики двинулись вперёд, заливая всё перед собой огнём не жалея патронов.

С начала 1943 года, когда Красная Армия пошла вперёд, перед командованием встал вопрос о слишком больших потерях при штурмах населённых пунктов и тогда вспомнили про панцирную пехоту. В результате на вооружение штурмовых инженерно-сапёрных подразделений Красной Армии был принят стальной нагрудник толщиной в 3 миллиметра и весом в 3,5 килограмма. Для панцирной пехоты отбирали не старых бойцов с опытом войны и хорошими физическими параметрами, а кроме того их учили рукопашному бою, метанию ножей и бою на сапёрных лопатках. Во время Кёнигсбергской операции были созданы 26 штурмовых отрядов и 104 штурмовые группы.

Как только штурмовая группа доходила до перекрёстка, так снова сначала за угол летели гранаты, а затем под прикрытием щита бойцы всё давили огнём своих автоматов. Если перед ними были закрытые двери, то их подрывали толовыми шашками, и всё продолжалось по отработанной схеме. За 3 – 5 часов штурмовая группа брала форт при этом почти не неся потерь, а потому к вечеру вся первая линия немецких укреплений была захвачена. На следующий день армия двинулась дальше, пока не упёрлась во вторую линию обороны, и тут пришлось встать. Немцы превратили все здания в укреплённые точки, видимо решив превратить Кёнигсберг в немецкий Сталинград. Разбив все тяжёлые танки и самоходки на небольшие группы, их придали в помощь пехоте. Двигаясь по середине улицы, они огнём своих орудий и пулемётов расчищали дорогу нашей пехоте, которая двигалась позади них и вдоль стен домов. Пехотинцам приходилось проверять каждый дом, снизу доверху, а учитывая фанатизм немцев, к которым пришла война домой, то приходилось выбивать их чуть ли ни с каждой комнаты. Немцы отчаянно сопротивлялись и потому наши бойцы не особо замарачивались, есть ли в домах гражданские или нет и бросали в помещение гранаты не проверяя, есть ли там кто или нет, и кто он. А вот танкистам и самоходчикам приходилось ещё думать, когда они стреляли. Их тяжёлые снаряды порой превращали дом в груду руин и тут надо было не допустить, что бы рухнувший дом не перекрыл проход. Продвижение вперёд резко затормозилось, на то, что бы дойти до третьей, внутренней линии обороны им понадобилось три дня. Также нашими войсками были захвачены порт и железнодорожный узел. После этого командование предложило немцам сдаться, но комендант Кёнигсберга отверг это предложение, к тому же и Гитлер приказал удерживать Кёнигсберг до последнего немецкого солдата. В дополнение к гарнизону города, который к этому времени понёс большие потери в оборонительных боях, комендант приказал мобилизовать в фольксштурм всех мужчин от 16 до 70 лет, их обмундировали и вооружили со складов города, часть которых уцелела. Правда вояки из них оказались ещё те, ими разбавили регулярные части, но особой роли в обороне города они не сыграли. Абсолютное преимущество в выучке и вооружении сказало свою роль. В условиях городских боёв, особенно в зданиях, скорострельные и ухватистые автоматы давали сто очков форы нашим бойцам, немцы просто не успевали перезаряжать винтовки, их давили массированным автоматным огнём, да и широкое использование гранат нашими бойцами тоже играл свою роль. Зачастую, когда они врывались в помещения после взрыва гранаты, их встречали полуоглушённые и ничего не соображающие немцы. Утром 21 апреля наши части вышли к третей линии обороны города, здесь были 9 фортов и превращённые в доты дома внутреннего города. Коменданту Кёнигсберга снова предложили сдаться, и он снова отверг это предложение, после чего на форты принялись сбрасывать тысячекилограммовые бомбы, а самоходки и танки принялись вести огонь по выявленным огневым точкам. Весь день центр города бомбили и обстреливали, а утром следующего дня штурмовые части пошли вперёд. За это время большая часть огневых точек была подавлена, в фортах полностью, и пехота, укрываясь за многочисленной бронетехникой, пошла вперёд. Два дня шёл очесточённый бой, немцы фанатично сопротивлялись и если фольксштурм и обычные солдаты ещё сдавались в плен, то эсесовцы, которых было достаточно много, дрались до последнего. Лишь 24 апреля немцы официально сдались, вернее немногочисленные остатки гарнизона и то, многие из них скрылись в развалинах города активно используя при этом и канализацию с многочисленными подземельями. Их потом ещё пару месяцев вылавливала комендантская команда. Главное, что такой мощный укрепрайон взяли примерно за десять дней с достаточно небольшими потерями. К этому времени немцев окончательно выдавили с наших земель и теперь война полностью переходила на земли Германии и оккупированных ей земель.