Александр Айзенберг – Командир КВ (страница 34)

Затем назвали мою фамилию. — За выдающиеся заслуги в планировании и осуществлении операции по деблокаде Ленинграда, проявленные при этом личное мужество и полководческий талант, наградить командира 1-й гвардейской танковой бригады особого назначения, гвардии полковника Ковалёва Игоря Сергеевича второй медалью «Золотая Звезда»…

В зале воцарилась абсолютная тишина. Две Звезды Героя к маю сорок второго года — это было событие из ряда вон выходящее. Калинин приколол вторую звезду рядом с первой на мою гимнастерку. Золото тяжело и приятно оттянуло ткань.

— Служу Советскому Союзу! — рявкнул я, отдавая честь.

Сталин подошел ко мне вплотную, попыхивая своей неизменной трубкой. — Дважды Герой, товарищ Ковалёв. Самый молодой в нашей армии, — он говорил тихо, чтобы слышали только те, кто стоял рядом. — Ваши новые танки, те самые «Зверобои», о которых мне докладывал товарищ Жданов, показали себя великолепно. Нарком танковой промышленности уже получил приказ развернуть их серийное производство на Урале по вашим ленинградским чертежам.

— Это заслуга инженеров Кировского завода, товарищ Сталин. Они совершили невозможное, — ответил я.

— Мы знаем цену их подвигу. Но идею дали вы, — Верховный чуть прищурился. — А теперь, товарищи, прошу к картам. Награды розданы, пора думать о будущем.

Мы перешли в кабинет Шапошникова. На огромном столе была расстелена карта европейской части СССР. Сталин взял красный карандаш и обвел им огромную дугу на юге — от Харькова до Ростова и Кавказа.

— На Севере мы хребет немцам надломили. Кюхлер дает показания на Лубянке. Но Гитлер не успокоится. Разведка докладывает о концентрации огромных сил противника на южном направлении. Товарищ Тимошенко предлагает нанести упреждающий удар под Харьковом.

Я похолодел. Историческая память резанула по нервам. Май 1942 года. Харьковская катастрофа. Удар Тимошенко, который закончится грандиозным котлом для наших войск, гибелью сотен тысяч бойцов и откроет немцам прямую дорогу на Сталинград и Кавказ.

— Товарищ Сталин, разрешите обратиться? — я сделал шаг вперед, чувствуя, как холодный пот выступает на спине. Я понимал, что лезу не в свое дело, что полковнику не положено спорить со стратегией маршалов. Но промолчать я не имел права.

Сталин остановил взгляд на мне. Шапошников удивленно поднял брови, а Власов слегка напрягся. — Говорите, Ковалёв. Вы заслужили право голоса.

— Наступление под Харьковом сейчас — это ошибка, — я подошел к карте, старательно гася дрожь в пальцах. — Немцы отнюдь не сломлены, да, мы знатно надавали им тумаков зимой под Москвой и сейчас под Ленинградом, но мы пока не готовы к таким полномасштабным операциям. Как бы нам не хотелось поскорее вышвырнуть эту нацистскую сволочь с нашей земли, но пока ещё слишком рано. Необходимо полностью перевооружится и подучить армию и уже потом вышвырнуть их назад. Если сейчас мы ударим им в лоб, они позволят нам вклиниться в их оборону, а затем срежут под основание. Мы получим котел, в котором сгорят наши лучшие армии Юго-Западного фронта. А после этого перед ними будет открытая степь до самой Волги.

В кабинете повисла тяжелая, душная тишина. Я фактически назвал план командующего откровенно самоубийственным. Сталин долго смотрел на карту, затем перевел тяжелый взгляд на меня. — Товарищ Шапошников тоже высказывал подобные опасения. Он предлагал стратегическую оборону, — медленно произнес Верховный. — Вы, Ковалёв, мыслите теми же категориями. Но мы не можем просто сидеть и ждать.

— Мы должны встретить их удар в подготовленной обороне. Измотать их танковые клинья, выбить их бронетехнику, а уже потом бить самим, — твердо сказал я. — И для этого нужны маневренные резервы Ставки. Мои «Зверобои» созданы именно для того, чтобы жечь немецкие танки в активной обороне, но их считай нет. Только в моей бригаде, а пока заводы дадут необходимое количество пройдёт минимум полгода.

Сталин отложил карандаш. — Товарищ Власов, вы возвращаетесь на Волховский фронт. Товарищ Говоров — принимаете Ленинградский. А вы, дважды Герой полковник Ковалёв… Ваша бригада выводится в резерв Ставки. Месяц вам на отдых и восстановление, а потом вы грузитесь в эшелоны и отправляетесь на Юго-Западный фронт. В подчинение генерала Рокоссовского. Вы доказали, что умеете ломать немецкие капканы. Посмотрим, сможете ли вы остановить их летний марш. И да, пока ваши бойцы будут приходить в себя, вы сами поедете на Урал, товарищи Зальцман и Духов хотели с вами пообщаться относительно новой тяжёлой бронетехники.

Челябинск встретил меня густым, тяжелым небом, затянутым заводскими дымами, и непрекращающимся ни на секунду низким гулом. Танкоград. Место, где слились воедино эвакуированный Кировский завод, Харьковский моторный и местный тракторный. Это был уже не просто завод, это был отдельный железный континент, живущий по своим суровым законам военного времени.

С вокзала меня сразу повезли в заводоуправление. Директор Кировского завода Исаак Моисеевич Зальцман, которого за глаза уже называли «Королем танков», принял меня в своем кабинете, больше похожем на боевой штаб. Рядом с ним сидел Николай Леонидович Духов — заместитель главного конструктора, человек, чьим умом создавались тяжелые танки страны.

— А, самый молодой дважды Герой! Наслышаны, товарищ Ковалёв, наслышаны, — Зальцман стремительно вышел из-за стола, крепко пожимая мне руку. Его глаза, воспаленные от хронического недосыпа, смотрели цепко и оценивающе. — Петров из Ленинграда нам уже все уши прожужжал вашими чертежами. СУ-152 и СУ-100 мы уже ставим на поток, первые корпуса варятся. Но нас с Николаем Леонидовичем больше интересует перспектива.

Духов кивнул, поправляя очки. На столе перед ним лежали синьки тех самых набросков, что я оставил в осажденном городе. — Игорь Сергеевич, ваши идеи по модернизации КВ — это спасение текущего момента, — конструктор говорил тихо, но веско. — Изменение корпуса, новая коробка передач. Мы уже собрали первую опытную партию по вашей спецификации. Но вы же понимаете, что шасси КВ исчерпало свой лимит модернизации? Нам нужен принципиально новый тяжелый танк. Немцы не будут стоять на месте.

— Именно поэтому я здесь, Николай Леонидович, — я подошел к столу. — Вы абсолютно правы. КВ-1М — это временная мера на лето и осень сорок второго года. Дальше нам понадобится машина, которая будет превосходить всё, что сумрачный германский гений сможет выкатить на поле боя, а это будет думаю уже в этом году. Сейчас немцы спешно модернизируют свои четвёрки, увеличивая на них лобовую броню и ставя новые, длинноствольные орудия. Кстати дёшево и сердито, они уже обкатали этот танк, убрали все детские болячки и сделали его равным нашим новым танкам. Я бы на их месте не особо напирал на новые тяжёлые танки, они точно будут более дорогие и главное, более трудоёмкие. Наши Т-34 не идеальны, но в соотношении технологичность, боевая мощность, стоимость они в принципе идеальны. Мы можем быстро производить их в больших количествах и они достаточно эффективны. Правда по любому нужна их модернизация. Увеличение лобовой брони минимум до 60 миллиметров, ликвидация люка мехвода и разумеется новая трёхместная башня с новым, более мощным орудием. Лучше всего подойдёт 85 миллиметровая зенитка. Я знаю, что перед Т-34 чересчур перетяжелён, так может тогда стоит просто чуть удлинить его корпус и добавить ещё одну пару опорных катков? Удлиняем перед примерно на полметра и выносим люк мехвода на крышу корпуса. Тогда лоб можно будет сделать даже в 75 миллиметров, и с новыми башней и орудием она снова будет превосходить немецкие модернизированные четвёрки. По сути мы получим аналог КВ, но легче на десяток тонн. Что касается тяжёлого танка, он конечно нужен, но в достаточно ограниченных количествах. В основном они нужны или при прорыве вражеской обороны, либо наоборот, в собственной обороне, для уничтожения тяжёлой бронетехники противника. Вот смотрите…

Я достал из планшета новые листы, которые рисовал по памяти еще в Ленинграде.

— Нам нужна новая база. Компактная, с рациональными углами наклона брони со всех сторон, как у Т-34, но с бронированием не менее 100–120 миллиметров во лбу. И главное — погон башни должен изначально рассчитываться под установку орудия калибра 122 миллиметра или длинноствольной морской сотки.

Духов присвистнул, склонившись над чертежами. — Сто двадцать два миллиметра в башню вращения? Вы хотите поставить корпусную пушку А-19 на танк? Раздельное заряжание, огромная казенная часть…

— С дульным тормозом и грамотными противооткатными устройствами — это реально, — твердо ответил я. — У немцев к зиме точно появятся тяжелые машины с лобовой броней не менее чем в сто миллиметров, а то и поболее. Наша 76-миллиметровая пушка будет их только царапать, именно поэтому я говорю, что для Т-34 нужна более мощная пушка, как минимум на базе 85 миллиметровой зенитки. А вот для тяжёлого танка нам нужно оружие, способное проламывать их лоб с километра. Кроме того не стоит делать из тяжёлого танка исключительно противотанковую машину. Как раз орудие на базе А-19 будет универсальным, и против бронетехники, и против укреплений и против живой силы. Проект можно назвать… ИС. Раз новый танк не модернизация КВ, а совершенно новая, то и имя для него тоже надо новое.