Александр Айзенберг – Агент влияния (страница 16)
– А что же Цезарь?
– Сенат постановил считать случившееся святотатством… Также потребовали проведения праздника заново и наказания виновных.
– …ходят слухи, что этот Клавдий оказался в доме Цезаря в женском платье именно из-за его жены.
– Какие-какие слухи?..
– Никакие не слухи! Истинная правда!
Не дожидаясь суда над Клавдием, понтифик развёлся с Помпеей Суллой.
Они много выпили: Юлий и Клавдий. Пили всю ночь…
– Слушай… Не забывай, главное впереди…
– Да, и твой суд тоже…
– …мы подкупим судей…
– А я сам запугаю сенат…
Страх… страх…
– Твое главное оружие – устрашение. Тебя боятся. Тебя будут бояться. Ужас и страх.
– Пусть боятся. Выпьем, Юлий.
А главное уже было…
Но он еще нужен… Все еще нужен…
– Представляешь? Судебный процесс состоялся, и Клавдия оправдали, поскольку Цезарь отказался свидетельствовать против него! Я полагаю, что у Помпеи действительно был роман, но Цезарь всё же не решился свидетельствовать против быстро набирающего популярность этого… Кроме того, большинство судей в коллегии проголосовало табличками с неразборчивыми надписями, не желая навлекать на себя гнев сторонников и противников Клавдия. Во время суда, когда Цезаря спросили, почему он развёлся с женой, если он ничего не знает о случившемся, он якобы ответил, что жена Цезаря должна быть вне подозрений.
– Возможно, Цезарь имел в виду, что должна быть вне подозрения жена великого понтифика – верховного жреца Рима.
– Возможно. Это – тоже возможно…
– Никакого вина, даже разведенного…
– Конечно, ты же уже разведен.
– Конечно. Теперь дальше…
– …С этой целью ты будешь усыновлен плебеем из рода Фонтеев… и примешь имя Клодий. Клодий, а не Клавдий…
– Мы тебе поможем… Клодий…
– Клодий? А, ну, да… Клодий… Как я люблю народ…
– Запомни, ты будешь выбран в народные трибуны… Расположишь к себе законопроектами – о раздаче хлеба народу, а консулов – обещанием дать требуемые ими провинции…
– Тебя все интересовало, что же главное… И когда…
– Пожалуй…
– Народный трибун Клодий… Пришло время защищать римских граждан…
– В самом деле. И что же?
– Да, вот… Пришло время защищать римских граждан, трибун… Ты, ты потренируйся. Тебе это будет надо.
Клодий – великий юрист Рима. Вот он идет по…
– Клодий терроризировал Рим. Его боится весь Рим. Отряды гладиаторов Клодия могут убить любого гражданина Рима.
Или не убить. Кого надо убить, Цезарь?..
Загнанный всадник (кажется, из Пилатов) в уже замызганной тоге плюхнулся в бурую лужу. От ужаса он только мычал… К нему подошли трое; один достал кривой нож и всадил его под ключицу: сверху вниз. Лужа забулькала красными пузырьками…
Страх… ужас и страх…
– Послушай, ты все время проигрывал процессы… Именно, ты, ты, потомок великого юриста, внесешь этот законопроект. Ты скажешь Риму – всякий, кто без суда и следствия убил римского гражданина, должен быть подвергнут наказанию.
– Это, действительно, может сказать только великий юрист! Цезарь – ты велик.
– Но Риму скажешь это ты. Мало того, перед тем, как сказать это Риму, ты скажешь эту аксиому права самому Цицерону.
– Ты имеешь в виду, смерть катилинариев… Цицерон был тогда консулом… когда без суда казнили…
– Цезарь, видел бы ты белые глаза Цицерона! Он бежит! Он бежал!
Беги, Цицерон, беги!…
– Что с законом, Клодий?
– Этот закон был принят после добровольного удаления Цицерона в ссылку.
– Чудесно.
– Что с тобой, Помпей, на тебе лица нет? выпей фалернского…
– Спасибо, Цезарь, прекрасное вино, но знаешь ли ты, что творится? После бегства Цицерона в ссылку, Клодий приказал разграбить его именья и разрушить дом, обгоревшие руины которого затем купил и воздвиг на этом месте роскошный дворец. Став во главе вооружённых шаек, он смело и безнаказанно совершает… все совершает! Он даже напал на меня, своего защитника! Я едва осмеливаюсь показываться на площади и в сенате.
– На меня тоже напал. Как говаривал Цицерон: O, tempora! O mores…
Красные языки пламени дергались над домом Цицерона. Клодий в красной обуви плясал на обломках! Он подпрыгивал и кричал:
– Гоп! Гей-гоп!
Когда-то, когда Клодий был совсем молодым, он был на Понте Эвксинском – Эх! – пил там, гулял там! веселился!
Претор Кальвин вспомнил знаменитый закон Клодия о неприкосновенности граждан…
«Странный человек этот Клодий-Клавдий», – подумал претор.
Цезарь вернулся к речи…
«Как ни мечись Медея, никогда б она…» не доставила нам столько неприятностей, «больна душой, любовью дикой мучаясь». В этом, судьи, вы убедитесь, когда я покажу вам в своем месте, как этот самый переезд и эта палатинская Медея как раз и стали для молодого человека источником всех бед или, вернее, всех сплетен.
Итак, Цицерон обвинил Клодию в том, что она принесла бесчестие своей семье, а также заклеймил её Медеей с Палатина…
Однако… жена Цицерона – Теренция – постоянно кричала, что и сам Цицерон находится в связи с Клодией… что Клодия мечтала стать женой Цицерона.
Клодия лениво наблюдала, как уже достаточно немолодой, некрасивый, лысоватый… там много еще чего… целует ей пятки… Он любит целовать ее всю… Клодия медленно перевернулась на животик… Она чувствовала, как поцелуи поднимаются по ножкам к коленям… скользят по бедрам… дивным полукружиям…
Что-то говорили об отношениях Марка и с дочерью… Туллией…
Нежная девичья грудь… Легкое движение воздуха…
Крик.
Так что там с буквой «С»?.. Сила ее безмерна… Да. Это – понятно, а вот буква «М»… Буква «М» опасна букве «С». Буква «М» может убить… Правда, может. Может убить… тех, с буквой «С». Так можно сегодня и не уснуть. Зачем?.. Но все же… все же… А кто там рядом – с буквой «М»…
Почти утро… Нельзя быть таким мнительным, нельзя. Марк Антоний… Он тоже не любит Цицерона – при чем тут я?.. Марк Юний Брут… Полная ерунда! Может, еще сказать март… Martius… Заснуть… Очень желательно заснуть… Марк… Март… Марк… Марк… Ма…
Чем так страдать, лучше вернемся к Цицерону…
«…Я, со своей стороны, постараюсь, чтобы вы не дали веры этим свидетелям, и не позволю, чтобы приговор этого суда, который должен быть справедливым и непоколебимым, основывался на произвольных свидетельских показаниях, которые очень легко выдумать и ничуть не трудно перетолковать и извратить. Я приведу доводы, опровергну обвинения доказательствами, которые будут яснее солнечного света; факт будет сражаться с фактом, дело с делом, соображение с соображением»… Юпитер, просто, Юпитер!