Александр Аввакумов – УЛЬМ – 43 (страница 8)

– Где живет, я вам сказать не могу, но прописан он вроде бы в Ленинграде.

– Надо же, а говорил в Москве. Вот и верь людям….

Корнилова попрощалась с сотрудником милиции и направилась обратно в гостиницу. В вестибюле ее ждал Олег Андреевич. Заметив вошедшую девушку, он направился к ней на встречу.

– Ну, слава Богу, Вера. Я уже не знал, что думать, – произнес Олег Андреевич. – Где это вы с утра были, если это не секрет? Я стучу в ваш номер, а в ответ тишина…

– Секрета, Олег Андреевич, нет. Я была в милиции. Вы знаете, они нашли мои документы и вернули их. Я поинтересовалась в отношении вас, увы, ваших документов они, к сожалению не нашли. Единственная пока загвоздка, денег в сумочке, нет. Хочу сегодня навестить подругу, вдруг у них что-то с телефоном. Как считаете, подобное возможно или нет?

По лицу Покровского пробежала едва заметная тень, по которой трудно было угадать, обрадовался он этой новости или наоборот огорчился.

– Олег Андреевич, милый мой человек, вы не дадите мне в займы немного денег? Ей Богу, я верну их вам. Куда скажите, туда и вышлю. Вы же живете в Москве и я там живу.

– Да, что вы, Вера! Конечно, помогу вам деньгами. Сколько вам нужно?

– Мне на билет до Минска, там у меня двоюродная сестра живет. Думаю, что она хоть не на даче.

Мужчина улыбнулся.

– Давайте, Вера, договоримся. Пока вы поедите к своей подруге, я вам куплю билет до Минска. Договорились? Вам в какой вагон? Плацкарт, купе?

– Я даже не знаю, как вас отблагодарить, Олег Андреевич. Вы мой ангел-хранитель. Чтобы я делала без вас?

– Придет время, Вера, отблагодарите. Тогда до вечера…

Женщина прошла в свой номер и, забрав из чемодана подарки, поехала к своей подруге. Дорога заняла около часа. Она вышла из трамвая и направилась к стоявшему перед ней дому. Корнилова поднялась на третий этаж и нажала на кнопку звонка. За дверь было тихо. Она уже собиралась уходить, когда открылась соседская дверь, из которой вышла старушка.

– Вы, женщина, к Никитиным? – спросила она Веру. – Их нет. Кем вы им приходитесь?

– Это старая моя подруга. Скажите, они на даче? – спросила Корнилова ее.

– Нет, дочка, – перейдя на шепот, ответила старушка. – Семен Аркадьевича арестовали, как врага народа. Чем он провинился перед государством, сказать не могу. Три дня назад, сотрудники НКВД забрали его, супругу и дочь. Где они сейчас, никто не знает. Так что, я бы на вашем месте, не стала бы звонить и разыскивать их. Время сейчас такое.

Старушка взглянула на Веру и стала спускаться по лестнице. Она еще постояла минуту-другую, а затем направилась за ней вслед.

***

Олег Андреевич быстро собрал свой небольшой вещевой мешок, и крепко завязав узел, посмотрел на родителей, которые, молча, наблюдали за его сборами.

– Благословите меня, матушка, – тихо произнес он. – Я ухожу. Хочу присоединиться к Корнилову, а там, как Бог даст.

Мать заплакала и стала причитать, но ее остановил властный голос мужа.

– Чего заревела, словно, корова, – грубовато произнес он. – Ты правильный сделал выбор, сын. Кто, как не мы должны загнать обратно в стойло этот скот. Ты только посмотри, что они творят? Вешать их нужно, вешать и вешать…

Мать перекрестила сына и снова всхлипнув, ушла в комнату.

– Не подставляй голову пулям, но и не кланяйся каждой. Служи честно, зря не рискуй…

– Хорошо, папа. Я запомню твои слова.

Они обнялись. Олег Андреевич надел фуражку и, подняв воротник шинели, вышел из квартиры. В лицо ударил сильный порыв ветра и в какой-то миг, Покровскому показалось, что природа не желает, чтобы он покидал родной дом. Он поправил фуражку и надвинув ее буквально на глаза, зашагал в сторону вокзала.

Очередное разочарование, которое он испытал Покровский, произошло буквально через несколько месяцев. Части генерала Юденича так и не вошли в Петроград. Вскоре началась гражданская война. Несмотря на сложности, ему удалось добраться до Дона. Он снова воевал в составе полка, которым командовал генерал Корнилов.

После его гибели, он с группой офицеров пытался отбить тело генерала у красных, но их попытка не увенчалась успехом. После этого рейда, вера в победу стала таять, как весенний снег. Несмотря на временные успехи Добровольческой армии, они все чаще и чаще терпели неудачи. Когда армия откатилась в Крым, он понял, что нужно уходить за кордон.

Не все в лагере офицеров, проигравших войну, смирились с этим. Таким был и штабс-капитан Покровский, который считал, что война для него не закончилась. Теперь для него она приобрела совершенно другие формы, без конных рейдов и прямого противостояния. Спецоперации и диверсии стали основной формой борьбы двух этих политических систем. Первым пал в этой невидимой войне атаман Дутов. Это произошло на территории Китая в 1921 году. Чтобы доказать, что задание выполнено, чекисты обезглавили тело генерала, спустя несколько дней, после его похорон.

В 1924 году была создана Боевая организация генерала Кутепова. Именно в эту организацию и поступил молодой штабс-капитан Олег Андреевич Покровский. Часто ночами, оставшись один на один с собой, он думал об этом шаге.

«Правильно ли я поступил, когда дал согласие продолжить борьбу с Советской властью?», – он много думал, но другого ответа на свой вопрос, не находил.

Целью его стала не просто борьба с большевизмом, а скорее желание отомстить коммунистам, дать сигнал населению: мол, смотрите, есть еще те, кто борется против большевиков. Однажды ему в голову пришла шальная мысль:

«Нужно взорвать какое-нибудь партийное собрание в Ленинграде, вот будет удар по большевикам, вот будет шумиха на западе».

Покровский долго разрабатывал план акции. Для ее реализации ему нужно было еще, как минимум, три исполнителя. Но, где найти этих добровольцев? Олег Андреевич не знал. Однако, вскоре нашлись смельчаки, ими оказались: один офицер и двое совсем молодых парней. Все они были беспартийными, но коммунистов ненавидели и готовы были жизнь за «поруганную» Россию. Он тогда даже записал в свой дневник:

«Смерть им, смерть этим гадам интернационала, ибо всякий, носящий кличку «коммунист», ответственен за кровь Ипатьевского подвала, виновен в миллионах других убийств, в осквернении души русского народа, виновен в создании той бездны позора, лжи, грязи и крови, куда рухнула Родная земля»

Полгода ушло на подготовку к акции. Через границу Покровского и его людей перевел опытный проводник в июньскую ночь. Границу, на тот момент, большевики охраняли не достаточно надежно. Вскоре проводник оставил группу Покровского. Они шли по лесу больше суток, пока не дошли до железнодорожной станции Левашова, знакомую ему с детства

– Кажется, дошли, – произнес Покровский. – Отсюда до Петербурга рукой подать.

– До какого еще Петербурга? Нет, сейчас, такого города в красной России, – поправил его один из бойцов.

– Прошу прощение, господа. Никак не могу привыкнуть

– Нужно перекусить, – произнес один из них. – Когда еще придется поесть.

Они отошли в сторону и, устроившись на небольшой полянке, стали обедать.

***

Минск, встретил Корнилов Веру теплым весенним дождем. Взглянув в окно вагона, она сразу же увидела свою двоюродную сестру, Кораблеву Зину, которая стояла на перроне вокзала, держа в руках маленький сиреневый букетик первоцветов. Подняв с пола чемодан, она направилась к выходу из вагона.

– Девушка! Вам не помочь? – обратился к ней молоденький лейтенант с зелеными петлицами на гимнастерке.

– Спасибо. Мне не тяжело, – ответила Вера.

После случившегося в Киеве, она стала немного по-другому относиться к ухаживанию за ней молодых людей.

– Я чем-то вас огорчил? – поинтересовался у нее офицер, глядя на недовольное лицо женщины. – Я вам просто предложил свою помощь.

– Что вы, товарищ лейтенант. Мне действительно не очень тяжело.

Вера спустилась по лестнице и оказалась в объятьях сестры. Они крепко обнялись и, взяв друг друга под руки, направились по перрону. Не так далеко от них, с маленьким чемоданчикам в руках, шагал лейтенант-пограничник. Женщина сразу почувствовала на себе взгляд военного, и она непроизвольно оглянулась назад.

– Вера! Что-то произошло? – спросила ее Зина.

– Мне кажется, что вон тот лейтенант – пограничник наблюдает за нами. Понаблюдай за ним, а то мне неудобно….

Зина обернулась и посмотрела на военного.

– А он, ничего: стройный, красивый… Может, ты ему понравилась? Ты об этом не подумала?

– Я не к этому, красивый он или нет. Мне просто показалось еще в поезде, что он за мной наблюдает. Куда я, туда и он.

– Может он, Вера, из НКВД? Просто, надел на себя форму пограничника?

– Все может быть. После ареста дяди, я не исключаю, что НКВД установило за мной негласное наблюдение.

– Не пугай меня, Вера. Ты знаешь, что у моего мужа после ареста генерала Стеблева сразу же появились большие неприятности. Было три проверки, правда ничего не нашли. Но, они чего-то все-таки искали?

– Не знаю, Зина. Я тоже живу, ожидая неприятностей. Да и эта кража в Киеве, какая-то непонятная. Украсть, чтобы подбросить на другой день документы. Скажи, что это довольно странно?

– Не знаю.

– Зачем вор подбросил документы? Я не думаю, что его замучила совесть. Главное, что милиция о нем все знает, а вот поймать его почему-то не может.

Зина промолчала. Просто, она не знала, что ответить на вопрос Веры. Женщина, вновь оглянулась назад, однако, офицера пограничника она не заметила.