Александр Аввакумов – Душман. Последний выстрел (страница 2)
– Другого ответа я от тебя не ждал, Лавров. Патриот, каким я тебя всегда считал, не может смотреть на то, как какие-то сепаратисты измываются над его родиной.
– Давайте, Виталий Маркович, без громких слов. Я офицер и, по-моему, этого вполне достаточно. Скажите, куда и когда мне прибыть.
– Жду тебя через три дня у памятника Пушкину в Москве. Встреча в десять часов утра. Прошу не опаздывать.
– Договорились. В десять, у памятника Пушкину.
Павел положил трубку и моментально почувствовал, что ему вдруг стало легче. Словно он только что сбросил с плеч тяжелый груз. Собрав вещи, он лег спать, чтобы завтра утром вылететь в Москву.
Павел Лавров вышел из вагона фирменного поезда Казань-Москва и направился к выходу с вокзала. Неожиданно сердце его сжалось. Какая-то щемящая боль заставила повернуться его и посмотреть на стоящие в ряд кресла, словно он снова мог увидеть Надежду, которую он тогда, после нескольких лет разлуки, случайно встретил в этом оживленном зале ожидания. Сейчас на этом месте сидела другая молодая женщина, рядом с которой стоял мальчик лет четырех.
«У нас с ней тоже мог родиться мальчик, – подумал он. – Сейчас ему тоже было бы годика четыре».
Он отвернулся в сторону, чтобы не видеть чужого счастья и ускорил шаг. Он вышел на Площадь трех вокзалов и, повернув налево, направился вдоль здания вокзала.
– Павел! Лавров! – окликнул его мужчина. – Привет! Я давно тебя жду.
Он обернулся в сторону мужчины. Несмотря на время, он сразу же узнал в этом элегантно одетом мужчине, преподавателя школы ФСБ.
– Здравствуйте. Вот приехал, как обещал, – произнес Павел, крепко пожимая ему руку. – А вы все такой же, похоже, время не властно над вами.
Он невольно улыбнулся комплименту, ведь обычно подобные комплименты делают женщинам, а не мужчинам. Однако, судя по лицу, ему было приятно от сказанных слов.
– Да и ты, Павел, мало изменился с того времени. Разве что виски покрылись серебром, а так, все такой же. Знаешь, недавно видел одного человека из твоего выпуска, еле узнал. Растолстел, лицо красное, одышка.
– Это все зависит от условий жизни. Я – волк, а волка ноги кормят. Зажиреешь, умрешь. Да, что я вам говорю, вы это и без меня хорошо знаете.
Полковник взял из рук Павла его спортивную сумку и, открыв багажник, положил ее внутрь. Они сели в автомашину, которая, ловко лавируя между легковушками, припаркованными у стены вокзала, выехала на площадь.
«Надо же, все повторяется в этой жизни: Казанский вокзал, машина, ФСБ, – подумал Лавров. – Сейчас, наверняка, повезет меня в гостиницу, где уже забронирован номер».
– Павел! Я сейчас заброшу тебя в Измайлово. Там снят для тебя номер. Отдохни, а вечером я тебя познакомлю с одним очень интересным человеком. Как ты на это смотришь?
«Вот видишь, товарищ полковник, я и просчитал весь алгоритм этой встречи», – улыбаясь, подумал он.
– Вы же знаете, что возражать руководству нельзя, а иначе никогда не будешь начальником. Насколько я понял это не совет, а указание.
Теперь уже улыбнулся бывший преподаватель. Он повернулся к Лаврову и произнес:
– Не поверишь, но ты мне всегда нравился, Лавров. Ты умеешь читать мысли и тем самым лишаешь человека оперативной инициативы. Ты все правильно понял. Тебе не стоит раньше времени светиться.
– Ну, а позавтракать я хоть могу?
– Все закажешь в номер.
– Товарищ полковник! С чем связана подобная секретность?
– Придет время, все узнаешь. Не беги впереди паровоза.
Машина остановилась около корпуса «Б». Лавров вышел из машины и молча, проследовал внутрь высотного здания. Предъявив девушке паспорт и получив от нее все необходимые для проживания документы, Павел направился к лифту.
***
Лавров принял душ и, выйдя из ванной комнаты, сел в большое удобное кресло. Минут через пять в дверь номера кто-то постучал. Он быстро поднялся с кресла и открыл дверь. В комнату вошел официант и стал расставлять на столе заказанные Павлом блюда. Сделав это, он, молча, вышел и плотно закрыл за собой дверь. Лавров сел за стол и, взяв в руки бутылку армянского коньяка, налил его в рюмку. Он выпил ее до дна и поставил на стол. Терпкая ароматная жидкость обожгла горло. Он закусил долькой лимона и стал быстро поедать принесенный ему завтрак. Позавтракав, он сел в кресло и включил телевизор. Диктор, одетый в черный костюм, белую рубашку и галстук, хорошо поставленным голосом читал официальную ноту правительства России, адресованную президенту Чеченской республики генералу Дудаеву. Содержание ноты, несмотря на то, что она была выдержана в дипломатическом стиле, носило довольно жесткий характер.
«Похоже, без войны не обойтись, – невольно подумал он. – Теперь все становится на свои места. Раз война, то без таких людей, как ты, Лавров, им не обойтись».
Он снова налил коньяк в рюмку и опрокинул ее в себя.
«И что людям не живется в мире? Все никак не могут поделить деньги, нефть, власть. Разве нельзя сесть за стол и все это мирно поделить? Похоже, уже нельзя, если в ход пошли ультиматумы. Неужели люди, облеченные властью, не понимают, сколько прольется человеческой крови, прежде чем они решатся на переговоры».
Он встал с кресла и подошел к окну. Отодвинув в сторону штору, он посмотрел на улицу. Москвичи и гости столицы нежились под весенним ласковым солнцем. Его взгляд приковала молодая интересная женщина, которая, выйдя из остановившегося такси, направлялась к входу в гостиницу.
«Не может быть. Неужели это Тамара из Смоленска? Такого не бывает! – подумал он и, отойдя от окна, снова сел в кресло. – Нельзя выдавать желаемое за действительность».
Рука Лаврова автоматически потянулась за сигаретой. Однако, пачка, купленная им еще в Казани «Столичных», оказалась пустой.
«Вот тебе и на! – невольно подумал он. – Нужно было раньше посмотреть и заказать сигареты официанту, а теперь придется идти за ними самому».
Он снял с себя махровый халат и, натянув спортивный костюм, направился в буфет за сигаретами. Купив сигареты и зажигалку, Павел повернулся и направился к выходу из буфета, где лицом к лицу столкнулся с Тамарой. Встреча была столь неожиданной для обоих, что они от удивления застыли в дверях. Первым пришел в себя Лавров.
– Здравствуй, Тамара! – произнес он каким-то дрожащим и не свойственным ему тембром. – Вот так встреча! Ты, что так на меня смотришь? Это же я, Сорокин, а вернее Лавров Павел! Ты что не узнаешь меня?
– Почему же, я узнала тебя. Просто все это так неожиданно, что я даже растерялась.
– Тамара, может, посидим где-нибудь? Поговорим. Ты знаешь, я только минут десять назад вспоминал тебя.
– Стоит ли, Лавров? Ты, человек проблемный, а мне проблемы не нужны.
– Зачем же так, Тамара?
– Разве я не права? Ты опять, наверное, здесь по каким-то своим делам. Я же хорошо помню, чем ты занимался все эти годы. Да и времени, по-честному, у меня просто нет. Я в Москве по делам. У меня в пятнадцать часов совещание в Генеральной прокуратуре.
– Так давай встретимся вечером? Ты, в каком номере?
Ее номер находился на том же этаже, что и у него.
– Знаешь, Тамара, я тоже живу на том же этаже, только в другом конце коридора.
– Павел, я не могу тебе обещать. Мне снова будет трудно отвыкать от тебя, это, во-первых, а, во-вторых, я не знаю, во сколько закончится наше совещание.
– Тамара! Давай, встретимся часов в восемь вечера. Я думаю, что к этому времени все у вас закончится.
– Не знаю, Павел. Обещать не буду. Мне нужно все хорошенько обдумать.
– Ты подумай. Я все равно зайду к тебе в восемь часов, – произнес он и направился к себе в номер.
***
Виталий Маркович был пунктуален. Как он говорил ранее, вместе с ним в номер вошел мужчина средних лет, одетый в костюм темно-синего цвета. Судя по внешности, он был с Кавказа.
– Здравствуйте, товарищ Лавров, – поздоровался он с Павлом и протянул ему руку. Рука у него была твердой и сильной. – Вы не против, если я присяду в кресло? По-моему, еще покойный Черчилль говорил, когда все стоят и, если есть хоть одно место, то я присяду.
– Садитесь, – коротко бросил Павел и посмотрел на Виталия Марковича.
– Кстати, я не представился. Зовут меня Рамазан Ахметович. Я один из представителей законного правительства Ичкерии в Москве. Мне много о вас рассказывал наш общий друг – Виталий Маркович. Мы с ним когда-то вместе учились в школе КГБ. Да, какие это были годы. Однако, я пришел сюда не рассказывать вам о тех прекрасных временах, а по конкретному и важному делу. Да, вы не стойте, Лавров. Садитесь, а то мне трудно говорить, когда мой собеседник стоит. Ведь Бог создал людей равными.
Лавров присел на диван и снова вопросительно посмотрел на Виталия Марковича, который почему-то все продолжал стоять рядом с дверью.
– Виталий Маркович, вы садитесь. В ногах правды нет.
– Пусть он постоит. Так надо, Лавров, – словно подводя какой-то итог, произнес Рамазан Ахметович.
Лавров, молча, посмотрел на гостя, показывая всем своим видом, что готов к разговору.
– Знаете, Павел, я хорошо знаком с вашим послужным списком. Вы неплохо воевали в Афганистане, о чем говорят ваши награды. Я также знаю, что после окончания школы КГБ, вы поступили в распоряжение генерала Антипова. Я думаю, вам не нужно рассказывать о том, что все люди генерала находились на нелегальном положении и выполняли спецзадания, несвойственные государственным органам.